Лев Гурский – Роман Арбитман: биография второго президента России (страница 28)
«Извините уж за прямоту, но с папой вам, господин Арбитман, капитально не повезло, — завершил свою речь лидер компартии. — Если послезавтрашние выборы будут честными, то народ России ни за что не изберет главой государства человека с такой фамилией, как у вас. Наши вековые традиции не позволят».
«С папой мне повезло, — было сказано в ответ. — Традиции тоже за меня — уж кому-кому, а вам это, дорогой товарищ генсек, отлично известно. Именно в России и именно с таким отчеством, как у меня, человек просто обречен стать главой государства».
И уже через два дня Роман Ильич оказался прав.
Часть третья
ПРЕЗИДЕНТ ВСЕЯ РУСИ
Глава I
«What happened to the Kursk?»
Первое же кадровое представление нового российского президента вызвало дружный взрыв эмоций. Негодовали слева, справа и снизу.
«Это самая настоящая бестактность, — обижался в «Общей газете» известный психолог Иван Владиславлев. — Арбитман выиграл выборы не с таким уж огромным отрывом, чтобы сразу устраивать россиянам встряску. Для начала надо консолидировать общество, утихомирить страсти, а не вносить очередной раздрай и смуту».
«Это просто издевательство, — обвинял президента в «Новой газете» Сергей Митрошин, один из лидеров «Яблока». — Над нами проводят дикий эксперимент, какую-то изощренную «проверку на вшивость». С таким же успехом Арбитман мог бы выдвинуть на эту должность другого Бориса — Моисеева. Или не мелочиться, а сразу выписать из Штатов порнозвезду Дирка Диглера. Его-то главное достоинство по крайней мере известно цивилизованному миру. Вот уж будет премьер — всем ребятам пример!»
«Это несусветная глупость, — объявлял в «Экспресс-газете» Алексей Федорченко. — В детстве Арбитману камнем пробили голову, и сейчас мы, похоже, столкнулись с последствиями детской травмы. Иной подоплеки, кроме клинической, я, честно говоря, не вижу».
«Это не глупость, а провокация, — объяснял в «Парламентской газете» депутат Госдумы от КПРФ Виктор Коклю-хин. — Типичная кремлевская двухходовка. Дума трижды не утверждает его кандидата в премьеры — а она,
Репутация будущего премьера — «акулы новорусского капитализма», «бизнесмена с большой дороги», «Годзил-лы эпохи первоначального накопления», «экономического Мориарти», «динозавра финансовых джунглей», «гибрида Жоры Сороса с Ванькой-Каином», «архиплута», «мегажу-лика», «гипермошенника», «супербеспредельщика» (цитаты из разных изданий) — в России рубежа веков и впрямь была сложной.
Сам Роман Ильич два года спустя откровенно признавался в интервью журналу «Stern», что ему было страшновато выдвигать Бориса Березовского, но… «Несмотря на все то неприятное, что случилось потом, я не раскаиваюсь в тогдашнем поступке, — говорил Арбитман. — Без сомнения, человек он умный и азартный, обладающий большой силой воли. А каждому умному и волевому человеку, вне зависимости от его характера, я считаю, в жизни должен выпасть хотя бы один шанс занять высокий государственный пост и проявить на этом посту лучшие качества. Я дал ему шанс, а он за малый срок успел фантастически много сделать для страны… И еще один важный момент. Борис — он из тех, кого, даже если терпеть не можешь, все равно стараешься держать где-то рядом, в пределах прямой видимости. Осторожности ради…»
Подобно Коклюхину, большинство наблюдателей были уверены, что кандидата, выдвинутого Романом Ильчем, Госдума ни за что не утвердит. Пожалуй, только проницательный Анатолий Будберг писал в «Московской комсомольце»: «Не следует недооценивать Б. Б. Этот человек так долго занимается оптовыми покупками и продажами, что депутатов ему развести — раз плюнуть. Причем думцев он купит даже не за деньги, а, как туземцев-островитян — за стеклянные бусы, елочные игрушки и тому подобную копеечную дребедень».
«Момент истины» наступил довольно скоро — 10 апреля 2000 года, через три дня после инаугурации нового президента.
Роман Ильич лично приехал в Госдуму, взошел на трибуну и, назвав фамилию претендента на должность главы правительства, попросил его утвердить. Хотя кандидатура всем была известна заранее, по залу разнесся возмущенный гул — особенно громкий со стороны фракции КПРФ. Депутат Василий Шандыбин, приложив ладонь к уху, зычно выкрикнул с места: «Кто? Кто?» — как будто не расслышал.
О том, что случилось дальше, читаем в парламентском репортаже Елены Трегубовой, в ту пору корреспондента газеты «Коммерсантъ».
«Арбитман с очаровательной мальчишечьей полуулыбкой еще раз отчетливо, буквально по слогам, произнес бранное слово «Бе-ре-зов-ский» и посмотрел в зал, прямо на Шандыбина: ну что, дескать, доволен, лысый? — пишет Е. Трегубо-ва. — Затем молча сошел с трибуны и упругой походкой вернулся в боковую президентскую ложу. На нем в тот день был не слишком-то презентабельный темно-синий костюмчик, баксов за двести от силы, розовая рубашка, бежевый галстук и лаконичные, без прибамбасов, черные ботиночки — по виду чуть ли не с вещевого рынка в Лужниках. На недавней инаугурации в Кремле, я помню, прикид у него был подороже и уж по крайней мере не китайский ширпотреб. Но перед депутатами он явно не собирался расфуфыриваться — чай, не свидание с девушкой, перетопчутся… Тем временем шуму в зале прибавилось еще на десяток децибел, Селезнев (спикер Госдумы. —
Через пару секунд микрофон ожил и у Жириновского, который с ходу понес какую-то ахинею: «Компьютер подкуплен! В нем вирус! Вирус подкуплен! Переголосовывать!» На трибуну вылезло серое унылое чмо из группы техобеспечения и стало блеять, что компьютер в порядке, ему только два дня назад делали профилактику… «Твоим мозгам надо сделать профилактику, скотина! — взревел Жи-рик. — Молчать! Молчать, кому говорю! Всем молчать! Парламент — не место для базара! В «Матросской тишине» будете объясняться! Пристав, выведите отсюда всех, кто орет! Всех, кроме меня! Вообще всех отсюда выведите, кроме меня! А я останусь и все тут разнесу! Я вас спрашиваю последний раз: будем переголосовывать или я все тут разнесу?» После краткой заминки решили переголосовывать, но вышло еще хуже: теперь «за» стало 228 депутатов. Третье голосование добавило Березовскому еще один голос. После чего вождь ЛДПР, смиряясь с неизбежным, воздел вверх руки и погрозил небу — точнее, потолку — двумя сжатыми кулаками. Новый премьер победил. «Ну что же, — сказал спикер с видом человека, только что проглотившего таракана, — раз такое дело, поприветствуем избранного нами председателя правительства России». Черный ворон Березовский, который давно уже в нетерпении вился где-то в кулисах, стремительно вспорхнул на трибуну. К мордочке своей он пришпилил степле-ром самую многообещающую из улыбок кинозлодея Джокера. Прокашлявшись, он прокричал в самый микрофон, чтобы перекрыть невообразимый гвалт вокруг: «Спасибо, спасибо, друзья мои, я тоже вас всех люблю!»
Как журналист остроумный, но поверхностный, Е. Трегубова запечатлела лишь видимую часть айсберга. Стоило копнуть чуть глубже — и все эти стоны-вопли думцев оказались бы частью незамысловатого спектакля, предназначенного, в основном, для прессы и избирателей. Ни чуда, ни компьютерного сбоя не было.
Сам Березовский в книге мемуаров позже расскажет о том, кому, в какой фракции и сколько он пообещал в обмен на голос в свою пользу. И сколько народу он затем кинул, ссылаясь на то, что пост премьера по Конституции не совместим с ведением бизнеса и, стало быть, свободных денег у него пока нет, ждите…
Через неделю после описанных событий накал страстей в российских СМИ постепенно стал стихать. Обличительные интонации сменились мрачно-элегическими. Даже черносотенные публицисты, накричавшись вдоволь, попытались расслабиться и получить некое удовольствие.
«Хотим мы или не хотим, реальность сегодня такова: у нас теперь еврей-президент и еврей-премьер, — меланхолично замечал в редакционной статье газеты «Завтра» ее главный редактор писатель А. Проханов. — Это Арбитман (он же Гершензон) и Березовский (он же Березовскер). Гадко, но честно. Спасибо и на этом. Тысячи лет святой Русью правили евреи, но до начала XXI века они все-таки прятали свои личины. И вот маски сброшены, кагал стал явным. Может, хоть теперь, наконец, мировой сионизм перестанет тянуть из России все соки и начнет уже потихоньку инвестировать свои кровавые деньги в ее истерзанную экономику, социалку, культуру?»