Лев Колодный – Ленин без грима (страница 90)
Тугой кошелек, прибыль, выгода и прочие буржуазные штучки-дрючки больше не срабатывали. Только премьер мог что-то решить, только новоявленный пролетарский вождь мог дать деньги, строительные материалы, продукты, решить проблемы, которые никогда не возникали в царской России, но стали нормой в государстве рабочих и крестьян, ленинской Совдепии.
Москва погружалась во мрак без бакинской нефти и донецкого угля. Рядом со столицей простирались торфяные болота. Поэтому энтузиаст торфа Роберт Классон командировал Ивана Радченко к своему давнему оппоненту с предложением начать строить новую большую станцию под Шатурой. Так с ноября 1917 года все вопросы электрификации решались в кабинете Ильича. На заседании правительства ему вскоре представилась возможность проявить мудрость в обстановке созданного им хаоса. Иван Радченко просил на строительство каждого барака 4000 рублей. Товарищ из Наркомфина готов был дать только половину этой суммы.
«— Есть два предложения, — сказал Ленин. — Первое: товарищу, который раньше строил бараки, дать четыре тысячи рублей. Второе: товарищу, который не строил бараки, дать две тысячи рублей.
Первое предложение было принято огромным большинством голосов».
Так пишет Радченко в мемуарах, входящих во все сборники воспоминаний о вожде.
Да, в ноябре 1917 года затеяло правительство рабочих и крестьян сооружение станции под Шатурой. Мечта об электрификации сельского хозяйства не выходила из головы взявшего в руки власть автора «Аграрного вопроса». После Брестского мира начали строить. «Совет Обороны чуть ли не ежедневно обсуждал вопросы подвоза и заготовки дровяного топлива, снабжения рабочих, мобилизации гражданского населения (трудповинность), борьбы с дезертирством и т. д.», — пишет Радченко, занявшийся Шатурой. Значит, в дело включились чекисты, специализировавшиеся на трудповинности, дезертирстве. На заготовку дров в леса мобилизовали трамвайщиков Москвы, поскольку трамваи стояли.
Куда делись прежние темпы? Только почти два года спустя, в августе 1919-го, начали рыть котлован. Тут уж без партячейки никак дело не шло.
«Душою Шатурского строительства, организующей и поднимающей рабочих, строителей и торфяников на выполнение ленинских заданий, являлась партийная организация… В помощь партийной организации выступали комсомольцы». Это цитата из книги «Сделаем Россию электрической», изданной в 1961 году, когда почти все забыли, что она таковой была до 1917 года.
Летом 1920-го дала ток «Временная Шатурская электростанция», где предстояло отработать технологию сжигания торфа в больших котлах, только после можно было начать строить «Большую Шатуру». Ток временной станции дал повод «всероссийскому старосте» товарищу Калинину, прибывшему на митинг по случаю торжественного ее открытия, заявить:
«Руками рабочих Шатурского строительства мы закладываем фундамент труда коммунистического строя».
Технологи, сидевшие когда-то с вождем в тюрьме, пошли на повышение. Иван Радченко возглавил Главторф. В Москве появились другие ленинские детища: Главтоп, Главуголь, Главнефть, Главэлектро… Глеб Кржижановский думал теперь о нуждах всей страны. Он опубликовал в «Правде» статью об электрификации, не оставленную без внимания другом по ссылке. Ленин ухватился за подзабытую идею и предложил автору статьи написать брошюру «Основные задачи электрификации России» на 50 страниц. Ее быстро по команде Ильича отпечатали, для чего пришлось рабочим проявить трудовой героизм. Типография замерзла, «не имея полена дров», по словам управделами Совнаркома, бывшего издателя партийной литературы. Комячейка и завком взялись за работу «революционной важности». Наборщики-коммунисты в шубах и ватных пальто набирали вручную текст. Застывшую на холоде машину крутили вручную. В цехе мороз достигал 5 градусов. С картой России пришлось особенно туго. Кипяток, которым поливали литографские камни, покрывался коркой льда. Краска замерзала. Бумага ломалась. Почему обычная работа стала делом чести, славы, доблести и геройства, как сказал позднее товарищ Сталин? Почему так спешили? Чтобы отпечатать тысячу экземпляров к началу очередной сессии парламента, ВЦИКа съезда Советов. Каждый депутат, то есть член этого ВЦИКа, получил книжку как документ. Из брошюры предстояло создать государственную программу.
Двести недобитых буржуев, переживших Гражданскую войну энергетиков, получив красноармейский паек, другие блага за девять месяцев выполнили госзаказ, создав план не только электрификации, но и развития всего народного хозяйства. Только так стало возможным управлять экономикой, где не стало частной собственности и рынка. Возник под началом Глеба Кржижановского Госплан, почивший в 1991 году.
В конце 1920 года, выступая в Большом театре перед делегатами съезда Советов, вождь назвал этот план «второй программой партии». Тогда же провозгласил знаменитый лозунг: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны».
У Ильича нашлось время, чтобы перед съездом побывать в деревне Кашино, где крестьяне провели свет в избы. В тот же день поехал в соседнее село Ярополец Волоколамского уезда, где, как оказалось, свет горел несколько лет. Сельская интеллигенция в Яропольце без призыва Ильича приладила к имевшемуся нефтяному двигателю динамо-машину. Их изготавливал московский завод «Динамо», основанный «Центральным электрическим обществом в Москве» в 1897 году, когда, как мы уже знаем, другое «Общество 1886 года» ввело в строй Раушскую станцию. И в Кашине к бесхозному движку приладили динамо-машину, полученную крестьянами после их долгих хлопот в коридорах власти в Москве, где идея вождя охватила чиновничьи массы, став материальной силой.
По случаю приезда Ленина в Кашино закололи бычка, наварили пива. Пели «Интернационал». Произносили речи. Местный активист, не знавший, что в Зуеве, Яропольце свет загорелся давно, не моргнув глазом, заявил, что раньше крестьяне при царском правительстве не могли даже допустить, чтобы иметь такой свет, и только товарищ Ленин помог кашинским крестьянам построить свою электростанцию. Счастливый Ильич поверил его словам. Ему почудилось, что сбываются самые дерзновенные мечты. Над Кашином забрезжила заря коммунизма.
Кто назвал лампочку Эдисона лампочкой Ильича? На этот вопрос Институт истории партии МГК и МК КПСС дает такой ответ:
«Глубочайшая забота В.И. Ленина об электрификации страны явилась основанием того, что в народе электролампочки стали любовно называть „лампочками Ильича“».
Эта выдумка ученых достойна выдумки кашинского активиста.
С утра до темноты 22 октября 1921 года провел Ильич с женой и сестрой на Бутырском хуторе, где увидел, как пашет первый советский электроплуг.
«Владимир Ильич пошел рядом за плугом и, как зачарованный, смотрел, как ровно и красиво укладываются восемь пластов земли».
У плуга был железный хвост, норовивший выскочить из борозды и ударить идущего рядом с плугом вождя.
«Какого черта он у вас хвостом вертит?», — вопрошал раздосадованный Ленин членов комиссии «Электроплуг», созданной по такому случаю. Сделав несколько борозд, агрегат, управляемый пятью рабочими, замер. То был гроб с музыкой, сработанный индустрией всей советской России под нажимом главы правительства. Стоя у края могилы, Ильич, как в молодости, рецензируя книгу Карла Каутского, думал, что только электричество позволит свершить революцию в сельском хозяйстве, покончить с мелкотоварным, ненавистным марксистами производством, с капитализмом в деревне.
Ленин успел увидеть огни Каширской электростанции, построенной по плану ГОЭЛРО невдалеке от Москвы, в районе залегания бурых углей.
«Вот и одержали мы нашу первую маленькую победу», — сказал он по этому поводу. Но до большой победы под Шатурой не дожил. Станция дала ток лишь в конце 1925 года, спустя семь лет после встречи с Иваном Радченко в Смольном. Не могу здесь не сказать, что этого члена «Союза борьбы», агента «Искры», председателя Главторфа расстреляли как врага народа. Классон, Старков и Красин ушли вслед за вождем. Кржижановский пережил Сталина, умер с верой, что атом, как пар и электричество, даст энергию новой формации, коммунизму.
Дело Ленина прожило три четверти века. Ни Европа, ни Азия коммунизма не увидели. Но сооружение теплостанций, гидростанций, каналов, водохранилищ, атомных станций стало особой заботой ленинской партии. Самые большие энергоузлы — на нашей земле. Многие получили имя вождя. Шатура, Днепрогэс, Беломорканал, канал имени Москвы, ГЭС на Волге, реках Сибири… Везде не обошлось без заключенных, мобилизованных без «трудповинности», как повелось со времен Шатуры. Труда миллионов зэков, всех лагерей ГУЛАГа, сотен тысяч вольнонаемных, энтузиазма и героизма поколений не хватило, чтобы построить коммунизм. Нельзя построить то, чего не может быть никогда. Но свет у нас есть, спасибо технологам.
Такая вот любовь к электричеству.
Изгнание философов
Высылка — в советском уголовном праве вид наказания.
Об этом историческом эпизоде в последнее время вспоминают часто, я имею в виду высылку большой группы ученых, случившуюся осенью 1922 года. Как выяснилось из недавней публикации, писателем Вячеславом Костиковым написан роман, посвященный этой масштабной акции под названием «Последний пароход» («Дни лукавы»). В нем описано беспрецедентное в анналах отечественной истории событие, при всем своем драматизме имевшее, бесспорно, позитивную роль. Нашлось еще одно подтверждение словам «нет худа без добра». Все оказавшиеся в эмиграции жили и творили на свободе, многие преуспели, издали известные труды, прославившие их имена. В то время, как их коллеги, оставшиеся на Родине, либо томились и погибли в лагерях, как Павел Флоренский, либо, как Алексей Лосев, десятилетиями не издавались, делали не то, что могли и желали…