Лев Дунин – "Копейка" Арона (страница 1)

Лев Дунин

"Копейка" Арона

Глава 1

Арон и его мама, Клара Яковлевна Рубенчик, жили в небольшом приморском городе на юге Украины, в типичном для этих мест, двухэтажном доме, с верандами, раздельными лестницами и внутренним двором, отгороженным от улицы кованым забором и воротами, которые никогда не закрывались.

Жизнь матери и сына протекала довольно скромно и однообразно. Даже воскресные скандалы с соседями по общей кухне, стали обыденным и обязательным явлением, таким же как коммунальные счета за свет и воду, и уже давно не вызывали острых эмоций.

Рубенчики делили коммунальную квартиру на втором этаже с многодетной семьёй Приходько. Жена Приходько считала такое разделение несправедливым и при всяком удобном случае высказывалась по этому поводу.

Две спальни и светлая гостиная Арона и его мамы, выходили большими окнами на открытую веранду и двор. В то время как муж, жена и трое детей Приходько занимали две небольшие комнаты, с окнами в глухой закоулок.

Такая социальная несправедливость вызывала сильное раздражение у Приходько-жены. А когда Приходько-муж являлся домой пьяным, раздражение тут же перерастало в негодование, которое как-то само собой трансформировалось в большой скандал с шумом, криками и обязательным битьем посуды. Посуда чаще всего почему-то оказывалась чужой.

Ругань обычно начиналась с разбора всех грехов «мужа-алкаша», потом наступало время излить всю горечь сожалений о своей загубленной жизни и завершалось все традиционным обвинением «жидов» во всех несчастиях семьи Приходько.

В завершающей части традиционно больше всего доставалось ныне покойному, «дружку-собутыльнику Абрашке» - отцу Арона. Следом шел заведующий местного гастронома Арнольд Исаакович Шапиро и в самом конце «еврейского расстрельного списка» почему-то всегда оказывался чилийский диктатор Аугусто Пиночет. В такие моменты, Клара Яковлевна предпочитала не появляться на общей кухне.

Муж Клары Яковлевны, Абрам Моисеевич Рубенчик, выйдя в пятьдесят два года на пенсию по инвалидности, сильно запил, наплевав на национальные стереотипы, и умер от цирроза печени, когда Арону исполнилось четырнадцать лет.

В наследство от отца, мальчишке досталась любовь к «вонючему металлолому», так мама Арона называла любые детали и механизмы, имевшие отношение к автомобилям, и «копейка» - старый ВАЗ 2101, тихо доживавший свой век в не менее старом гараже во дворе их дома.

Овдовев, Клара Яковлевна, первым делом, решила продать машину вместе с гаражом и навсегда избавиться от этого напоминания о ее несчастных годах жизни с мужем-пьяницей. Ну и, разумеется, она рассчитывала получить за это хорошие деньги.

Арон, узнав о решении матери, всю неделю ходил за ней хвостом, умоляя не продавать машину и гараж. Он описывал матери красивое будущее, в котором он, отучившись, становится автослесарем, выходит на работу, чинит отцовскую «копейку» и возит маму к морю или куда она пожелает.

Вот только красивое будущее описанное сыном, совершенно не радовало Клару Яковлевну. У нее перед глазами сразу возникал другой автослесарь, вечно пьяный муж - Абрам. Клара Яковлевна в своих мечтах видела своего мальчика известным музыкантом или, в крайнем случае, хорошим портным. Но к её несчастью у Арона совсем не оказалось музыкального слуха, а в портняжном деле ему хорошо удавался только ремонт швейных машинок.

Клара Яковлевна любила сына и когда через три недели после выхода ее объявления о продаже, никто так и не позвонил, она сдалась. «Продам в следующем году» решила она и позвала сына. Вкратце, уложившись в двадцать минут, Клара Яковлевна рассказала Арону о своей несчастной доле - одинокой женщины, посвятившей всю жизнь воспитанию единственного сына. Арон молча слушал и совсем уже было отчаялся, как вдруг Клара Яковлевна замолчала. Она минуту задумчиво разглядывала стену над Ароном, пытаясь вспомнить еще какой-нибудь яркий эпизод из своей несчастной жизни, но ничего так и не вспомнив, произнесла: «Арон, ты меня устал уже» и вручила сыну ключи от гаража и машины.

С того дня, счастливый Арон практически переселился в гараж. Сразу после школы, не заходя домой, он бежал в гараж. Закрывшись там, юноша мог провести целый день, ковыряясь в любимых железках, позабыв об уроках, еде и отдыхе. Это продолжалось до тех пор, пока вечернюю тишину двора не разрывал громкий крик Клары Яковлевны «Аароон! Ужин на столе! Иди кушать пока, я не умерла тебя ждать!». Иногда его и правда, ожидал в кастрюле ужин из остывших макарон, но чаще приходилось придумывать что-то самому. Это не сильно расстраивало Арона, наоборот он чувствовал свою вину, за то, что матери приходится много работать, а он никак не может ей помочь.

Глава 2

Прошло три года. Ничего особо не изменилось в жизни Арона. Они с мамой всё также скромно жили в коммуналке на окраине города. Клара Яковлевна продолжала работать портнихой в том же ателье, что и раньше. Она стала тучнее, и хотя высокий рост слегка нивелировал это, второй подбородок и одышка давали знать о лишнем весе. Бывало Клара Яковлевна останавливалась перед комодом держа в руках свежие коммунальные квитанции и глядя в зеркало грустно произносила: «С годами все больше разочаровывают цены, зеркало и анализы».

Арон наоборот похудел и вытянулся. Он, как и обещал маме, выучился на автослесаря и проходил стажировку в ремонтном цехе местного автокомбината. Их соседи, муж и жена Приходько стали выпивать вместе и к концу таких пьяных посиделок, вина еврейского народа в несчастиях украинской трудовой семьи, возрастала кратно. А в остальном все было, как и прежде, шла тихая и размеренная провинциальная жизнь.

После работы и по выходным Арон, вновь запирался в гараже и проводил там все свободное время, копаясь в старых отцовских «Жигулях». За эти годы Арон уже несколько раз разобрал и собрал «копейку», всякий раз, понемногу что-то меняя или улучшая.

Удивительно, но двигатель и коробка передач старого автомобиля сохранились в прекрасном состоянии. Эти были те импортные агрегаты из первых конвейерных сборок, когда советский автопром не имея в достаточных количествах отечественных двигателей, вынужден был ставить на машины итальянские моторы. Зато все остальное, имело весьма плачевный вид. Кузов проржавел насквозь, подвеска рассыпалась, амортизаторы не работали, тормозные диски стёрлись до металла и давно нуждались в замене, как и вся тормозная система. В салон автомобиля заглядывать не хотелось вовсе. И надо бы многое обновить и заменить, но скромные финансовые возможности слесаря-стажера не позволяли этого сделать, тем более, что почти всю зарплату Арон отдавал матери.

Так и протекала жизнь молодого юноши, скучно и однообразно, пока не произошло событие, многое изменившее в его жизни.

В тот день, Арон, как обычно, возился в гараже, когда во дворе раздались протяжные звуки автомобильного клаксона. Звук сигнала показался Арону непривычно мелодичным, совсем не похожим на те, что он слышал раньше.

Первое, что Арон увидел, выйдя из гаража, был сверкающий на солнце хромовыми деталями, автомобиль цвета морской волны. Косая хромированная планка, с логотипом на решетке радиатора, не оставляла сомнений – у них во дворе стоял «Вольво». Увлеченный созерцанием, непонятно откуда появившегося заморского авточуда, Арон не сразу обратил внимание на водителя.

Опираясь одной рукой на свою машину, перед быстро собравшимися, любопытными соседями, стоял невысокий, полный мужчина средних лет, в светлом костюме и такого же цвета летней шляпе. В другой руке у него дымилась сигарета. Он спокойно курил, внимательно разглядывая любопытно-настороженные лица людей.

Соседи, выскочившие из своих квартир, узнать, что случилось, начали недовольно перешептываться между собой, но обратиться с вопросами к хозяину «Вольво» никто не решался.

Наконец незнакомец выбросил сигарету и улыбнулся одновременно всем и сразу. У него была такая открытая и обаятельная улыбка, что все непроизвольно затихли, а некоторые из женщин даже заулыбались в ответ.

Мужчина заговорил громким уверенным голосом:

- Здравствуйте дорогие земляки! Извините, что таким образом пришлось оторвать вас от дел, но я надеюсь, вы не сильно обидитесь, когда я все объясню. Меня зовут Марк Яковлевич Зельдин. Много лет я безуспешно разыскиваю по всему Советскому союзу свою сестру, пропавшую вскоре после войны. Честно признаюсь, что уже потерял надежду ее найти, и уже думал прекратить поиски, как вдруг сегодня утром мне сообщают, что женщина, подходящая под мое описание,

живет у нас на Украине, здесь в вашем городе. Я вначале не поверил. Слишком неправдоподобно это выглядело. Тем не менее, я прыгнул в машину и без остановок примчался сюда из Киева, с одной только мыслью, а вдруг это правда и моя сестра действительно живет здесь.

Молчавшие до этого соседи вновь начали шептаться, а всезнающий старый Назар, из маленькой квартирки на первом этаже, протолкнулся вперед и неспешно подошел к приезжему.

- Здравствуй, мил человек! Цигаркой не угостишь?

Марк Яковлевич достал из кармана пиджака пачку сигарет «Кэмел» и протянул Назару. Тот аккуратно вытянул из пачки одну сигарету, понюхал ее, одобрительно покивал и убрал сигарету в карман.