Лев Гиндилис – SETI: Поиск Внеземного Разума (страница 71)

Логика этого высказывания вполне подобна аргументации Метродора. Но следует обратись внимание на мысли Тенг Му о том, что, кроме неба и земли, которые мы видим, т. е. за пределами видимого небесного свода (в невидимой вселенной), должны существовать другие небеса и земли, т. е. другие невидимые миры.

Насколько далеко заходили древние мыслители в своих взглядах на распространенность разумной жизни во Вселенной, можно судить, например, по высказыванию, которое приписывается Анаксагору (V век до н. э.), о том, что в каждой частице, как бы мала она ни была, есть города, населенные людьми, обработанные поля, светит Солнце и другие звезды, как у нас. Есть нечто общее между этим положением и учением средневекового китайского философа Фа Цзана (643-712 гг.), согласно которому мир един, «нет принципиальной разницы между большим и малым, между близким и далеким. Малое включает в себя большое, одно — многое, многое — одно. В одной крупинке может поместиться вся Вселенная, точно так же, как эта крупинка может поместиться в другой»[197]. Интересно, что уже в новое время аналогичные идеи развивал известный немецкий философ, физик и математик Г. Лейбниц (1646-1716). В письме к Я. Бернулли он писал: «С другой стороны, весьма возможно, скажу даже больше, неизбежно, что в мельчайших пылинках, даже в атомах (выделено мною — авт.), существуют миры, которые в отношении красоты и разнообразия развитой в них жизни нисколько не уступаю! нашей земле...» (Фл., 1909, с. 169-170). Можно предположить, что в этой уверенности Лейбниц опирался не только на свои собственные выводы, но и на авторитет древних мыслителей. В том же духе примерно в то же время высказывался и Б. Паскаль: «Пусть человек представит себе неисчислимые вселенные в этом атоме, и у каждой — свой небесный свод и свои планеты, и своя Земля, и те же соотношения, что в зримом мире, и на этой земле...»[198].

Вдумаемся еще раз в выражение Фа Цзана: «в одной крупинке может поместиться вся Вселенная». Что это — образное выражение, поэтическая метафора или гениальное прозрение, предвосхищающее современные представления о квазизамкнутых мирах — фридмонах и о макро-микросимметрии Бесконечного Космоса?

В чем суть этих представлений? Рассмотрим множество квазизамкнутых миров-вселенных, периодически возникающих и исчезающих в Вечном Беспредельном Космосе (см. п. 2.2.3). Напомним, что наша Вселенная представляет собой один из таких миров. Согласно концепции макро-микросимметрии, каждый макромир, подобный нашей Вселенной, при наблюдении извне (т. е. из другого макромира) представляется элементарной частицей этого мира. В теории академика М. А. Маркова масса такой частицы составляет 10^-6 г, а ее размер 10^-33 см. Марков назвал эти частицы фридмонами (в честь советского космолога А. А. Фридмана). При наблюдении изнутри фридмон представляет собой квазизамкнутый мир, подобно тому миру, частицей которого он является. Если из двух соседних миров А и В наблюдатель В воспринимает мир А как частицу своего мира, то наблюдатель А воспринимает мир В как соответствующую античастицу. Возможно, наша Вселенная сама является таким фридмоном, т. е. элементарной частицей другого мира, а этот мир, в свою очередь, является элементарной частицей нашего мира. Существует множество фридмонов, множество других макромиров, которые земной наблюдатель воспринимает как микрочастицы своего мира. Согласно Г. М. Идлису, квазизамкнутые «безграничные макромиры, с одной стороны, внешне эквивалентны частицам других макромиров, соприкасающихся с данными, а с другой стороны, сами состоят в конечном счете из своих элементарных частиц, которые, в свою очередь, скрывают за собой или как бы содержат в себе аналогичные собственные макромиры, внешне эквивалентные им, и т. д. до бесконечности». Таким образом, получается, что каждая из так называемых элементарных частиц материн потенциально содержит в себе весь структурно-неисчерпаемый материальный Космос[199].

Когда сталкиваешься с подобными параллелями, трудно отделаться от впечатления, что мыслители древности знали гораздо больше, чем мы думаем, судя по тем обрывкам их знаний (часто в чужом изложении), которые дошли до наших дней.

Представления древних об обитаемости миров зачастую (хотя и не всегда!) выражались в религиозно-философской форме. Это вполне естественно, ибо в те далекие времена религия была господствующей, если не единственной, формой общественного сознания. Можно думать, что для современного человека, интересующегося проблемой множественности миров, представляет интерес сущность древних воззрений, а не форма их выражения. И если некоторые миры в представлении древних были населены Богами, то надо иметь в виду, что, согласно древним концепциям, хотя за Богами и признавались великие творческие способности, они не всегда рассматривались как творцы всей видимой и невидимой Вселенной. В Буддизме, Конфуцианстве и некоторых других религиозно-философских системах вообще отсутствует понятие Бога как Верховного Существа, стоящего над Вселенной. Высшим Божественным понятием в этих системах являются такие философские категории, как Абсолют, Абсолютный Разум, Абсолютное Сознание, Беспричинная причина, Единый Элемент, из которого путем последовательных манифестаций, в процессе дифференциации и последующей интеграции дифференцированных частиц возникают элементы, тела и формы, образующие Вселенную. Согласно «Тайной Доктрине» «с изначала человеческого наследия, с самого первого проявления строителей планеты, на которой живет человек, сокрытое Божество признавалось и рассматривалось лишь в его философском аспекте Всемирного Движения, трепета творческого Дыхания в Природе»[200]. В «Письмах Махатм Синнету» разъясняется, что Парабрахм (Высшее Божественное понятие Буддизма) «не есть Бог, но абсолютный неизменный закон ...». «Слово Бог, — говорится там далее, — было изобретено для определения неизвестной причины тех следствий, которыми, не понимая их, восхищался или устрашался человек»[201].

Что касается многочисленных Богов древних мифов, то в Ригведах, в гимне под названием «Песнь Творения», прямо говорится: «Боги появились позже сотворения этого мира». Согласно герметической традиции Древнего Египта, Боги — это бессмертные люди, а люди — смертные Боги. Если добавить сюда известную доктрину восточной философии о том, что нет Бога, который бы раньше не был человеком (т. е. Боги должны были пройти через человеческую эволюцию), то мы приходим к представлению о высокоразвитых существах Вселенной, находящихся на различных стадиях эволюционного процесса, в том числе значительно опередивших земное человечество. Это представление в какой-то мере приближается к современному понятию о «внеземных цивилизациях»; важное различие состоит в том, что в понятии ВЦ упор делается на технологические аспекты. В отношении Богов древности люди были убеждены, что они принимают участие в судьбах Земли. При этом считалось, что посвященные, т. е. представители жреческой науки того времени, обладают средствами сношения с Высшими Существами.

Рассмотрим более подробно проблему соотношения науки и религии в вопросе о множественности обитаемых миров. Широко распространено мнение, что наука всегда стояла на позициях множественности обитаемых миров, в то время как религия выступает против этой идеи. Хотя такое представление имеет определенные исторические основания, тем не менее оно не совсем точно. Мы уже упоминали о священной книге Индуизма — Ведах, где говорится об обитаемости Солнца, Луны и других небесных тел. Подобные же идеи содержатся и в Буддизме. «Из Священных Писаний, — свидетельствует Н. К. Рерих, — мы знаем Учение Благословенного об обитателях далеких звезд»[202]. В противоположность этому Христианская Церковь, опираясь на взгляды Аристотеля и геоцентрическую систему мира Птолемея, канонизировала доктрину об исключительности человеческого рода. Поэтому, когда Джордано Бруно (1548-1600) противопоставил этой доктрине концепцию множественности обитаемых миров, она стала предметом острой идеологической борьбы с церковью.

Основываясь на философских идеях Николая Кузанского и астрономической теории Н. Коперника, Бруно создал поразительную картину Мироздания, на несколько веков опередившую развитие наблюдательной астрономии. Он сумел преодолеть ограниченность гелиоцентрической системы, которая, поместив Солнце в центр мира, по-прежнему замыкала Вселенную сферой неподвижных звезд. Бруно учил, что небо не ограничено никакими сферами, это единое, безмерное, бесконечное пространство, которое содержит в себе все: звезды и созвездия, солнца и земли. В противоположность Аристотелю он утверждал единство, общность элементов, составляющих Землю и другие небесные тела. Он разделял все небесные тела на самосветящиеся — звезды (солнца) и несамосветящиеся (планеты), которые светят, отражая солнечный свет из-за обилия на них облаков или водных пространств. Бруно учил об изменяемости всех небесных тел, благодаря чему в природе осуществляется непрерывный обмен между ними и космическим веществом, заполняющим пространство. В соответствии с этим он считал, что и поверхность Земли тоже меняется по истечении больших промежутков времени, на месте морей появляются континенты, а на месте континентов — моря.