Лев Гудков – Литература как социальный институт: Сборник работ (страница 85)
Как представляется, сегодняшняя издательская практика недоучитывает значительного повышения образовательного и культурного уровня населения, идущего с начала 1970‐х гг. (следствие принятия закона о всеобщем среднем образовании, повлекшего за собой опережающее формирование групп с наиболее квалифицированным и сложным трудом). Именно эти группы предъявляют сегодня особые требования к расширению и качеству ассортимента книжной и журнальной продукции, а за ними следуют и на них ориентируются гораздо более широкие, но несколько более пассивные читательские группы. Первые оказываются в положении тех, кто создает репутацию произведения, выступает лидером общественного мнения. Поэтому именно для этих активных групп особенно остро стоит проблема расширения существующей структуры журналов, дополнения имеющейся системы, построенной на ведомственно-организационном принципе, рядом изданий, ориентированных на вновь образующиеся контингенты читателей.
Можно количественно оценить контингенты читателей и покупателей по их месту в процессе книжного распространения. Из всей группы «первого прочтения», определяющей, «что следует читать в первую очередь» прочим группам (отбирающей и рецензирующей весь поток литературной продукции в журналах), ее ядро, т. е. наиболее компетентная и авторитетная часть, составляет примерно 500 тыс. чел. (Это примерно 10% от журнальной аудитории, те, кто читает в журналах не только прозу, но и критику, публицистику и т. п., – люди, обладающие высоким уровнем литературной культуры, большими домашними библиотеками и разнообразными запросами.) К мнению этой группы прислушивается и следует ее рекомендациям контингент с достаточно высоким уровнем образования и культуры, от которого зависит собственно динамика поддержки журналов: это ядро широкой читательской публики (4–5 млн чел.). Предельная же сфера распространения журналов, совпадающая с основной частью постоянных читателей, может быть оценена в 18–20 млн нерегулярных читателей журналов. Они составляют половину всех активных и регулярно читающих людей в стране (40–45 млн максимум), подавляющая часть которых – люди, «занимающиеся преимущественно умственным трудом», которых, по данным ЦСУ, в стране насчитывается 42 млн чел. В свою очередь, этот круг читателей определяет тип и характер чтения людей, только еще входящих в мир книжной культуры (людей преимущественно среднего образования и ниже, подростков, пенсионеров и др.). Интенсивность чтения и книгопокупки данных категорий, объем домашней библиотеки, а также частота посещения государственных библиотек сравнительно невысоки, но массив их весьма значителен (в пределе – до 150 млн чел.).
Если проследить характер чтения в каждой из этих схематически намеченных категорий, то можно утверждать, что с переходом от группы к группе в этой «пирамиде» скачкообразно сужается диапазон чтения, а следовательно, и уровень запросов, спектр возможностей получения книги (каналов книгораспределения) и соответствующей информации, сокращается тематическое многообразие и качество запрашиваемой и необходимой литературы, притом что численно контингенты, напротив, растут. Вместе с тем чем более широкими являются круги читателей, тем более значимы для них книги, давно ставшие известными и популярными, многократно переиздававшиеся и т. д.; напротив, современные и вообще новые авторы здесь все менее авторитетны. Этот момент необходимо учитывать в организации книжного дела, в оценке планируемых тиражей образцовых, пользующихся повышенным спросом книг, с одной стороны, и современных, новых литературных произведений, с другой.
Прямым практическим следствием этого вывода должна стать отладка оперативной системы издания в соответствии с культурной дифференциацией читателей «журнал – книга», построенной по образцу «Популярной библиотеки». Необходима разветвленная система особых книжных серий или периодических выпусков, распространяемых как по подписке, так и в розницу, но в любом случае выходящих в режиме экспресс-издания.
Динамика тиражей центральных литературно-художественных журналов
Динамика тиражей литературно-художественных журналов, выходящих на языках народов СССР
Динамика тиражей республиканских, краевых и областных литературно-художественных журналов на русском языке
Динамика тиражей толстых литературно-художественных журналов Москвы и Ленинграда за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей массовых журналов за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей научно-популярных журналов за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей ведомственных журналов за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей академических журналов за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей молодежных и детских журналов за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей республиканских литературно-художественных журналов, выходящих на русском языке, за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей литературно-художественных журналов союзных республик, выходящих на национальных языках, за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей литературно-художественных журналов автономных республик и областей, выходящих на национальных языках, за 1987-1988 гг.
Динамика тиражей литературно-художественных журналов областей, краевых и автономных республик (на русском языке) за 1987-1988 гг.
Динамика подписки на литературно-художественные журналы в Москве и Ленинграде
Динамика подписки на массовые, научно-популярные и молодежные журналы в Москве и Ленинграде
Динамика подписки на академические журналы в Москве и Ленинграде
Динамика подписки на ведомственные журналы в Москве и Ленинграде
Динамика подписки на академические журналы в 11 городах с населением свыше 1 млн человек
ТРАНСФОРМАЦИЯ ЦЕННОСТНЫХ ОСНОВАНИЙ ИССЛЕДОВАНИЯ В ПРОЦЕССЕ ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИОЛОГИИ ЛИТЕРАТУРЫ
Социологические исследования литературы, имеющие длительную историю и охватывающие самые разные аспекты функционирования литературы в обществе и ее социальной организации, лишь в последнее время стали принимать формы самостоятельной дисциплины. В качестве операциональных критериев для определения степени институционализации той или иной дифференцирующейся отрасли научного знания можно принять следующие обстоятельства:
1) экстенсивный рост проводимых исследований и научных публикаций;
2) появление систематизирующих и обзорных работ, включая ретроспективные библиографии, хрестоматии;
3) проведение семинаров, симпозиумов и конференций;
4) выделение специализированных периодических изданий или журналов с постоянными методологическими разделами;
5) создание учебных программ, появление специализированных кафедр или отдельных целевых программ подготовки специалистов в университетах;
6) формирование исследовательских центров, школ и направлений внутри академического сообщества, что в известной мере знаменует собой уже начало разложения авторитетной парадигмы.
По отношению к социологии литературы можно говорить как минимум о трех подобных признаках самостоятельной дисциплины.
С науковедческой точки зрения особый интерес представляют самые ранние стадии формирования научной дисциплины, поскольку именно они в значительной степени обусловливают все своеобразие складывающихся в дальнейшем норм научной работы. Хотя принципы организации исследования не в полной мере воспроизводят структуру проблематики (здесь определяющую роль играет характер финансирования науки), но все-таки они являются проекцией существующего набора теоретических идей и методологических средств объяснения. Понимание этих процессов позволяет лучше уяснить себе не только картину развития науки, но и характер ее взаимодействия с обществом, с другими его подсистемами.
Объяснение того, как происходит выделение и закрепление из ранее аморфной совокупности предметных разработок институционализированных форм производства и организации знания, тем более прослеживание последовательных стадий их эволюции, не может быть дано только из имманентной логики развития идей или концептуального арсенала исследований в данной области. Понимание процессов такого рода требует необходимого анализа семантических компонентов, культурных значений, с которыми связывается значимость аксиоматики данной когнитивной системы и, соответственно, статус этих ученых занятий в социокультурной структуре науки и общества в целом. Иначе говоря, прогресс (или, напротив, стагнация) в той или иной дисциплине может объясняться действием специфического смыслового элемента, которое обеспечивает признание этой дисциплины в обществе, т. е. доверие когнитивным усилиям академического научного сообщества. Не рафинированность теоретической рефлексии или богатство интерпретаций материала определяют условия признания значимости научной работы, а ее социальный потенциал – те ценности, которые связывают с ней внешние инстанции, другие функциональные институты общества. Поэтому возможность последующей рационализации этого ценностного элемента (исходной аксиоматики дисциплины) определяет параметры, интенсивность и направления (оси, перспективы) научной эволюции в соответствующей сфере исследований. В данном случае речь идет о тех содержательных определениях, которые даются различными социальными группами такой культурной ценности, как «литература», конституирующей рассматриваемую нами проблемную область[190].