Лев Гудков – Возвратный тоталитаризм. Том 2 (страница 14)
Если посмотреть, у каких социальных групп имя Сталина вызывает уважение, то мы увидим, что поклонников Сталина или тех, кто разделяет «сталинский миф», больше среди пожилых и малообразованных россиян, особенно среди сельского населения или населения малых городов, напротив, среди молодежи, образованных и городских жителей их несколько меньше. Социальные различия есть, хотя они не слишком велики и с течением времени стираются.
В 1989 году преклонялись перед Сталиным или высказывали ему особое уважение либо номенклатурные функционеры, чиновники, то есть самые консервативные группы партийно-хозяйственной бюрократии, теряющей власть, либо низкообразованные и бедные людей, особенно жители села и малых городов, можно сказать, что именно они, образуют социальную периферию общества и численно составляют основной массив сталинистов. Именно в этих слоях и категориях населения советские представления оказались замороженными, до них не доносились те изменения, которые наступили вместе с перестройкой. Бедная и депрессивная, стагнирующая, а местами – деградирующая провинция и по настоящее время является своеобразным хранилищем советских стереотипов. В этой среде сложность жизни выражена в минимальной степени, там сохраняется примитивный, партикуляристский, преимущественно личный тип коммуникаций и институционального взаимодействия, крайне низка цена человеческой жизни (в том числе в буквальном смысле – стоимость жизни). Поэтому в этих группах особое значение приобретают институты, компенсирующие социальную неразвитость навязанными сверху коллективными символами государственного величия и зависимости человека от государства.
Как вы в целом относитесь к Сталину?
Напротив, антисталинские установки и настроения были (и остаются) характерными для более образованных жителей мегаполисов, ориентированных на изменения, реформы, западные модели политического и экономического устройства. Раньше это были преимущественно молодые люди, теперь – среднего или зрелого возраста, но не пожилые. В крупных городах (особенно после экспансии рыночной экономики) заметен рост ценности частной жизни, индивидуализма и неприятие, отторжение от сталинского мифа (а не просто безразличием к нему).
Проиллюстрирую эти заключения материалами опроса 2012 года (
Как видим, полярными группами опрошенных в отношении к Сталину оказываются Москва и глубокая провинция (позитивные установки фиксируются у 18 % москвичей, негативные – у 46 %; напротив, позитивные установки характерны для 35 % жителей села, негативные – лишь 18 %). Среди образованных людей (закончивших вузы) это соотношение составляет 24 к 26 %, среди людей с образованием ниже среднего – 34 к 19 %, у пенсионеров – 47 к 16 %, среди предпринимателей – 16 к 27 %.
Скоро очередная годовщина со дня смерти / рождения Сталина. Не прекращаются споры о том, как оценивать этого человека и его роль в истории нашей страны.
С какими из следующих мнений о Сталине вы бы скорее могли согласиться?
Как вы лично в целом относитесь к Сталину?
Но – и это важно для понимания происходящего – среди учащихся одобрительно воспринимающих фигуру Сталина всего лишь 14 %, негативно – опять-таки только 22 %, а большая часть, а именно: 44 % респондентов этой группы, задающих основной тон коллективного понимания рассматриваемого комплекса вопросов, относится к данному персонажу безразлично, без какого-либо интереса и личной включенности в контекст проблем террора и государственного величия. То же самое можно сказать о самых образованных или наиболее авторитетных и занимающих высокие социальные позиции группах, например среди руководителях среднего уровня доля «равнодушных» очень высока: 40–41 %.
Сам по себе этот факт указывает на отсутствие влияния самых компетентных и информированных категорий общества. Равнодушие именно тех, кто, по идее, должен был бы выступить в качестве носителей морального и интеллектуального авторитета, чьи мнения могли бы быть критерием оценки исторических суждений, ведет к деморализации зависимых от них в культурном или интеллектуальном плане групп населения. Нельзя сказать, что у представителей этих статусно более высоких групп нет каких-то знаний о прошлом, по крайней мере, о сталинском периоде российской истории. Во всех случаях респонденты из этих категорий более негативно и жестко оценивают роль Сталина, возражая против его «культа». Но они же и более индифферентны к общественной стороне этой проблематики, что не может не сказаться на консервации одобрения Сталина у наименее образованных и самых бедных групп и у пожилых россиян.
Иначе говоря, к началу 2010-х годов уменьшилось число и тех, кто был настроен «антисталински», и тех, кто настроен «просталински». Причем снижение удельного веса противников сталинской системы и самого Сталина было более значительным. Мнения равнодушных (количество ответов «безразлично» и «затрудняюсь с ответом» достигло почти половины[50]) стало доминирующим отношением в обществе. Изменения шли за счет тех, кто прежде негативно относился к этой фигуре и к самой проблеме сталинского или советского режима, но постепенно принял господствующую в официальных кругах двусмысленную позицию и оппортунистическую точку зрения: с одной стороны, злодей, с другой – «эффективный менеджер». Особенно интересной оказалась реакция тех, кто собственно и является главным объектом идеологической обработки: молодежи. Здесь сокращение доли симпатизирующих диктатору было вдвое больше средних показателей (сокращение же негативных оценок меньше, чем в среднем), а рост безразличных был самым большим: с 26 до 59 %.
Но самой податливой нынешней просталинской пропаганде группой оказалась «интеллигенция» – люди с дипломом о высшем образовании, сервильная и государственническая «элита» нашей страны. В этой среде сталинские симпатии выросли с 20 % (в 2001 году) до 29–31 % (в 2006–2012 годах).
Примечательно, что среди тех, кто не пользуется интернетом, мнения о Сталине оказываются более контрастными, поляризованными: здесь и симпатии к нему более выражены и антипатии (как правило, это люди пожилого возраста, сохраняющие представления предшествующих периодов критики и апологетики Сталина, выпадающие из текущих перепалок и дискуссий в социальных сетях).
Еще через 2 года, в марте 2014 года доля позитивно относящихся к Сталину (с восхищением, уважением, симпатией) выросла почти до 40 %, доля «безразличных» осталась практически той же – 30 % (среди молодежи – 39 %), доля негативно относящихся (с неприязнью, со страхом, с ненавистью) снизилась до 18 %.
Такой результат свидетельствует о том, что большинство людей оказывается не в состоянии систематически связать различные представления о сталинском режиме, рационализировать, исходя из каких-либо критериев (моральных, национальных, политических), расхожие или тиражируемые разными авторитетными группами мнения и следствия этих мнений для страны в целом, поскольку за ними стоят мощные коллективные символы и институты. 68 % опрошенных согласны с тем, что «Сталин – жестокий, бесчеловечный тиран, виновный в уничтожении миллионов невинных людей», и сопоставимое количество (50 %) готовы признать, что «какие бы ошибки и пороки ни приписывались Сталину, самое важное, что под его руководством наш народ вышел победителем в Великой Отечественной войне». 58 % полагают, что «политика Сталина (разгром военных кадров, сговор с Гитлером) привела к тому, что страна оказалась неподготовленной к войне», и 56 %, что «только жесткий правитель мог поддержать порядок в государстве в условиях острой классовой борьбы, внешней угрозы». 50 % респондентов готовы признать усилия пиарщиков и соглашаются с тем, что «Сталин – мудрый руководитель, который привел СССР к могуществу и процветанию».
Сама эта кажущаяся алогичной двойственность не случайна. Как показывает анализ данных, одни и те же люди говорят, что «Сталин – тиран, виновный в смерти миллионов людей» и что «только под его руководством СССР превратился в могущественную и процветающую державу; что «политика Сталина привела к разгрому военных кадров и неготовности страны к войне» и что «только под руководством Сталина наш народ вышел победителем в этой войне» (
Подобное, многократно повторяющееся в социологических исследованиях массового сознания соединение не просто разных, а «несовместимых» мнений указывает, что это не социологический артефакт или ошибка методики опросов, не «шизофрения массового сознания», каковой его часто готовы считать многие наблюдатели, а действие специфических механизмов «двоемыслия», определяющих тоталитарное и – в меньшей степени – посттоталитарное сознание. Притом что значительная, подавляющая часть российского населения (фактически две трети!) сознает заказной характер реабилитации и выдвижения Сталина как символа советской великой державы, особого резонанса, возмущения или сопротивления такая историческая политика не вызывает, и общество скорее поддается и уступает этому идеологическому давлению.