Лев Данилкин – Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года (страница 59)

…королева спросила Гагарина:

– Полетит ли в Советском Союзе в космос девушка?

– Обязательно, – ответил Юрий Алексеевич, – ведь у нас полное равноправие.

Сфотографировались на память, что по этикету не положено королеве. Журналистам она пояснила:

– Я сфотографировалась с небесным, то есть неземным, человеком и поэтому ничто не нарушила [9].

…приглашенных, в числе которых, кстати сказать, был и один из весьма популярных в Англии комиков – артист Лондонского мюзик-холла. Замечу попутно, что он не упустил возможности для собственной рекламы, опубликовав пространные интервью о завтраке и своей, в значительной степени высосанной из пальца, беседе с советским космонавтом. В общей сложности мы пробыли в Букингемском дворце свыше двух часов [13].

В меню были яйца-пашот, сырный соус и седло барашка с гарниром и приправами. Флэнэган меж тем сообщает, что Гагарин “набросился на еду. Боже, видать, парень и впрямь проголодался!” Позже он добавил: “Отличный парень, ничего дурного про него не скажешь. Очень непритязательный” [67].

– Юрий Алексеевич не знал, как пользоваться столовыми приборами, – рассказывал один из журналистов. – Все лорды испытывающе глядели на Гагарина: как он будет ими пользоваться? Космонавт понял это и говорит им: “Давайте есть по-русски”. Берет самую большую ложку и кладет ею какой-то салат себе в тарелку. Королева, как воспитанная дама, говорит: “Господа, давайте есть по-гагарински”. Тоже берет большую ложку… Потом, в минуту откровения, сообщает Юрию Гагарину: “Я и сама не знаю, как ими пользоваться. Мне лакеи подают, какую нужно” [26].

А знаете, какой был случай со мной? Букингемский дворец, встреча-завтрак с английской королевой. Протокол древний, строгий. Удостаиваются утреннего завтрака с королевой очень и очень немногие. За столом двое, королева и я – ее гость; слева и справа лежит непомерное количество предметов, которыми надо пользоваться в зависимости от подаваемого блюда. С улыбкой говорю: “Ваше величество, я впервые на завтраке с Ее Высочеством Королевой, простой, еще вчера старший лейтенант, простите меня, если невольно нарушу этикет”. Королева улыбчиво отвечает: “Дорогой господин Гагарин, я родилась и выросла в этом дворце, но поверьте, я до сих пор так и не знаю, в какой последовательности надо пользоваться всеми этими вилками и ножами”. И шепотом добавляет: “Вы берите каждый раз вилку и нож, которые лежат с края” [15].

Гагарин, допив чай, выловил из чашки ломтик лимона и, к ужасу всех присутствовавших… [44].

МИХАИЛ ВЕЛЛЕР (“Самовар”):

…Слопал лимон из чая на файв-о-клоке у английской королевы – она, аристократически разряжая конфуз, сделала то же самое [45].

…и, проглотив свой ломтик, с улыбкой сказала: “Delicious!” [44].

…и с того прецедента они по этикету могут жрать лимон из чашки [45].

ВЛАДИМИР ЛЕБЕДЕВ (руководитель медико-психологической подготовки космонавтов в Звездном):

Позже Гагарин рассказал нам следующую историю. Как деревенский паренек, о королях и королевах он знал только по сказкам. А тут королева после официального приема пригласила его на ланч. Юра рассказывал: ему настолько хотелось убедиться, что это живая королева, что под столом он потрогал королеву чуть выше колена. Та улыбнулась и продолжала пить кофе. Леша Леонов тогда изрек: “Юра, ты травишь!” Гагарин не стал ничего доказывать. Когда я стал писать мемуары, то вспомнил об этом рассказе и мне захотелось проверить, шутил ли Юра. В английских газетах, освещающих его визит, сообщалось, что королева высказала восхищение героизмом Гагарина и даже нарушила протокольную часть. Она восторженно подошла к космонавту и стала его тискать руками. Кроме того, королева сфотографировалась с Гагариным, чего ей по статусу не положено было делать, поскольку тот был из простолюдинов. Но королева вышла из этого положения, сказав, что Гагарин, слетав в космос, стал небесным человеком [46].

Quebec Chronicle-Telegraph, 16 июля 1961 года:

В обращении с женщинами Гагарину свойственна традиционная для русских застенчивая формальность [18].

– А как, миледи, понравился вам наш Гагарин?

– О! Он прямо обворожителен… Я читала в газетах, что чуть ли не все наши молодые лондонки уже успели влюбиться в него… Это и немудрено. Кстати, а сколько ему лет? Двадцать семь. Как жаль, что я уже не настолько молода, как та отважная девушка, которая вчера расцеловала Гагарина возле вашего посольства…

– Что вы, миледи! – сделал ей довольно неуклюжий комплимент один из нас. – Глядя на вас, можно сказать: вы – ровесница нашего героя.

– Благодарю вас. Я и не подозревала, что русские могут быть так милы [13].

Из дневника Гагарина:

Завтракал у королевы в Букингемском дворце. Во как! Королева приняла хорошо. Была обходительной, корректной. Подарил книгу “Дорога в космос”… Обрадовалась… [47].

Заголовок в Daily Mail:

СДЕЛАЙТЕ ЕГО СЭРОМ ЮРИЕМ! Присвойте ему рыцарское звание! [5].

ХОДЖА АХМАД АББАС (“Пока не достигнем звезд”):

Визит Юрия в Лондон был, несомненно, очень важным для развития англо-советских отношений, ибо впервые так много англичан сумели увидеть простого советского человека, не являющегося ни политиком, ни идеологом, и в то же время типичного представителя советского народа. Но не менее важным был этот визит и для советских людей. В конце концов, если не считать дипломатических визитов руководителей правительства, впервые простой советский человек попал в среду английских капиталистов, аристократов и “джентльменов”. Он встретился с ними, как с равными, и был признан ими за его выдающийся подвиг, составляющий не меньшую гордость всего его народа. Советские люди были очень довольны теплым, великодушным, восторженным приемом, который оказали Гагарину все слои британского общества, и тем, что их молодой человек сумел держать себя с достоинством в таком необычном окружении и выйти победителем. “Теперь они будут знать, что такое простой советский человек”, – сказал мне молодой советский журналист, глядя на фотографии в “Дейли уоркер”, на которых был запечатлен прием Юрия в Лондоне [46].

Из дворца Гагарин поехал на Советскую торговую выставку, где произнес удивительную речь, обращенную к пяти тысячам британских мальчиков и девочек, пришедших на ярмарку:

“Я надеюсь, многие из вас здесь, в этом зале, смогут совершить космические полеты – как пассажиры, пилоты, ученые, участники космических миссий – но, наверное, все-таки большинство в качестве пассажиров… Полеты в космос требуют от человека больших познаний в науках – математике и других. Я бы хотел пожелать каждому из вас счастья, побольше встреч со всем интересным, много веселья и в общем – всего наилучшего”.

Ему с энтузиазмом аплодировали [63].

…

Когда программа встреч, поездок, пресс-конференций была уже исчерпана, мы несколько часов посвятили посещению Хайгейтского кладбища, где покоится прах основателя научного коммунизма – Карла Маркса. Дорога туда пролегает через рабочие кварталы. И хотя поездка эта не значилась ни в каких планах, трудовой народ Лондона понимал: советский космонавт не сможет улететь из британской столицы, не побывав на могиле Карла Маркса. Вот почему в тот день на всех улицах, прилегающих к Хайгейтскому кладбищу, толпились строители, докеры, металлисты, электрики, железнодорожники… [49].

St Petersburg Times, 16 июля 1961 года:

Толпа из трех тысяч человек наблюдала за тем, как Гагарин возложил на могилу Маркса букет из красных роз и белых гвоздик и отдал честь. Затем он простоял по стойке смирно в течение двух минут под проливным дождем – после чего вернулся в машину [37].

Строгий памятник Карлу Марксу окружили тысячи людей. Проникнутые глубоким чувством классовой солидарности, они молча наблюдали, как первый в истории Земли космонавт-коммунист возлагал на могилу первого коммуниста планеты венок живых цветов с лаконичной надписью на ленте: “От Юрия Гагарина”. Весь как-то подобравшись, с пристальным взглядом серо-синих глаз, повидавших беспредельность звездного океана, он, поднеся руку к козырьку фуражки, строго стоял перед гранитным пьедесталом, на котором золотились бессмертные слова: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” [49].

ДЖОН ЗАРНЕЦКИ (cтарший исследователь по изучению проблем поверхности в проекте “Гюйгенс”, доктор):

Я учился в Хайгейте в северном Лондоне. Нас отпустили в школе на целый день, чтобы мы могли увидеть Юрия Гагарина. Почему-то все мои одноклассники сбежали играть в крикет или футбол или к своим Gameboy – или чем там еще увлекались дети в 1961 году. А я пошел на Хайгейтское кладбище. Этот парень прошел мимо нас – и он оказался гораздо меньше, чем я ожидал. На нем были военная форма и большая шляпа, которая делала его едва ли не карликом, и он стоял там. Он отдал честь, и я вдруг осознал, что этот чувак пробыл в космосе 93 минуты, – и от этого обалдел: реальная фантастика. Для меня это был решающий момент. Я подумал: и я тоже хочу быть, как он, даже притом что я не понимал, что к чему [40].

В отражении этих стремлений Гагарин вызывал отклик у рабочего класса, жившего под постоянной угрозой термоядерной войны и пытавшегося ухватить дух нового, более открытого и яркого хрущевского СССР. То, что мечты о восстановлении отношений и социалистическом прогрессе, которые лелеет советский премьер-министр и его протеже, должны были в конечном счете испариться в ходе осуществленной Кеннеди блокады Кубы и возвращения к гонке вооружений, но летом 1961 года это ни в коем случае не было ясно. Приятная атмосфера, в которой проходил визит Гагарина в Великобританию, – в противоположность тяжеловесному, неуклюжему приему, позже, во время его в целом провального визита в гомулковскую Польшу, – обеспечила то, что репутация СССР у британской публики, похоже, оказалась на тот момент лучше, чем в любой другой после мая 1945-го день; тогда как советские фирмы, которые выставлялись в Эрлс-Корт, заключили рекордное количество контрактов со своими обеспокоенными коммерческими конкурентами [3].