Лев Белин – Травоядный. Том III (страница 40)

— Капитан занят!

— Вы…! Я сержант Королевской портовой стражи! — завизжал куницид от возмущения.

— Пф-ф… — усмехнулся Уггель и сплюнул тому под ноги. — А как насчёт сразу двух сержантов Королевской портовой? — спросил он, тряхнув топором.

— Да я вас…! — закричал куницид.

— Уггель, прекрати! Тебе стоит быть более учтивым! — откликнулся я, даже не поворачивая головы. — Хатис, дождись Сура.

И иду мимо своих сопровождающих. Криш и Эдра всё ещё лежат на досках, но теперь подперли головы лапами и смотрят за происходящим. Эд нервно поправил очки, крепче стиснув бумаги в руках. А я остановился перед куницей и медведидами.

— Прошу прощения. Он провёл много месяцев в море, огрубел, сами понимаете, — учтиво проговорил я.

— Да что эти береговые крысы понимают… — пробубнил Уггель.

«Так, переигрываешь», — подумал я.

— Имя! И по какому праву вы швартуетесь в этом порту⁈

— Моё имя Марк Авелий, — ответил я и сделал пару шагов навстречу, одновременно раскрывая Вторую сферу Ветра.

Энергия тут же наполнила тело, пространство начало вибрировать. Окружающий воздух словно стал тяжелее. Им нужно было показать, кто перед ними.

— Лицо, покажите! — куда менее решительно потребовал куницид. Его ручные медведи уже не выглядели внушительно, ощущая исходившие от меня потоки энергии.

«Надолго меня не хватит, нужно заканчивать», — понимал я.

— Прошу прощения, но я не могу, — спокойно ответил я.

— По закону Его Величества Райна Доброго… — начал тот.

Но его резко перебил Эд:

— Закон не предполагает подобный досмотр со стороны портовой стражи. В ваши обязанности входит поддержание порядка и правомерности грузов, приходящих в порт.

Тот бросил злобный взгляд на птицлинга, но Эд встретил его с достоинством, стоя за моей спиной.

— Но причину же я могу узнать? Или мне стоит позвать Городскую стражу? У них такие полномочия имеются.

— Конечно можете, — кивнул я. — Боюсь, моё лицо изуродовано болезнью.

— Какой же? — спросил он.

— Чёрная чума. Верхние слои шкуры темнеют, волосы опадают, а поверхность испещряется, словно изъеденная червями, — на его лице тут же появилось отвращение, значит, всё как надо.

— Тогда я хотел бы проверить ваши грузы, — не сдавался он.

— А это не требуется! — прогремел кабанид, шедший в компании Сура позади. — Думаю, адъютант начальника порта вполне способен справиться с подобной задачей!

«Тц…» — вот какое выражение появилось на морде хитрой куницы.

— Венсаль, ты как всегда вовремя, — прошипел тот.

— Это моя работа — появляться там, где я необходим. К тому же, «Скупую» я знаю, а вот и её новый квартирмейстер, — он махнул на огромного варанида, так что вся компания тут же стушевалась. — Я уж проверю приемлемость грузов. Можете быть свободны, сержант Трохе.

— Пф-ф-ф… Трохе… — прыснул Уггель.

Куница бросила взгляд на меня, на адъютанта, и он прям сочился ядом. А вот и та самая кондиция.

— Господин Трохе, можно вас? — я тут же подхватил куницу под локоть и провёл чуть дальше по пирсу. У него даже сопротивляться возможности без урона репутации не было. — Я всегда уважал столь бдительных служителей закона. И хотел бы поблагодарить вас за вашу службу, — из одного из внутренних карманов плаща я достал небольшой мешочек с монетами, но достаточный для щедрого пожертвования. — Прошу вас… — протянул я, немного звякнув.

Губы того сжались, глазки блеснули. Он сейчас получал то, за чем приходил первоначально. Только пройдя через излишние трудности, в тот момент, когда казалось, что уже не выгорит. А тут — как бы действительно похоже на благодарность.

«Я тут новенький, мне недоброжелатели не нужны. А вот друзья — очень даже. Пусть и такого качества», — размышлял я.

А ручка куницида скользнула, и мешочек быстро скрылся за пазухой кителя.

— Служу на благо народа Алого Горна, — поклонился он и посмотрел мне прямо в глаза. — Будем знакомы, капитан Марк. Но вам бы приструнить того волкида. У нас в Горне такого не терпят.

— Да, я поработаю над его воспитанием, — ухмыльнулся я.

«А позже он поработает над вашим», — подумал я.

Куница махнул рукой, и двое медведей закасолапили за ним. Я же вернулся к команде.

— Нас к глубочайшему сожалению прервали, — с поклоном проговорил кабанид. — Моё имя Венсаль Альтерье. Ношу звание адъютанта начальника порта и вашего ближайшего друга, как и любого капитана, входящего в наш порт. Но стоит признать, с Суром меня связывают более старые отношения, — улыбнулся он.

«Знаю, я всё уже знаю. Сур провёл мне подробный инструктаж по местным деятелям. И именно о тебе он наказал беспокоиться больше кого другого, — вспоминал я. — И теперь я и сам вижу. Такой воткнёт нож между лопаток, отберёт перед этим до ниток и в лице не изменится».

— Марк Авелий, новоизбранный капитан «Скупой», — легонько поклонился я лишь одной головой.

— Рад знакомству, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

— Безусловно. И как бы мне не хотелось поговорить подольше, мне уже пора. Оставляю вас на моего квартирмейстера. Он более чем способен решить все вопросы.

От вычурных речей у меня аж скулы свело.

— Не буду задерживать, — сказал Венсаль с очередным поклоном.

А мы пошли по пирсу к городу. Путь наш лежал в чётко определённые места. Та гильдия, на которую пал выбор, была вполне официальной, и в то же время найти её было не так и просто. И как говаривал Эд, первым местом, где стоит искать Языков — связистов гильдии, шепчущих и снующих в тени, — это паб «Три кота».

Вскоре ароматный порт с вонью соли, рыбы и дёгтя сменился запахом немытых тел, нищеты и дешёвого пойла. Как водилось, первые портовые кварталы — прибежище сброда, моряков и дешёвых шлюх для тех же моряков. Но тут были и мастерские, верфи и несколько больших производств, выпускающих клубы дыма из труб. И даже мощёная дорога была весьма сносной, а это многое говорило о городе.

«Наёмники, моряки, купцы, бродяги, мошенники, фанатики, — проговаривал я в голове, наблюдая за пёстрыми кучками народа и редкими одиночками, — стража, солдаты, шлюхи, школяры, батраки, рабочие, мясники».

Ещё одним признаком преуспевающего города было расслоение и разнообразие наполнения улиц, таверн, постоялых дворов и борделей. И в данном случае неплохо одетый купец-лис мог без проблем разминуться с каким-нибудь бродягой-котом. И способствовали этому многочисленные стражники. Неудивительно, что обходилось без стычек. Но мы лишь на главной улице.

— Капитан, сюда, — указал Эд в проулок.

Я уже знал, что главная улица звалась Портовой, уходя вплоть до самого королевского дворца. И все остальные обстраивались уже вокруг неё. Тут даже самая скудная и узкая подворотня носила имя и имела значение, лишь потому что когда-то была весьма обычной улицей. Но время распорядилось иначе. И сейчас мы шагали по грязной подворотне, зовущейся улицей Язычников. Именно сюда сгоняли всех местных иноверцев, вышедших из моды. И расписные стены домов напоминали о старых богах — тех, что помнили руны и любили младенцев на завтрак и девственниц на ужин.

— И как местный король вообще позволяет это? — говорил Уггель, рассматривая рисунки и руны. — В Дигоре всех под корень подрезали, даже пикнуть не успели!

— Возможно, именно поэтому Райна называют Добрым, он милосерден, — благоговейно сказал Эд.

— Не, он просто умён и практичен, — бросил я. — Вместо того чтобы истреблять язычников и играть с ними в партизан, он ограничил их права и возможности. Вероятно, тут же социальные и трудовые ограничения. А ведь равным стать так просто — лишь отринуть старых богов и жить счастливо в мире со всеми.

Да, я изучил культуру и историю местных племён и народов. Время у меня было, а капитан оставил неплохое наследство в виде книг и старых свитков.

— Да херня всё! Яйца у него мелкие! Не люблю тех, кто только и может языком работать! — возразил Уггель.

— Зато женщины любят, — усмехнулся я.

Остальные тоже посмеялись, а близнецы обсуждали владение языком всю оставшуюся дорогу. И когда мы забрались в самый тёмный закоулок, наполненный смрадом разложения, мочи и браги, перед нами показалась качающаяся ржавая вывеска паба. Окна были застланы мутной плёнкой из желудка какого-то животного, дверь скрипела, впуская нас внутрь.

— Хайс, ещё посетители! — бросила щербатая официантка из газелей, стоя за грубо сбитой барной стойкой.

Вдоль стены расположились широкие столы и квадратные поменьше в зале. Мы сразу же облюбовали один из более-менее приличных столов и стали ждать. Местные обитатели тайком бросали на нас заинтересованные взгляды, на миг отрываясь от своего вонючего пойла.

— Сколько? — басовито бросил белый медведид, обливаясь потом. На нём был кожаный фартук, заляпанный сухой кровью, а левый глаз подёргивался.

— Пятеро, — отвечала официантка.

— Так хера ты ещё тут⁈ Пошла обслуживать!

Газель без желания оторвалась от подпирания стойки и подошла к нам.

— Выпить, пожрать? — спросила она таким тоном, будто мы ей уже были должны.