Лев Колодный – Ленин без грима (страница 12)

По терминологии Крупской — «домишко».

Что это за «домишко»?

Читаем: «Внизу большая кухня с каменным полом, наверху три маленькие комнатушки».

Тот, кто бывал в Швейцарии, в туристических поездках по «ленинским местам», а мне повезло проехать этим маршрутом, тот видел такие «домишки» в натуральную величину и знает, какие это чистые, уютные, комфортабельные дома с белоснежными занавесками на окнах, цветами на подоконниках.

Упомянутая кухня с каменным полом (весь дом — каменный) — это большая, в несколько десятков квадратных метров зала, служившая и кухней, и столовой, и гостиной.

Из «домишка» перебрались осенью в центр города, на квартиру…

…Пять лет длилась первая эмиграция. Чем ближе приближалась революция 1905 года, тем сильнее возрастала партийная переписка.

Вслед за газетами, журналами, письмами (по 300 в месяц!) из заграницы в Россию поступало… оружие. На его покупку не хватало самых щедрых пожертвований меценатов, даже таких щедрых, как Савва Морозов или Николай Шмит, не хватало денежных вливаний «Буревестника», ссужавшего партию деньгами из своих литературных гонораров. Нужны были не десятки — сотни тысяч рублей. Вот тут-то сказали свое слово ленинские группы, зашифрованные в его партийной схеме буквами «и т. п.».

Но об этой стороне деятельности нашего вождя — в следующей главе. Скажу только, что без выстрелов и восстаний после мирной всероссийской стачки трудящаяся Россия добилась «Манифеста», даровавшего народу политические свободы, возможность создавать партии, издавать без всякой цензуры газеты, проводить собрания и митинги. По амнистии из тюрем вышли политические заключенные. Вот тогда Владимир Ульянов решает вернуться на родину, выбрав для жительства имперскую столицу — город Санкт-Петербург.

О том, что происходило в Европе в начале XX века в жизни Ленина и соратников, о сомнительных денежных потоках, скрываемых связях, стало известно только много лет спустя.

Все повторяется в XXI веке: и эмиграция, и неведомые денежные потоки тем, кто хочет свернуть власть, и тайные связи, о которых не пишут. Пройдет много лет, прежде чем все узнают подноготную покончившего с собой Бориса Березовского, на какие средства живут «новые русские», покупают виллы и дворцы. Кто ссужает долларами и евро комитеты, фонды, ратующие за «права человека», свободу и демократию? На какие деньги вещают телеканалы и выходят журналы, доказывающие, как все плохо в России и все хорошо на Западе… На все эти вопросы пока ответов нет.

Глава вторая

Когда ЦК играл в дурака

Вернувшись после пяти лет эмиграции в Питер, Ильич не спешил в Москву, хотя именно в ней назревали грозные события, тот самый последний и решительный бой, о котором так мечтали, судя по словам «Интернационала», коммунисты всего мира, особенно российские большевики.

Действительно, в декабре 1905 года в Москве начались сражения между дружинниками, вооруженными бомбами, пистолетами, и войсками. Пролилась кровь. Московским властям не хватило сил, чтобы справиться с восставшими, методично усиливавшими давление на не подготовленные к уличным боям с гражданским населением войска. Русские солдаты не годились для стрельбы по народу. Пришлось из Санкт-Петербурга отправлять на подмогу гвардейцев, в частности, преданный царю Семеновский полк, основанный Петром I.

В эти дни как раз Ленин и Прасковья Ивановна Онегина, а именно так значилась по паспорту Надежда Константиновна Крупская, вернулись в столицу из Таммерфорса, с партийной конференции, где, как пишет она, делегаты-партийцы между заседаниями «в перерывах учились стрелять». По-видимому, упражнялся в этих занятиях и Владимир Ильич, пребывавший в стране, естественно, по подложному паспорту.

Отправка Семеновского полка происходила на глазах Ленина и Крупской. Вот как она это описывает: «Если память мне не изменяет, мы вернулись как раз накануне отправки Семеновского полка в Москву. По крайней мере, в памяти у меня осталась такая сцена. Неподалеку от Троицкой церкви с сумрачным лицом идет солдат-семеновец. А рядом с ним идет, сняв шапку и горячо о чем-то его прося, молодой рабочий. Так выразительны были лица, что было ясно, о чем просил рабочий семеновца, — не выступать против рабочих, и ясно было, что не соглашался на это семеновец».

Неясно другое — почему не поспешил на помощь рабочим Москвы Владимир Ильич? Как мы все знаем, не устремился в свое время на помощь французским коммунистам другой вождь пролетариата — Карл Маркс, когда во Франции шел «последний и решительный бой» в дни Парижской коммуны. Но там понятно: Маркс — эмигрант из Германии, жил в Англии, во Франции могли его коммунары не признать за своего…

Ну а тут революция происходила в родной стране, и Ленин, как пишут учебники истории партии, был ее признанным лидером, все помыслы сосредоточив на том, чтобы разжечь огонь вооруженной борьбы, «из искры возгорелось пламя».

Будучи в эмиграции, днями он просиживал в женевской библиотеке, штудировал книги по военным вопросам, баррикадной борьбе, не раз происходившей в XIX веке в Европе. Ленин не только самым тщательным образом изучил, что писали Маркс и Энгельс о революции и восстании. Он, по словам Надежды Константиновны, прочел немало книг по военному искусству, обдумывал со всех сторон технологию вооруженной борьбы. Цитирую. «Он занимался этим делом гораздо больше, чем это знают, и его разговоры об ударных группах во время партизанской войны, о „пятерках и десятках“ были не болтовней профана, а обдуманным всесторонним планом», — так пишет хорошо знающая предмет Н.К. Крупская. В тиши женевской библиотеки профессорского вида господин, заняв стол у окна на привычном месте, заказывал литературу, которая послужила материалом для составления инструкций по терроризму, убийству должностных лиц, полиции, тех малоизвестных ныне «сочинений», что вдохновляли в наш век боевиков многих стран, молившихся на Ленина именно за эти его изыскания.

Дело ограничилось тогда не только чтением литературы. Большевики изыскивали все средства, чтобы переплавлять в Россию оружие, но то, что делалось, было каплей в море. В России образовался Боевой комитет (в Питере), но работал он медленно. Ильич писал в Питер: «В таком деле менее всего пригодны схемы да споры и разговоры о функциях Боевого комитета и правах его. Тут нужна бешеная энергия и еще энергия. Я с ужасом вижу, ей-богу, с ужасом вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали! А говорят ученейшие мужи… Идите к молодежи, господа!» — отправлял — по словам Крупской — вождь боевиков по точному адресу, хорошо ему известному.

Призывы Ленина к вооруженной борьбе сопровождались не прекращавшимися много лет актами «индивидуального террора» социалистов-революционеров. Из рук народовольцев, Александра Ульянова эстафету приняли в начале XX века сотни бойцов; взрывы бомб, выстрелы происходили повсеместно, по всей империи чуть ли не каждый день. 1905 год начался со взрыва дома смоленского губернатора. Затем вместо холостого залпа произвели выстрел картечью в помост, где находился во время церемонии водосвятия на Неве император… В феврале Иван Каляев убил в Кремле бывшего московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. В марте бомба взорвалась под варшавским генерал-губернатором. В мае убили бакинского губернатора. Покушались на уфимского. В июле учитель Куликовский убил московского градоначальника графа Шувалова. Бомба взорвалась под коляской московского генерал-губернатора вице-адмирала Дубасова. Да это охота на губернаторов! А 30 октября 1905 года незадолго до возвращения из эмиграции Владимира Ульянова на главной улице Москвы, Тверской, полетела бомба в градоначальника Рейнбота. Жил он до развода с женой Зинаидой Морозовой в подмосковной усадьбе в Горках. Именно она стала подмосковной резиденцией Ленина, когда он из скрывающегося под чужим паспортом революционера, призывавшего к беспощадному истреблению начальствующих лиц, сам стал первым начальствующим лицом России с квартирой в Кремле.

Если старший брат с товарищами занимался кустарным изготовлением одной бомбы, то Владимир Ульянов, пошедший, как мы все учили, иным путем, развернул производство и покупку бомб в массовом масштабе. В Женеве, до приезда в Россию, Ленин вошел в контакт с попом Гапоном, с которым неоднократно встречался и вел долгие разговоры. Гапон, прославившись после расстрела возглавляемой им демонстрации у Зимнего дворца, собрал много средств, пожертвований в Европе на революцию в Россию. С его помощью закупили в Англии транспорт с оружием. Пароход доставил его к берегам России. С корабля, севшего на мель, большевики сняли смертоносный груз и на лодках перевезли, куда нужно. По-видимому, часть этого оружия пошла в ход на улицах Москвы.

Еще одна цитата из воспоминаний Крупской: «Партийцы знают теперь ту большую и ответственную работу, которую нес Красин во время революции пятого года по вооружению боевиков, по руководству подготовкой боевых снарядов и пр. Делалось все это конспиративно, без шума, но вкладывалась в это дело масса энергии. Владимир Ильич больше чем кто-либо знал эту работу Красина и с тех пор очень его ценил».