Лев Биноклев – Картина мира (страница 2)
Тем временем Лиза с родителями обнаружили пропажу уже в самолёте. Мама предложила Лизе поспать, и та согласилась — вместе с Куалёшей. Но, когда мама полезла в сумку за игрушкой — её там не оказалось.
Без куалёнка Лизочка спала плохо. В коротком сне она видела себя в тёмных очках рядом с Куалёшей — на лежаке у моря, под пальмами. Как обычно она шёпотом делилась с ним своими наблюдениями, словно диктовала путевые заметки.
Сразу по прилету домой папа отправил в отель по электронной почте фотографию Лизы с игрушкой.
Мама сделала этот снимок на корабле, в тот момент, когда папа погружался с аквалангом, а Лизочка с Куалёшей загорали на палубе. Пожалуй, это был самый удачный кадр за весь отдых.
Ярко-красное солнце уже наполовину окунулось в океан, на прощание озарив выступающие из воды скалы — острые, как клыки сказочного морского чудища. На фоне этой красоты Лизочка, улыбаясь, нежно прижимает к себе любимую игрушку.
Потом папа позвонил в гостиницу и спросил, не находили ли они маленькую коалу?
— Да-да, — радостно ответили на другом конце провода, — он у нас! Сидит на ресепшене и ждёт хозяйку. Мы позаботимся о нём, не волнуйтесь, пожалуйста.
Родители написали в отель письмо по электронной почте со словами сердечной благодарности и попросили отправить Куалёшу Львовича в Москву ценной посылкой, обязательно проверив, правильно ли указан адрес доставки.
Заботливые сотрудники отеля постирали игрушку перед отправкой на родину, желая сделать приятное любимым туристам. После автоматической сушки голова у Куалёши заметно увеличилась, но этого в далекой стране никто не заметил.
На почте Куалёшу аккуратно упаковали в воздушно-пузырчатую плёнку, которую так любят лопать и дети, и взрослые. Это милое занятие хорошо успокаивает нервы и даже снимает стресс.
Дорога домой была трудной: самолёт то и дело встряхивало в воздушных ямах. Лётчики называют это явление «болтанкой». Полёт напомнил Куалёше его приключение в стиральной машине — только, к счастью, без воды и мыльной пены.
Куалёша как настоящий шпион-разведчик вглядывался в происходящее вокруг сквозь пупырчатую плёнку упаковки.
В багажном отделении Куалёша встретил старого знакомого — Ленивца из волшебной Коалии, страны, где он когда-то жил. Ленивец летел устраиваться на работу в зоопарк. Он путешествовал в роскошной золочёной клетке со стразами. Увидев земляка, он неожиданно тонко и громко завизжал от восторга. Дальше встреча прошла в тёплой, почти домашней атмосфере.
В реальном мире ленивцы и коалы очень похожи друг на друга, но живут на разных континентах. А в сказочной Коалии они вместе проводят дни и ночи, неподвижно зависая на ветвях соседних деревьев или прячась в густой листве. И, что удивительно, им никогда не бывает там скучно!
Куалёша снова увидел себя висящего на ветке эвкалиптового дерева рядом с мамой. Они играли в «леапардос» — игру, придуманную ими самими. К сожалению, малыш никак не мог вспомнить правила игры: голова у него увеличилась, а вот память уменьшилась.
Конечно, со временем Куалеша научит Лизочку играть в «леопардос». Куалеша вспомнил, что в тот день шёл какой-то странный портальный дождь — как будто из иных измерений.
Вдруг всё вокруг изменилось: игра обернулась реальностью. На Куалёшу с мамой напали настоящие летающие леопарды! Пятнистые хищники приближались, и Куалёшина мама поняла, что вдвоём им не спастись. Собрав последние силы, она швырнула испуганного сына в открывшийся в стене дождя портал… Куалёныш исчез в виртуальной реальности, и портал захлопнулся перед самой мордой хищника.
Так Куалёша очутился на заводе игрушек в Китае, среди таких же, как он заколдованных зверят. Маленького коалу вместе с остальными игрушками упаковали в красивую коробку с прозрачной стенкой и отправили в магазин.
Так он и оказался в Москве в «Азбуке вкуса» — в образе одинокой плюшевой игрушки, без своей мамы.
И как же хорошо, что в тот день Лизочка с папой зашли туда за кофе для мамы!
Даже самое долгое путешествие когда-нибудь заканчивается.
Самолёт с надписью «Аэрофлот» мягко приземлился в аэропорту Шереметьево.
К счастью, почта сработала безупречно: ничего не потеряли и не повредили.
Встреча была трогательной. Лизочка осторожно разрезала скотч, сняла плёнку и крепко обняла своего потеряшку.
Куалёнок пообещал больше не пропадать.
И почти сдержал слово…
Целых три недели они были неразлучны. Лизочка внимательно следила за каждым движением своего медлительного и погружённого в себя друга. Для верности она всё время крепко прижимала его к себе.
А потом Куалёша снова потерялся — на этот раз в музее СССР…
Но это уже совсем другая история.
Л. И. Биноклев
ЧЕМОДАН
Художник Александр Гусев
Засыпая, я лежал на спине, и вдруг мне вспомнилось, как накануне мы пили чай на кухне, и внучка Лизочка угощала меня конфетами из подарка с Кремлёвской ёлки. Новый год, чай, конфеты… — и моё сознание уже рисовало историю из моего собственного детства: воспоминания о пребывании в пионерском лагере, где я обычно проводил один месяц летних каникул.
Жизнь в пионерлагере текла согласно распорядку дня: ранний подъём, зарядка, уборка постели, туалет, линейка, завтрак. Далее — участие в трудовых и спортивных делах лагеря. В свободное время — тридцать минут перед обедом — я регулярно посещал специальную комнату для чемоданов, чтобы навестить свой потёртый фибровый кофр с металлическими углами и замками.
Выглядел он почти как пиратский сундук с сокровищами, но только в нём хранились — мои конфеты. На дне чемодана была представлена в широком ассортименте карамель всех возможных видов и названий. Первыми в ход шли: «Мечта» — карамель с цитрусовой начинкой в виде шайбочек с мелким клетчатым узором, специально изготовленным для лучшего сцепления рифленой подошвы кондитерского изделия с моим языком; «Снежок» — перламутровая слоистая карамель с деликатным вкусом. При раскусывании конфета издавала звук, отдаленно напоминавший хруст утреннего снега при сильном морозе, когда бежишь по нему в русских валенках; «Раковые шейки» — конфета с тонкими красными полосками, имеющая внешнее сходство с мясом варёного рака. Согласно легенде, российский кондитер Алексей Абрикосов, наблюдая как дети играют в «Ресторан», задумал сделать детскую конфету, похожую на популярную закуску из речных обитателей. Особняком держались ириски «Золотой ключик» и «Кис-кис» — безусловные лидеры по повреждению пломб в зубах. При близком знакомстве любой ирис был тверд как камень. Чтобы сохранить зубы, нужно было растапливать конфету во рту, превращая её в тягучую массу с легкой горчинкой жженого сахара. Отдельно хотелось бы отметить сосательные леденцы типа «Барбарис», «Дюшес» и карамель «Взлётную» вкупе с ними, причём последние бесплатно выдавали поштучно стюардессы в самолёте, чтобы у пассажиров уши не закладывало. Дополнительно приобрести фирменные леденцы «Аэрофлота» можно было в здании аэровокзала.
Шоколадные конфеты — мои любимые, но в моём чемодане почему-то их не было ни одной: они полагались мне только на Новый год — в подарке на Детской Ёлке. Я сразу же выучил их названия наизусть: «Маска», «Белочка», «Кара-кум», «Грильяж», «Трюфель» и «Мишки»: «Мишка на Севере» и «Мишка Косолапый», как на картине художника Ивана Шишкина. Мне хорошо запомнилось и название известной советской кондитерской фабрики — «Рот-Фронт», полученное предприятием в знак солидарности с немецкими коммунистами. Стараясь подсластить мою лагерную жизнь, мама снабжала меня огромным пакетом конфет попроще, рангом пониже. Интересно, что во время пребывания дома в Москве мне столько конфет не полагалось: сладкое очень вредно для зубов.
Во время отдыха в лагере у меня совершенно пропадал аппетит. Даже кофе и какао в столовой вызывали неприязнь. Здесь известные напитки варили в огромных алюминиевых кастрюлях и потом разливали в чайники из того же металла. Кисель меня тоже не радовал: он был слишком жидким и похожим на клейстер, на который в деревнях клеят обои. Мне нужен был Настоящий Кисель — чтобы ложка в нём стояла!
В нашу первую встречу с чемоданом в комнате для свиданий с ручной кладью я аккуратно сорвал с него наклейку с фамилией и номером отряда, мастерски выполненную моим папой в лучших армейских традициях: тушью, плакатным пером. Мне не хотелось привлекать лишнего внимания к заветному тайнику. Ежедневное рандеву с сокровищами проходило, как в шпионском романе. Я делал вид, что ищу свой багаж и дожидался момента, когда других пионеров не было рядом.
Наконец-то мы остаёмся с чемоданом наедине, без свидетелей! Ещё раз жуликовато осмотревшись, я маленьким ключиком открываю замочки и быстренько набиваю карманы конфетами под завязку. Прикрывая их ладонями, я с напускной беззаботностью покидаю схрон. Сеанс связи закончен — пора возвращаться в отряд.
Однажды я заметил, что в родительский день одному мальчику из нашего отряда привезли немного дорогих шоколадных конфет. Только маленький бумажный кулёк — и больше ничего. Таких конфет не было ни разу в моём новогоднем подарке. По всему было видно, что конфеты зачётные: не с ликёром, конечно, и не иностранные, но точно толковые. Пацан старательно их съел в присутствии родителей, к обоюдной радости. А мне в тот день достались только фрукты — конфеты мама уже не предлагала, а то «попа слипнется».