Лев Колодный – Ленин без грима (страница 46)
«Название членов правительства „министрами“ еще более отдавало бюрократической затхлостью. И вот тут Троцкий нашел то слово, на котором сразу все сошлись, — „народный комиссар“.
— Да, это хорошо, — сейчас же подхватил тов. Ленин, — это пахнет революцией.
— А правительство назвать Совет народных комиссаров, — подхватил Каменев.
Мною было записано: „Совет народных комиссаров“, и затем приступили к поименному списку».
Прервемся ненадолго, выйдем за пределы Смольного и увидим, что наш вождь глубоко ошибался, говоря о запахе революции. У нее единственный запах — крови. Но 7 и 8 ноября в Петрограде мало кто из большевиков это понимал. Власть брали в те дни почти бескровно. Город жил своей нормальной жизнью, а в это время к министерствам и другим правительственным учреждениям, к администрации вокзалов, почты, телеграфа подходили с мандатами в руке комиссары, назначенные Троцким, а с ними следовали группы вооруженных солдат или матросов. Отдав пальто на вешалку, комиссар проходил в кабинет министра или управляющего и на штыках своего отряда захватывал, не встречая никакого сопротивления, руководство, садился за телефон. Только у Зимнего дворца была сделана попытка сопротивления такому насилию, но и ее сломали без особого кровопролития, погибло несколько человек, неизвестно от чьих пуль.
Нечто подобное наблюдали мы в Москве в октябрьские дни 1993 года. Вооруженная группа офицеров пыталась захватить штаб на Ленинградском проспекте, но получила отпор и рассеялась. Подобная группа явилась в ИТАР-ТАСС, ну а роль Зимнего дворца играл телецентр в Останкино, окруженный толпой и группами вооруженных боевиков и добровольцев, получивших в руки автоматы из подвалов охраны Белого дома.
В первые дни Октября революция предстала чуть ли не в белой одежде, на которой только незаметно стали проступать пятнышки крови, еще не залившей всю Россию, где последние дни торжествовал «образцовый порядок».
Ну а комната № 36 в Смольном представляла собой некий вокзальный зал. В углу на полу лежал больной большевик Ян Берзин, член ЦК партии. На полу валяется чье-то пальто. Вокруг стоящего посредине комнаты стола — несколько стульев. Время от времени в закрытую дверь стучат, входят некие посланцы и сообщают о том, как идет захват власти в столице, ее окрестностях. В это самое время члены ЦК партии большевиков и начали делить пирог власти.
В «Первом народном календаре на 1919 год Союза коммун Северной области» помещена статья Льва Каменева, одного из двух членов ЦК, что выступили против вооруженного восстания, под названием «Как произошла организация первого в мире рабоче-крестьянского правительства». К 7 ноября он уже не колебался, гнул генеральную линию, вместе с Троцким дневал и ночевал у телефона в Смольном, замаливая тяжкий грех. Он свидетельствует, что в то время, как на третьем этаже Смольного члены ВРК руководили захватом столицы, а на улицах города Антонов, Подвойский и Чудновский готовили захват Зимнего, в это самое время «в маленькой 36-й комнате под председательством Ленина вырабатывался первый список народных комиссаров, который я на следующий день огласил на съезде. Помню, как тов. Ленин предложил назвать новую власть Рабоче-Крестьянским правительством. Тут же были прочтены и рассмотрены лично Лениным декреты о земле и мире. Эти декреты были приняты почти без прений и без поправок; было решено отменить старое название министров и заменить их званием народных комиссаров (при этом, как видим, Каменев не указывает на автора этого предложения — Троцкого, завидуя так высоко поднявшейся тогда его звезде
Здесь очевидна одна неточность. Дележ пирога, составление списка министров — народных комиссаров происходили ПОСЛЕ взятия Зимнего, после того, как Ильич сочинил декреты в ночь с 7 ноября на 8 ноября, оглашенные Каменевым на втором заседании съезда, где впервые выступал Ленин.
Только 11 ноября Россия смогла прочесть в газетах список членов нового временного правительства; в постановлении съезда так и было заявлено: «Образовать для управления страной, впредь до созыва Учредительного Собрания, Временное Рабочее и Крестьянское Правительство…»
Вот его полный список:
«Председатель Совета — Владимир Ульянов (Ленин);
Народный комиссар по внутренним делам — А.И. Рыков;
Земледелия — В.П. Милютин;
Труда — А.Г. Шляпников;
По делам военным и морским — комитет в составе: В.А. Овсеенко (Антонов), Н.В. Крыленко и Ф.М. Дыбенко;
По делам Торговли и Промышленности — В.П. Ногин;
Народного Просвещения — А.В. Луначарский;
Финансов — И.И. Скворцов (Степанов);
По делам иностранным — Л.Д. Бронштейн (Троцкий);
Юстиции — Г.И. Оппоков (Ломов);
По делам продовольствия — И.А. Теодорович;
Почт и телеграфов — Н.П. Авилов (Глебов);
Председателем по делам национальностей — И.В. Джугашвили (Сталин).
Пост Народного Комиссара по делам железнодорожным временно остается незамещенным».
Такое вот рабоче-крестьянское правительство свалилось на голову несчастной России в октябре 1917 года.
«Какое оно рабоче-крестьянское, если нет в нем ни одного рабочего и крестьянина?» — помню, этот вопрос я задал учителю на уроке истории, получив от него ответ, что так названо оно было не из-за своего состава, а потому, что выражало интересы рабочих и крестьян.
Давайте подробнее узнаем об этом уникальном правительстве. Итак, премьер — Ленин. Вторым в списке, напечатанном в № 1 «Газеты Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» от 28 октября, значится Алексей Иванович Рыков, 36 лет. Отец его — из вятских крестьян. После гимназии Рыков поступил в университет, но, по его словам, «не успел я сесть на студенческую скамью, как попал в каталажку…» Биография этого человека мне напомнила сталинскую: всю жизнь ни кола, ни двора, ни службы, ни работы: аресты, тюрьмы, ссылки, побеги и т. д. Подполье, ячейки. Партийная, одним словом, работа. Чтобы не повторяться далее, скажу, что все до одного наркома прошли точно такие же университеты, все профессиональные революционеры. Естественно, что ничего во «внутренних делах», полицейских вопросах не смыслил, разве что только знал, как обманывать полицию.
Нарком земледелия Владимир Павлович Милютин, 33 лет. Из семьи сельского учителя. Пытался также получить высшее образование, даже дважды поступал учиться, но «мешала ранняя увлеченность революционными идеями». Восемь арестов! Издал две книжки: «Роль труда в сельском хозяйстве в связи с войной» и «Рабочий класс в сельском хозяйстве». Этого хватило, чтобы стать наркомом.
Нарком труда Александр Гаврилович Шляпников, 32 лет. Родом из Мурома, образование получил начальное. Считался «единственным рабочим в Совнаркоме», поскольку работал на разных заводах, у токарного станка. Под видом француза токарил в Питере в механической мастерской. Французский и немецкий изучил в эмиграции. Аресты и прочее опускаю, как условились…
Военный триумвират. Владимир Александрович Антонов-Овсеенко, 34 лет, окончил юнкерское пехотное училище, служил недолго, поскольку арестовали… Приговаривался к смертной казни. «В одной из комнат верхнего этажа сидел тонколицый, длинноволосый человек… когда-то офицер царской армии, а потом революционер и ссыльный Овсеенко, по кличке Антонов, математик и шахматист. Он разрабатывал планы захвата столицы», — так охарактеризовал его Джон Рид в «Десяти днях, которые потрясли мир». Второй член триумвирата — Николай Васильевич Крыленко, 32 лет, из семьи ссыльного революционера. Окончил историко-филологический факультет, затем юридический факультет. Ранен был в перестрелке с жандармами. Жил за границей. На фронте воевал год на передовой в войсках связи. Третий член триумвирата — Павел Ефимович Дыбенко, 28 лет, матрос, окончил городское училище, четырехлетнее. Служил на флоте, возглавлял Центробалт, пославший военные корабли на помощь большевикам.
Торговлю и промышленность доверили сыну приказчика Владимиру Павловичу Ногину, 29 лет. Ногин служил конторщиком, красильщиком недолго, агент «Искры», эмигрант. Вернулся в Москву в 1916 году, перед Октябрем стал председателем Московского Совета.
Нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский, из семьи полтавского чиновника, 42 лет, белая ворона среди большевиков, отличался миролюбием, плакал, когда узнал о бомбардировке Кремля. По свидетельству энциклопедии, «учился в Цюрихском университете, изучая естествознание и философию в кругу Р. Авенариуса». Не пишется, окончил ли полный курс. Но знал Луначарский много, можно сказать, всё, поражал современников способностью выступать практически по любым вопросам. Писал посредственные пьесы.
Иван Иванович Скворцов (Степанов) к обязанностям по ведомству финансов не приступил, считая себя «плохим практиком финансового дела», редактировал «Известия», Эту должность в первом правительстве исполнял другой интеллектуал, прославившийся позднее как чекист, Вячеслав Рудольфович Менжинский, 43 лет, из семьи преподавателя истории. Окончил юридический факультет. Долго жил в эмиграции. Полиглот, знал около 20 (!) языков. Слушал лекции в Сорбонне. Считался «образованным марксистом». Писал плохие романы.