Лев Белин – Новый каменный век. Том 2 (страница 9)

— Ты там думай себе что хочешь. Но пока рана не заживёт — никуда со стоянки. Ни ногой. Или тебе не хватило того, что было?

— Но… — попытался я возразить так же, как обычно пытался возразить сам Белк.

— Нет! — Белк тут же перешёл на повышенный тон, не терпящий несогласия. — Даже если придётся ещё раз отбить тебе голову! В последние дни с тебя достаточно. Все и так шепчутся, как улей, а скоро ещё переход. И если ты думаешь, что это будет так же просто, как по долине… то тебя пожрали духи глупости.

— Точно, улей! А ты можешь…

— Нет! — рявкнул Белк. — Со стоянки никуда, Горм ясно… — он тут же осёкся.

— Так это Горм сказал? — спросил я.

— Ха… Да, Горм, — выдохнул он. — И я прослежу, чтобы так всё и было.

«Если уж Горму пришлось дать такое распоряжение, значит, он ценит меня больше, чем я мог рассчитывать в такой срок. Думаю, можно до перехода побыть „примерным“ членом общины. Да, таким образом у меня сокращается список возможностей, но это открывает перспективы в других направлениях. Да и, если серьёзно, нужно уже дать ране нормально зажить».

Да и вообще, похоже, с этим телом мне передалась юношеская неиссякаемая мотивация и вера в собственную неуязвимость. С первых дней я буквально ежедневно на грани, пора и передохнуть.

— Как скажешь, — покорно произнёс я. Но потом добавил, глядя ему прямо в глаза: — Но тогда ты мне кое с чем поможешь.

Белк закатил глаза к небу, словно взывая к духам о терпении. Но в его молчаливом стоне я уловил знакомое, уже почти привычное согласие. Канк наблюдал за нашим обменом с возрастающим интересом, явно пытаясь понять, кто здесь на самом деле главный.

А я подумал: «На том свете передохну! А сейчас у меня ещё много дел!»

— И что ты хочешь? — спросил Белк.

— Ну, если ты и Канк не против, мы могли бы потренироваться с пращой.

— Да! — звонко воскликнул Канк.

— Тихо! — шикнул Белк. — И всё? — Он прищурился, зная, что это как-то мелко для меня.

— А ещё ты научишь меня обращаться с копьём, — сказал я.

Где-то в подкорке этого тела уже должны были иметься знания о таком фундаментальном навыке, осталось их только пробудить — уж мышцы не должны были забыть.

— Хорошо… — согласился он, словно ожидая подвоха.

— А ещё мне понадобятся несколько дротиков, прямое обработанное древко, вот такой длины… — я показал руками. — Немного жил, пару костей и, наверное…

— Ещё что-то⁈ — выпучил он глаза.

— Нет, это всё, — улыбнулся я.

Но в душе я был серьезен.

«Я никаким образом сейчас не смогу составить конкуренцию ни в прямом столкновении, ни на охоте любому из племени. А охотиться придётся, как и защищаться в случае опасности. Тогда в лесу мне чудом удалось остаться в живых. В следующий раз может так не повезти, — понимал я. — А если я не могу превзойти охотников общины в физической силе, в умениях и опыте — нужно использовать голову. Это мой единственный шанс. И после пращи нужно овладеть тем, что усилит меня в разы».

— И зачем тебе это всё? — спросил Белк.

— Чтобы бросать дротики, — просто ответил я.

Канк и Белк скривили лица в явном непонимании. Но им предстояло первыми увидеть то, про что Архимед когда-то сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». И теперь мне предстояло перевернуть этот первобытный мир.

Дорогие читатели, спасибо, что поддерживаете и пишете приятные слова. Я каждый день стараюсь для вас. Иногда могу задерживаться, но стараюсь писать так много, насколько вообще могу. Я не хочу, чтобы эта история писалась лишь для набивания знаков. Каждое действие, каждое решение имеет причину и последствия, даже если это непонятно в моменте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы в тексте. А ваш лайк — лучшая мотивация и очень помогает продвижению книги. И я искренне ценю ваш интерес. И конечно, читаю все ваши комментарии, пусть и не всегда отвечаю. Спасибо вам.

Так же, вот и дополнительная глава)

Глава 6

Я сидел в полумраке шалаша, поднося к губам ребёнка костяную плашку. В ней плескался тёплый, наваристый костный бульон, и, самое главное, этот бульон не нёсся на всех парах наружу. Ребёнок ел не слишком аппетитно, маленькими глотками, но ел.

Большинство симптомов постепенно слабело, температуры почти не было. Потихоньку Змей-Пожиратель уходил из дитя. Но он всё ещё был слаб: глаза запавшие, хотя в них уже появился блеск. Мы смогли подавить обезвоживание, дать телу силы бороться с инфекцией, а главное — восполнить жизненно важные электролиты. А значит, самое трудное пройдено. Дальше главное — поддерживать его до выздоровления.

«Хорошо, что мы занялись этим вовремя, — думал я. — Это сильно снизит смертность от этой напасти. Но… они не исчезнут. Не всякий организм справится даже с поддержкой».

Меня должно было радовать то, что мы смогли помочь этому ребёнку. Но радоваться я не мог. Это просто увеличивало шансы победить Змея, но в этом мире было ещё много чёрных духов, подобных ему. И большинство из них неминуемо будут вести к Той стороне.

Сейчас была моя дневная смена. Уна, измученная до крайности, отдыхала. Даже учитывая наши договорённости, мне приходилось почти силой выпроваживать её. Она обладала невероятно редкой… эмпатией, но совершенно не знала меры. Она и так проводила с ребёнком каждую свободную минуту, а ведь на неё ещё сыпались просьбы от других членов общины: ушибы, порезы, женские недомогания.

Ита будто совсем опустила руки. По общине говорили, что она чуть ли не плюётся, когда её просят помочь. Такая вот форма протеста, которая приносит вред всему племени. По сути, сейчас Уна была единственной травницей, и это бремя давило на неё.

Ранд в соседнем шалаше тоже не проявлял признаков ухудшения состояния. Он, конечно, жаловался на зуд под повязкой, на боль и на то, что нога «немеет», но это были скорее хорошие признаки. Краснота потихоньку спадала, отёк уходил. Никаких полосок гноя, никакого неприятного запаха. Главное было пережить эти первые критические дни.

Был ещё один маленький, но важный успех. Мне удалось убедить Уну омывать руки — не в жилище перед уходом за ребёнком, а на улице перед входом, у всех на виду. И так же делать перед едой.

Мы организовали вчера вечером небольшой «умывальник» у входа в шалаш: мех с отваром, который регулярно обновлялся. Она уже была убеждена, что эта процедура «отталкивает проклятье Змея», и выполняла её с почти религиозным рвением. Постепенно они найдут связь с тем, что Уна не болеет, а дети выздоравливают. Особенно на контрасте с другими. Именно так, эмпирически, я планировал вложить в них эту привычку. Просто ткнуть, как котят, в умывальник вряд ли будет эффективным. Я буду действовать через пример, через веру и авторитет.

Но как бы ни складывались дела, внутри меня роилось беспокойство. Утром, после того как я покормил Ветра и отправился на ручей умыться, я видел охотников. В том числе и Ваку. Они отправлялись на охоту, взяв копья, дротики и несколько шкур для переноски. И хотя я не видел самого боласа, у Ваки в руках был небольшой, туго свёрнутый сверток из кожи. Там могло быть что угодно, но я рассчитывал, что там именно то, о чём я подумал.

«В такие моменты аж помолиться хочется, — подумал я. — Если приведёт не ту, что нужно, придётся как-то докидывать признаков и отличительных черт. Да и если будет коза с лактацией, она может быстро прекратиться. Нужно продвигать, что Белому Волку нужно больше даров…»

Я боялся вот так сразу навалить на охотников кучу требований к «дару». Лучше постепенно: пару дней волчонок ещё сможет посидеть на необычной диете.

Я аккуратно вытер губы ребёнку кусочком мягкой проваренной кожи и отложил плашку. Малыш уже засыпал, его дыхание стало ровным и глубоким. Я сидел в тишине, прислушиваясь к звукам стоянки снаружи, и ждал. Ждал возвращения охотников. Каждая минута тянулась невыносимо долго.

Но я всё же вынужден был сделать вывод, что такое ожидание — не самое полезное времяпрепровождение. Поэтому, когда ребёнок уснул покрепче, я уселся поудобнее на шкуры у входа, чтобы ловить дневной свет, и принялся за дело.

Материалы, добытые Белком, лежали передо мной, и я до сих пор удивлялся, как ему это удалось. Раздобыть всё нужное прямо перед переходом, когда каждая палка и каждый ремень на счету, вряд ли было просто. Особенно учитывая то, что я уже слышал о Даке и видел сам. Хотя Белк умел расположить к себе, этого не отнять. А может, и мои авантюры с пращей и боласом тоже возымели скрытый эффект — кто его знает. Главное, что у меня было всё необходимое.

«Да и вчера многие с интересом поглядывали на наши тренировки, — вспомнил я. — Тот же Дака не стесняясь поглядывал, как Канка метает камни с помощью пращи».

Канк, к моему удивлению, проявил изрядный интерес к праще и даже пришёл ко мне с утра, чтобы потренироваться. Белк, правда, всё ворчал, что с копьём у него получается куда лучше, и это «никак не связано» с тем, что он всё не мог управиться со злополучной пращей и набил ещё пару шишек. Да, конечно, никак не связано.

— Так… — прошептал я, — и что мне с этим делать?

Передо мной лежало то, что должно было стать основанием — толстое прямое древко из крепкой древесины, уже хорошо обработанное. Оно было обожжено, отшлифовано и пропитано жиром, отчего дерево приобрело тёмный насыщенный оттенок. Длиной оно было чуть больше моего предплечья.