Лев Белин – Травоядный. Том I (страница 45)
— Хорошо, парень. — ответил Афелий.
«Спасибо, старик», — подумал я, но говорить не стал.
— А теперь научи меня, чему планировал.
— Тогда начнём!
Глаза заслезились, мир помутнел и закружился, покрываясь рябью зелёного пшеничного поля и чистого голубого неба.
Я знал, что меня ожидает следующий эпизод моей жизни, и чувствовал металлический запах крови.
Где-то вдалеке завыл одинокий отбившийся волк. Я стоял, тяжело дыша и прислонившись спиной к широкой кроне кедра, сжимая в руке окровавленный кинжал. По левой руке стекали речки крови из широкой раны на плече, в ноге торчал кусок заточенной деревяшки.
— Ну что, Марк? Ха-ха… — заговорил стоявший напротив парень лет двенадцати, вся его рубаха пропиталась кровью от широкой от плеча до рёбер раны. Он тяжело дышал, но не отпускал обагренного моей кровью кинжала, — Вот так… ха… получается, и закончится наша дружба?
О чём он? И тут же в меня хлынули воспоминания, отделяющие встречу с Афелием до этого момента.
«Обряд Чести, значит, так его у нас называли. Благословленная Мёртвыми богами и патриархом традиция, Посвящение в воинов клана. На деле же — бойня детишек, только оторвавшихся от мамкиной сиськи!» — подумал я с неприязнью.
— А разве нам обязательно драться? — спросил я.
Рана на руке не глубокая, нога тоже с трудом двигается, усталость берёт своё. Стойте… я вспомнил… нужно время! Немного времени!
Он дёрнул кинжалом, словно приманивая, но я не двигался. Тогда он решил-таки ответить:
— Нас осталось всего одиннадцать, и кто-то один должен умереть! А я не горю желанием стать Восставшим и вступить в Чёрные отряды.
«А придётся! Ох, не это».
Я медленно потянулся к энергетическим потокам Эфира, начав протягивать от канала тонкие нити, словно энергетические паутинки.
— Неужели справиться со мной легче, чем с кем-то другим? Я оскорблён, дружище! — наигранно сказал я.
Точно! Я его помню. Цирис, мой… друг… и моя первая жертва.
— Ну нет, ты не слабак, уж я-то знаю. А ещё я знаю каждую твою слабость, — его голос звучал ровнее, значит, он уже начал черпать Эфир и восстанавливать тело! — Оставшиеся объединились в группы, с ними совсем не совладать. Так что не держи зла после смерти, просто у меня нет другого выбора. Либо я — либо ты.
Тонкие нити Эфира принялись заживлять рану, затягивать порез, запекать кровь. Контроль тела и управление Эфиром — вот чему меня обучал Афелий, и он был в этом лучшим.
Но нужно было ещё немного времени.
— Что же скажет мой отец? А? Думаешь, глава простит убийство наследника? — спросил я, но не надеялся, что это подействует.
Так и вышло:
— Ха-ха! Твоему отцу плевать на своих детей, четверо твоих братьев и трое сестёр пропали, а он и пальцем не пошевелил! И обряд Чести священен, благословлен им самим. И если уж ты тут сдохнешь, то это только твоя вина и весьма неприятный удар по репутации главы, — без толики сожаления или сомнений сказал он.
Я начал чувствовать, как энергия Эфира медленно вытаскивала деревяшки из тела, а вместе с тем и любые инородные вещества и элементы, оберегая от заражения. Параллельно я направил Эфир на разогрев мышц и обогащение кислородом. К моменту, как я закончу с раной на ноге, можно будет заканчивать этот фарс.
— А ты и рад, не так ли? Твой отец, мой дядя, следующий на посту главы, если не будет наследника. Значит, всё из-за него?
— К сожалению, всё не совсем так. Мой отец идиот и слишком предан главе, — он начал медленно приближаться, — Но все эти слухи о том, что глава увлекся Тёмными искусствами и… В общем, чести ему не делают, и это лишь вопрос времени, когда его сместят.
С раной на ноге почти покончено, я сжал кинжал и сконцентрировался, обостряя все чувства. Ноги чувствовали каждую вибрацию, любое его движение, я слышал стук его сердца и движение крови по венам.
— Знаешь, я и сам был бы рад, что бы вы зарезали моего отца, как свинью. Только вам это не под силу, — ответил я и напряг мышцы ног, а корпус сместил вперёд.
— О чём… — закончить он не успел.
Весь свободный Эфир я отправил в ноги, пропитал им каждое мышечное волокно, обволок связки, оберегая от разрыва, и пропитал кости, не способные выдержать такой нагрузки. И на мгновение словно исчез из этого мира… Всё растворилось, обрело растянутые очертания, и только усиленные рефлексы помогли мне сориентироваться в мире сверхчеловеческой скорости. Всего доля секунды, и мой единственный друг стоит с ошарашенными глазами, а из его горла вытекает кровь.
— Вы слишком слабы. Только я способен убить этого ублюдка…
Я слышу, как он падает на колени, и тело ложиться на землю. Слышу бульканье, словно в котелке с похлебкой, и хрипы, скребущие по душе. Но мне всё равно, уже очень давно. Наверное, тогда, в детстве, когда это произошло, я, может, даже плакал или хотя бы сожалел, что не смог поступить иначе. Но сейчас у меня есть ещё дела… Я не собираюсь больше быть пленником обстоятельств, рабом судьбы.
— Раз мне был дан шанс, я сделаю всё, чтобы не профукать его, — сказал я, смотря в небо, — Не ради жизни, но вопреки смерти.
Мир начал темнеть, а я слышал отдаленные звуки: крики и возгласы, топот ног и улюлюкивания. Толпа бесновалась и кричала: «Заяц! Заяц! Заяц!» Декс ждал меня, я знал, что нужен там, как бы мне не хотелось вернуться в то воспоминание к матери, она мертва. А мой отец… Я знаю, что убил его, хоть и не помню, как, но я это знаю. В этом мире у меня больше нет дел, и я отпускаю его.
Прощай, матушка, Афелий и Цирис…
Интерлюдия
— Чего ты там возишься?! — с раздражением рявкнул Штрат, поклацывая клыками.
Алонсо же не спешил, рассматривая необычный серо-синий цветок. Он натянул очки на длинный тёмный клюв и внимательно изучал записи в своём дневнике, что-то бубня под нос:
— Шестнадцать сантиметров… толстый стебель… лепестки нежные, слегка покрытые влажными выделениями… источает аромат аниса и железной коррозии… вероятность токсичности высока…
Он снял со спины сумку и начал доставать оттуда различные штучки: несколько стеклянных контейнеров, небольших, в несколько раз меньше ладони; небольшой нож и спиртовой раствор, пару щипцов, небольшую садовую лопатку и светлую материю.
Штрат тяжело вздохнул и брякнулся на задницу у широкого дерева, покрытого мхом. Он привык к таким вещам, его товарищ вечно (как он думал) тратил время не на дело, а на очередную бесполезную херню. Вечно задерживал его на заданиях, копаясь в земле и бегая за насекомыми.
Алонсо подкопал цветок и принялся изучать корневую систему:
— Стебель под землёй около шести сантиметров… корневые придатки расходятся от плодоносной луковицы… диаметр… четыре сантиметра… — бубнил Алонсо, он взялся за инструменты и принялся методично расчленять цветок, — Сок жидкий, источает пряный, но приятный аромат… мякоть желеобразная, текстура плотная.
Штрат вновь вздохнул, хотя в этот раз это больше было похоже на рык. Чем дольше Алонсо возился с гребанным цветком — тем сильнее сходились чёрные косматые брови, он то и дело сжимал механические лапы, скрипя шестеренками. Этот звук нервировал его сильнее, чем гений Алонсо, но ещё больше его нервировала тишина глухомани Хансийского леса. Эти места кишат тварями всех мастей, но вместо того, чтобы быть начеку, его товарищ-ворон беззаветно чёркал что-то в дневнике, совершенно не следя за обстановкой.
Но, как и всегда, его терпению пришёл конец! Он заскрипел челюстями, ноздри подергивались. И только он собирался высказать товарищу всё, что думает об его увлечениях, как тот резко вскочил, закинул всё в рюкзак и сказал:
— Ну что, Штрат? Отдохнул? Нам же спешить надо! Поднимай уже свою задницу! — прошипел воронид.
— Ах ты петух! — бросил волкид и пошёл на товарища.
Его механические руки пришли в движение, сотни пластин, обитых внахлёст друг на друга, задвигались, словно под ними были реальные мышцы, а не сложнейший механизм с десятками чар, связанных друг с другом в безумной системе. Вены на его шее вздулись, глаза налились кровью! Этот урод постоянно проделывает одно и то же, словно специально ждёт! Но в этот раз он ему покажет, прикончит этого умника, и конец его страданиям!
Но Алонсо не отступил, вместо этого откинул подол плаща и плавным, но резким движением вытащил шпагу! Тем временем щели между пластинами на руках Штрата принялись тускло светиться яростным красным светом — безумной энергией души, наполняющей железки и придающей им колоссальную мощь! Алонса запустил левую руку в небольшую кожаную набедренную сумку и выудил четыре флакона, по одному между пальцами!
— Ну давай, дуболом тупорылый! — прошипел Алонсо, прочертив несколько линий в воздухе, — В этот раз один из нас сгинет в пучину пустоты!
— Нет! Ты просто сдохнешь! — рявкнул Штрат и активировал Дар — раскрыл первую Сферу души.
Его тело начало увеличиваться, мышцы начали наливаться силой! Даже механические руки преображались, каждая пластинка множилась, они удлинялись и покрывались тонкими шипами между пластин.
Первая Сфера — Изменение.
— Эм, я вообще-то имел в виду то же самое… — пренебрежительно сказал Алонсо и залил в клюв два пузырька, одним облил руки, а другой оприходовал на клинок.