Лев Биноклев – Деревенщина (страница 2)

Как хорошо, когда люди умеют дарить радость, пусть самую маленькую, другим. Друзья, делитесь с окружающими теплыми отблесками своих добрых воспоминаний.

Проселочная дорога, круто сворачивая в Королёв проулок, ведет меня к старому кладбищу, едва заметно притормаживая у памятного места, где когда-то стояла водоразборная колонка. Воспоминания о прошлом берут за душу, словно «страдания» в исполнении деревенского гармониста в традиционном черном картузе с красной розой. Светлые и темные полосы жизни, будто пальцы на клавишах, выводят лирическую мелодию. Опускается голова, першит в горле, и глаза щиплет от проселочной пыли.

И невольно ловлю себя на мысли: что смогу рассказать я случайному собеседнику? Останется ли моя история в чьей-то памяти – пусть даже ненадолго? Перескажет ли ее кто-нибудь еще, поделившись душевным теплом?..

Лучшие друзья

Как обычно в то памятное лето моего детства, я сидел на дереве. Старая ветла, скромно поправляя ещё зелёную шевелюру, слеповато склонилась над Оболенькиным прудом и замерла, стараясь получше разглядеть своё отражение в тёмном зеркале воды. По её причудливо изогнутому стволу можно было без труда добраться до широкой развилки. С моего наблюдательного пункта открывался вид на бескрайние поля, уходящие за горизонт. Родные просторы пробуждали во мне чувство свободы: как телесное единение с природой и возвышенное, почти сакральное состояние духа одновременно.

Деревенская вольница по понятным причинам была недоступна мне в пионерском лагере, куда я каждый год ездил на одну смену. Зато после линеек на плацу и утренних зарядок под баян особенно приятно было самому решать, чем заняться. Промчаться со свистом в ушах на велосипеде до магазина и обратно не меньше трёх раз подряд, потом накупаться до посинения в пруду с чудным названием Гамазей, а в пасмурную погоду залечь под шум дождя на терраске, листая старые журналы «Вокруг света» и «Крокодил».

Весёлый ветер, пролетая мимо второпях, насвистывал знакомую мелодию, затем вдруг возвращался и неожиданно приглашал меня – витать в облаках за компанию. Я не раздумывая соглашался. Приученный мамой к чтению, я никак не мог понять, почему детство считается самым счастливым временем жизни. Только из книг я знал о весёлых ребячьих забавах: как мои сверстники азартно играют в «войнушку», строят шалаши, ищут клады или пробираются в чужие сады в поисках приключений.

У меня не было своей постоянной компании. Всю неделю я с нетерпением ждал выходных: скорей бы приехали дорогие гости, мои родные. Дом оживал от смеха и веселых разговоров, а на рассвете наполнялся дурманящим запахом бабушкиных ватрушек с творогом.

В воскресенье, ни свет ни заря, мы всей гурьбой отправлялись в лес за грибами и возвращались с полными корзинками. А потом по заведённому ритуалу, с шутками да прибаутками, усаживались на крыльце и чистили добычу. Баба Ксеня на керосинке жарила картошку с грибами – фирменное блюдо уходящего лета от нашего непревзойденного шеф-повара.

В другой раз под началом Крестны, моей второй бабушки, мы отправлялись на рынок в Дмитров торговать вишней: когда урожай выдавался на редкость щедрым, товар везли в огромных бельевых корзинах. А после базарных хлопот нас ждала заслуженная награда: поездка на машине к Каналу имени Москвы – купаться и загорать.

В будни я пытался подружиться с местными ребятами. Помню, как деревенский заводила по имени Валерка выкопал у себя на огороде настоящий подземный ход – почти что линию метрополитена мелкого заложения. Для первого испытания он вместе с младшим братом запустил в тоннель черного котенка. Испуганный первопроходец с белыми усами, громко мяукая, обрушил своды первой ветки сельской подземки, так и не дождавшись открытия большого диаметра.

Отчего-то я не прижился в озорной компании: особенно после одного случая, надолго засевшего в памяти. Дядя Коля, родной брат моего деда, смастерил для меня чудесный лук и оригинальную стрелу. На домашних испытаниях всё прошло блестяще: стрела взмывала в небо, поднимаясь выше купола церкви. Воодушевлённый, я с видом будущего победителя явился на деревенский турнир. Но стоило мне на секунду отвлечься, как кто-то незаметно и очень аккуратно подпилил мой лук. В самый ответственный момент он хрустнул и сломался. Думаю, без Валерки эта пакость не обошлась. Сначала я сильно расстроился, а потом, спустя много лет, вдруг понял: а нечего было гневить Бога – стрелами выше маковки храма пулять!

Я продолжал поиски лучших друзей. Однажды деревенские пацаны устроили настоящую битву – начали кидаться друг в друга кусками кирпича, который выковыривали прямо из кладки старой церкви. Почему-то и я втянулся в это «сражение», встав на сторону тех, кто был в меньшинстве. На беду, случилось это ровно за день до приезда мамы – меня подбили в тот момент, когда я нагнулся за «снарядом». Ребята как ни в чём не бывало встретили её словами: «Вашему сыну голову пробили кирпичом!» Бедная мама примчалась домой в ужасе, ожидая худшего. К счастью, всё обошлось лёгким касательным ударом и даже без сотрясения мозга – должно быть, он был для этого слишком маленьким. Надо ли говорить, что «правительство» в составе бабушек и мамы наложило строгие санкции на моё общение с местными хулиганами?

Был ещё один запоминающийся случай – на весенних каникулах. Когда я случайно познакомился у пруда с первыми встречными ребятами, мы, будто это разумелось само собой, решили покататься на самодельном плотике. Конечно же, из всей команды исследователей нашего собственного озера Титикака именно я упал в ледяную воду и вернулся домой насквозь мокрым. К удивлению бабушек, я даже не простудился, и потому меня не ругали – только строго-настрого запретили встречаться с остальными членами экипажа.

Запомнилась и дружба с ребятами «с Подгоры» – так звали район на окраине деревни. Летом гусеничные тракторы таскали дёрн на прицепах из стальных листов. Мы катались на них в облаках пыли до самого заката. Домой я приходил грязный, как трубочист. Меня мыли в тазу на улице холодной водой: бабушка не пускала ночевать с «чёрными ногами», пугая цыпками – болезнью, которую, по её мнению, приносила грязь.

Однажды я споткнулся при погрузке на прицеп. Лист железа, сточившийся от вечного трения о землю, превратился в настоящую гильотину. Хорошо, что обошлось всего лишь порезанным пальцем на ноге, а не отрубленной головой. Глубокая рана с обильным кровотечением, к сожалению, поставила точку на моих подгорных приключениях тем летом, а заодно и на дружбе с новыми товарищами. А ведь мы только начали строить настоящий шалаш!

Были и другие знакомые. Но, кажется, они больше хотели покататься на моём стареньком мопеде, доставшемся от деда, чем дружить по-настоящему. С виду эти знакомые казались вежливыми и культурными, чем особенно нравились моим родственникам: те были готовы чуть ли не подарить им мой мопед. До чего же пай-мальчики были приветливыми и улыбчивыми! «Аж тошнит!» – любила выражаться моя мама. В итоге их тоже исключили из списка моих контактов: видимо, я оказался недостоин общения с «хорошими» мальчиками.

Когда в младших классах школы нам задали сочинение на тему «Мой лучший друг», я выбрал Кифирчика – так мы звали моего сверстника по фамилии Никифоров, жившего по соседству. Оба его родителя трудились на совхозной ферме: мать – дояркой, отчим – разнорабочим.

Мы часто наведывались в коровник, где, зажав нос, пили парное молоко прямо из-под коров в условиях, мягко говоря, далёких от стерильности. После этого непременно прыгали с крыши сарая в бурьян или бродили по кладбищу: других развлечений у нас особо и не было. Что именно я тогда написал в сочинении, уже не помню, но, судя по всему, выходило, что мы с Кифирчиком – не разлей вода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.