Лев Гурский – Роман Арбитман: биография второго президента России (страница 3)
Увы, придется разочаровать Исигуру-сана: его бумажная проекция расходится с реальностью. На самом деле улица, где стоял дом Арбитманов, не входит в число оживленных магистралей. Причина — ширина дорожного полотна на 1,8 метра меньше стандарта. В этом легко убедится всякий, кто хоть раз испытал на себе маршрут «Саратов арбитма-новский»: экскурсионному автобусу на улице Гоголя попросту невозможно развернуться, приходится парковаться на параллельной улице Зарубина и оттуда целый квартал идти пешком. Кстати, из-за рыхлого грунта на улице Гоголя невозможно возводить многоэтажные дома, поэтому она и сегодня, как в былые годы, остается тихой, зеленой и малолюдной. Преобладают одноэтажные каменные особняки старой застройки. Из двадцати сохранившихся в городе зданий, выстроенных до 1812 года, три находятся здесь.
Таким образом, Рома провел раннее детство среди зелени, вдали от городского шума и выхлопных газов. Благоприятная (насколько это возможно в СССР) экология обусловила тягу будущего президента к здоровому образу жизни. Он не курил и с юных лет полюбил пешие прогулки. Переехав в Кремль многие годы спустя, Роман Ильич, как известно, первым делом добился превращения всего кремлевского комплекса в пешеходную зону (ради этого пришлось отменить парады военной техники на Красной площади). Исключение было сделано только для велосипедистов, и сам Арбитман как законопослушный гражданин пользовался здесь лишь этим видом транспорта. В 2000–2008 годы выезды президентского велосипедного кортежа из Боровицких ворот Кремля привлекали туристов так же, как в былые времена — смена почетного караула у Мавзолея…
Вернемся, однако, в Саратов первой половины 60-х годов прошлого века. Мы уже писали о том, что повседневным воспитанием Ромы занималась его мама, Мария Петровна, но будет несправедливым обойти вниманием и роль деда по материнской линии: пенсионер помногу часов проводил с ребенком, читая ему вслух.
Публицист Олег Блодский в очерке «Credo президента» утверждает, будто первой книгой, прочитанной дедом двухлетнему внуку от начала до конца, был уже названный в этой главе сборник «Вехи» — который, дескать, и заложил основы мировоззрения будущего президента России. Гипотеза соблазнительная, но вздорная: при всем уважении к покойному старшему брату П. О. Гершензон не был поклонником его философии, да и шрифт дореволюционного издания «Вех» был для пожилого Петра Осиповича, пожалуй, мелковат.
Согласно другой версии, первой книгой в жизни маленького Ромы был «Золотой ключик, или Приключения Буратино» Алексея Толстого. Сам Арбитман обмолвился в одном из поздних интервью о детской увлеченности историей деревянного человечка — что позволило внучке писателя А. Толстого Татьяне Никитичне записать своего деда в число духовных гуру будущего президента и упоминать об этом в аннотациях к последним изданиям «Золотого ключика».
Пора внести ясность. Речь в интервью идет вовсе не о толстовском ремейке «Приключений Пиноккио», а о самой книге Карло Коллоди.
Хотя А. Толстой в 30-е годы, опасаясь конкуренции, выпросил у Сталина полную литературную монополию на деревянного человечка и добился запрета на любые переводы Коллоди, это не могло продолжаться вечно: после смерти генсека книга-первоисточник все же вышла на русском (издание, правда, имело болгарские реквизиты, однако распространялось в СССР вполне легально, через «Соцкнигу»). Так что вовсе не мрачный советский хам и бузотер Буратино, но обаятельный, пусть слегка хулиганистый отпрыск позднего итальянского барокко Пиноккио повлиял на Арбитмана, пробудив в нем интерес к европейским ценностям.
Произошло это, правда, не в 1962–1964 годах, а только летом 1966-го, когда четырехлетний Рома, овладев искусством чтения, сам проштудировал шедевр Коллоди. Но еще до того, как будущий президент России научился читать, в жизнь его успело вмешаться событие, о последствиях которого биографы спорят и поныне.
Глава III
Камешек с неба
История знает менее полудюжины случаев столкновения человека с метеоритом. Впервые подобный факт зафиксирован в книге «О моей жизни» астронома XVI века Джероламо Кардано. «В монастыре св. Марии в Милане, — писал ученый, — один из монахов был убит камнем, упавшим с небес и глубоко вошедшим в его тело».
Не столь катастрофичным оказалось знакомство с метеоритом для жены американского фермера (1946 год, штат Аризона): Гленда Смит отделалась синяком на боку. В 1954 году небесный визитер диаметром в 3 см пробил крышу дома в штате Алабама и задел хозяйку дома Энн Элизабет Ходжес; женщина получила лишь несколько ушибов. А в 2002 году четырнадцатилетняя Сиобан Коутон (Норталлертон, Великобритания) стала мишенью метеорита величиной с бильярдный шар. И вновь, по счастью, все обошлось без серьезной травмы — если не считать таковой ссадину на щеке.
В трех случаях из четырех прямое попадание метеорита не было, как видим, для человека фатальным — строгая статистика лишена всякой мистики. Мы нарочно обращаем внимание читателя на данное обстоятельство, прежде чем поведать о том, что же произошло с юным Романом Арбитманом весной 1965 года.
«Мне показалось, как будто сверху меня сильно щелкнули ногтем по затылку, — вспоминал Роман Ильич уже в 2000 году. — От боли и неожиданности я захныкал и бросился к маме. Помню, что-то горячее течет у меня по щеке и шее, помню мамин крик, еще чьи-то громкие крики вокруг, и как я сразу очутился у мамы на руках и она меня куда-то быстро поволокла…»
Тогдашними своими ощущениями Арбитман поделился всего в одном интервью — Наталье Геворкян в газете «Коммерсантъ» (его мы и процитировали) — и был при этом весьма лаконичен. Поэтому картину происшествия нам пришлось восстанавливать по отрывочным фрагментам: официальному отчету саратовской обсерватории, краткому милицейскому протоколу, справке из травмпункта при 1-й городской клинической больнице г. Саратова, рентгеновскому снимку затылочной кости пострадавшего, а также позднейшим (2000 года) воспоминаниям двух соседей, супругов К. и Л. Селивановых. С их слов, кстати, и пошли гулять по бульварным изданиям наиболее живописные подробности, вроде «ослепительно яркой вспышки», «громового удара», «дымного следа через весь небосвод» — прямо-таки картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи».
Минимизируем лирику. Скорее всего, не было ни вспышки, ни грома.
Итак, место действия — город Саратов, улица Гоголя, детская песочница примерно в двух метрах от дома Арбитманов. Время действия — 8 мая, около 15 часов. Именно там и тогда в голову Ромы угодил микрометеорит размером с горошину.
Как явствует из медицинского заключения, малыш получил «проникающее ранение черепа». Рентгеновское обследование выявило отверстие в затылочной кости черепа и «наличие в мозговой ткани инородного тела диаметром 0,3 см». Несмотря на эти жутковатые формулировки, небесный камешек не нанес здоровью ребенка существенного вреда: дискомфорт, легкий стресс — не более того; уже вечером 8 мая Рома хорошо кушал и спокойно играл в кубики. По мнению академика Эдуарда Воробьева, будь мальчик постарше, он бы испугался сильнее. Однако будущему президенту России на тот момент было всего три года, один месяц и один день…
Более сорока лет отделяет нас сегодня от происшествия на улице Гоголя. Бланки официальных справок успели пожухнуть, чернила наполовину выцвели, рентгеновский снимок потускнел, зато число новеньких, с иголочки, комментариев к тем событиям продолжает множиться. Пока Роман Ильич не был фаворитом предвыборного гандикапа, давняя история никого не занимала. Когда же в феврале 2000-го шансы Арбитмана выросли (а тем более когда он реализовал их, сумев выиграть гонку), его стойкие оппоненты и пылкие приверженцы начали выжимать из крохотного небесного камешка все, что только возможно. И теперь конца-краю трактовкам не видно.
К сожалению, многие сегодняшние биографы российского лидера некритически относятся к разнообразным версиям, включая самые нелепые (если не сказать бредовые). Релятивизм стал модным. Уж на что осторожны Р. Ахмиро-ва и Р. Медведев — и те в своих книгах наряду с суждениями взвешенными приводят и опрометчивые, пытаясь чуть ли не в каждом отыскать рациональное зерно.
«Был метеорит или не был?» — таков первый круг вопросов. Политологи Евгений Малякин и Глеб Крячко, писатели Александр Казанцев и Федор Березин, корреспондент журнала «Der Spiegel» Херберт Франке и ряд других авторов по очереди сомневаются в «метеоритной» версии, не предлагая ей, впрочем, разумной альтернативы. Культуролог Александр Цепко (на чью книгу «Арбитман — Перун — Осирис» и ссылается Р. Ахмирова) идет еще дальше: он склонен считать запуск камня делом рук какого-нибудь малолетнего озорника, а историю с небесным гостем рассматривать всего лишь как красивую выдумку — отголосок языческих верований древних славян, символ упрощенного обряда инициации будущего героя. Мол, данный эпизод может быть косвенно соотнесен с детским подвигом Геракла, задушившего пару змей в спальне Алкмены, или поступком юного Вайвасваты, проломившего пяткой небесную твердь в районе созвездия Гончих Псов.
Все эти остроумные логические построения, однако, разбиваются о реальные расчеты математиков и трасологов Смитсоновского института (США): камень мог прилететь только сверху, притом, как уже было замечено, на улице Гоголя нет ни одного высотного здания. Объяснить данный феномен с помощью инструментария культурологии невозможно. Если, конечно, не предположить, будто и сам Роман Ильич — полуфольклорный персонаж, наподобие Ильи Муромца, царя Итаки хитроумного Одиссея или Люка Скайуокера…