Лев Давыдычев – Лелишна из третьего подъезда (страница 29)
А вместе со своим кулаком.
И попал Головёшке в ухо.
И спросил:
— Ещё надо?
— В милицию за такие дела надо, — ответил Головёшка и крикнул: — Опять ты, да?
Виктор тоже узнал его, сказал:
— Опять я. А ты всё ещё на людей бросаешься?
— Иногда. С горя.
— А может, с глупости?
— Не-е. У меня мозговая система на полную мощность работает.
— А мощность у неё большая?
— Кто её знает? — Головёшка пожал плечами. — А я в цирке был сейчас. Лошадь видел дрессированную. И ещё кое-кого. Меня туда работать берут. Фокусником.
А Виктор рассказал ему о том, как он побывал в цирке и в клетке со львом.
— Врёшь?! — с надеждой спросил Головёшка.
— Зачем мне врать? А как ты в цирк попал?
Они присели на скамейку, и Головёшка понемногу рассказал о себе всё. Разговорился. А потом даже разжаловался:
— В колонию меня собираются отправить. Как неподдающегося. А чему поддаваться-то? Учёбе? Нужна она мне. Как петуху тросточка. И мать мне бросать нельзя. Я — её единственная надежда.
— Никакая ты не надежда, — сказал Виктор, — а дурак.
— Почему? — искренне удивился Головёшка.
— Да такого шампиньона, как ты…
— Шам… шпиона?
— Шампиньона. Гриб такой.
— Поганка?
— Нет. Едят. Маленькие такие грибочки, но на поганки чуть похожи.
— Так я и знал! — возмущённо воскликнул Головёшка. — По уху съездят да ещё поганкой обзовут! Ты, случайно, не отличник?
— Угадал.
— Круглый?
— Абсолютно.
— Значит, ты круглый отличник, а я, выходит, круглый дурак?
— Хватит ругаться, — предложил Виктор. — Не мужское это дело. Пойдём лучше к цирку, посмотрим чего-нибудь.
Но до цирка они не дошли.
Рассказ об этом —
Друзей у Головёшки не было. Поэтому он аж подпрыгивал, идя с Виктором, и без умолку болтал:
— Эммой её зовут. Маленькая. А лошадь большая. Для неё эта девчонка будто муха. Бежит себе. А Эмма штучки разные выделывает. Законно! Мне бы дали такую конягу да из школы бы отпустили, я бы почище скакал да перекувырковывался.
— Девочка эта в школе учится, — сказал Виктор, — и жизнь у неё потяжелее, чем у нас с тобой. Вот у нас с тобой каникулы, а она работает. А зимой ещё и в школу ходить будет.
— Кто это тебе насочинял? — Головёшка расхохотался. — Ну зачем ей в школу ходить? Семью семь учить? На лошади скачет, деньги получает, томатный сок хоть каждый день пьёт да ещё…
— Тебя как зовут? Меня Виктор. Фамилия Мокроусов.
— А меня Головёшка.
— А имя?
— Имя? — недоумённо переспросил Головёшка, будто забыл. — Владик. Фамилия Краснов.
— Вот что, Владик. Если хочешь дружить, давай не будем на каждом шагу болтать глупости. Не люблю. Видать, мощность у твоей мозговой системы маленькая. А сам ты уже не маленький. Пора бы тебе поумнеть.
— А как?
— Об этом подумаем вместе. Представляю, как матери с тобой трудно. Лежит она, больная, и ждёт, что вот-вот тебя милиция домой доставит.
— Этого она как раз и не боится. Милиция у нас дома часто бывает. Мать даже радуется.
Шли они, как вы помните, в цирк, а пришли в милицию.
Случилось это так. Когда впереди уже показался купол шапито, Виктора окликнули.
Обернувшись, он увидел Лёлишну.
Она бежала к нему через улицу и кричала:
— Петя ночью дома не ночевал! Милиция его ищет! — Она подбежала и спросила Головёшку: — А ты чего чумазый такой? Витя, где ты такого подобрал?
— Из мусорной машины выпал, — пробурчал Головёшка.
— А ты куда бежала? — спросил Виктор.
— Не знаю. Как услышала о Пете, так с испугу и побежала. Вот ведь какой дурной! Ждали его вчера, ждали, а ночью в милицию заявлять пошли.
— Никуда не денется, — авторитетно сказал Головёшка, — найдут. Не таких ловили.
— А ты кто такой? — спросила Лёлишна.
— Я? В общем, гражданин. Ну, обыкновенный человек.
— Вот что, обыкновенный человек, — проговорила Лёлишна, — надо тебя отремонтировать. Привести тебя в порядок надо. Но сначала зайдём в милицию.
Спал Петька крепко.
Но во сне он съел весь хлеб и сахар, которыми были у него набиты карманы.
Ещё сквозь сон он с удивлением почувствовал, что лежит не на раскладушке, а на жёстком полу, который стучит и подрагивает.
Открыл глаза — ничего не видно.
Туман?
Или пыль?
Заорал Петька нечеловеческим голосом.