«Letroz» Вадим Смольский – Кенотаф (страница 15)

Смит невольно вытаращился, слыша всё это. Кортни хоть и не производила впечатление зашкаливающей адекватности, но, как он сегодня уже убедился, могла за себя постоять. Во всяком случае, текущая Кортни могла. Точно так же, как «текущая» агент «К» не вызывала желания её постоянно бить. Максимум преподать пару уроков вежливости.

– Ой, прости! – притворно извинился агент «Д». – Ты, наверное, думал, что попал к ангелам во плоти, да? Что мы тут все блюём радугой и срём карамелью… Прости, что разрушил иллюзию насчёт нас.

И вновь у агента «С» родилось и сразу же умерло желание в это углубляться. Интуиция подсказывала ему, что не только у него или Кортни есть «мрачная» история. Скорее всего, такая тут была у каждого без исключения и, вероятно, даже не одна.

Смиту вспомнилось его собственное прошлое. Вот чего-чего, а проступков, вызывающих стыд, злость и осуждения в нём хватало с запасом. И, разумеется, там наверняка бы нашлось что-то, даже много «чего-то», за что получить пару раз по рёбрам было бы вполне полезно.

– Местные будут не в восторге, – заметил Смит, меняя тему разговора.

– Нашу тачку они спалили, так что будем считать, что мы в расчёте.

– У них там в машине и вправду могут быть какие-то аномалии? – по пути обратно уточнил агент «С». – Или что-то такое?

– Да какое там! – фыркнул Джек. – Кто разведке даст что-то? Им в телеге пишут, что снимать, где и когда – всё! – Он призадумался. – С другой стороны, среди разведки есть всякие «идейные», типа культистов или сектантов. Кто их знает, чего они могли с собой притащить? Ай, ну его – спалим и всё. Так проще и безопаснее.

Упоминание культистов снова вернуло Смита в тот день, когда он был ещё Семёном. Когда погибла Лиза. Она что-то такое упоминала. Да и кто-то кричал тогда на некоего «Джека».

– Ты случаем не помнишь задание, когда на вас кран падал?

– Забудешь такой денёк! – вздохнул агент «Д», мгновенно поняв о чём речь. – Жопа, а не день. Тебе-то чего?

– У меня человек близкий погиб от этого крана.

Джек пару секунд смотрел на Смита очень странным, как будто бы неприязненным взглядом. После чего, сделав лицо непроницаемым, коротко сказал:

– Бывает.

Агент «С» прикусил язык, сообразив, как эта ситуация могла выглядеть со стороны. Он как будто бы навязчиво пытался поделиться своим горем с человеком, который не против поговорить о работе, о коллегах, но в душу не лезет и к себе посторонних не пускает.

***

Разливайка «Живое пыва» Энмалеста, вероятно, являлся самым популярным местом в городе сразу после магазина. Людно здесь оказалось и этим днём, даже несмотря на весьма ранее время. Только-только начинался десятый час.

Заметить это, впрочем, было под силу только самым наблюдательным или тем, у кого имелись часы. Десятый час дня в Энмалесте ничем внешне не отличался от предшествующих. Время здесь медленное и незаметное, обволакивающее. Как туман.

Снаружи разливайки шумная компания из шести предельно неопрятного вида мужчин никак не могла понять, кто из них сегодня платит за остальных. Дело ещё не дошло до драки, но к именно к ней всё двигалось, пускай и неспешно.

Виноват, как это ни странно, оказался Джек и даже в каком-то смысле вполне справедливо. «Проставляться» не хотел давнишний водитель трактора, которому достались дорогие часы. А не хотел он этого делать, потому что его дружки банально собирались пропить «ролексы», причём не особо торгуясь.

Поняв, как обстоит дело, и сообразив, насколько не вовремя они тут оказались, Джек и Смит постарались незаметно просочиться мимо. Однако шесть пар глаз – это шесть пар глаз. Никакие костюмы и никакая тауматургия не помогут ускользнуть от такого концентрированного внимания. Даже если глаза с самого утра уже не в лучшем состоянии.

– Э-э-э, сударь, – довольно неожиданно начал один из пьяниц, – не соизволите ещё раз оказать нам небольшую услугу?

Он пытался говорить именно с агентом «Д», но ввиду плачевной фокусировки внимания получалось так, что обращался он левее, практически к агенту «С». Возможно, поэтому-то костюмы и не сработали. Сложно расфокусировать внимание, которое и так уже расфокусировано донельзя.

– Мы в накладе не останемся. За нами не убудет! Если перенести чего надо или оказать иного рода услугу. Вы только скажите!

Смит слушал это и не мог поверить своим глазам, ушам и даже носу. Говоривший выглядел как типичный «алкаш» неопределённого возраста. Соответствующе вёл себя и даже пах вполне ожидаемо для человека подобного образа жизни. Но говорил он натурально как литературный персонаж. Причём как персонаж литературной классики времён русского «золотого века»!

В прошлой своей жизни агент «С» провёл достаточно времени с такого вида людьми, чтобы очень хорошо и на многочисленных примерах знать, как они говорят. Характеристика «невнятно» на самом деле являлась почти наивысшей из возможных оценок. Она подразумевала, что говорить мешают всего лишь отсутствующие зубы, сломанный нос или иные проблемы с речевым аппаратом. «Сбивчиво» оно же «непоследовательно» также являлось неплохой оценкой, означавшей, что мозги, хоть какие-то, ещё есть. И конечно же, ни в одном случае речь не шла про литературно правильную речь.

Остальные из компании алкашей молчали, но что-то на уровне интуиции подсказало агенту «С», что хоть они и не выглядели как спившиеся литераторы, но выражались не менее высокопарно.

– Мужики, я всё понимаю – трубы горят, а мотор требует смазки, но имейте совесть, – попытался отказать Джек. – Я вам вчера и так дофига подкинул. Вы столько за год не выпьете!

Удивительно, но из всего сказанного пьяница оскорбился отнюдь не отказом, а самым первым словом. И эта оскорблённость, похоже, была абсолютно искренней, без грамма притворства. Пьянчуга даже сумел посмотреть прямо на агента «Д».

– Какой же я тебе мужик? Что, я на мужичье похож? Что, по-твоему, перед тобой землепашец, скотовод или лесоруб?

Смит понял, что тут происходит, но Джек ответил первое, что ему пришло на ум гораздо быстрее. И, разумеется, это было сказано с пренебрежением человека, разговаривающего с опустившимся до попрошайничества пьяницей.

– А ты что, барин какой?

– Он и есть какой-нибудь барин, – шепнул агент «С».

Оказавшись на работе в Организации, Смит волей-неволей был вынужден признать, что его кругозор содержит огромное количество иллюзий и обманов. Намеренных и не очень. Тауматургия как самый яркий тому пример. Магии нет, но вообще-то есть, и она даже работает. Причём не сказать, что по каким-то слишком уж сложным правилам.

То же самое касалось и самой Организации. Заговоров не существует, а вот всемирная секретная структура, занимающаяся всем аномальным в самом широком смысле – ещё как. И похожая история касалась очень многих вещей, ранее казавшихся сущим бредом.

Поэтому к новым идеям агент «С» подсознательно был открыт. Иначе бы его давным-давно накрыла дичайшая фрустрация от разрыва всех имеющихся шаблонов. Невозможно оставаться в своём уме, когда всё, что ты знал, оказывается в той или иной степени неправдой.

Рассуждения, касаемо того, кто же это с ними говорит, показались бы обычному человеку сущим бредом. На то он и обычный человек. Для него и тауматургия – это такое странное, немного отдающее иностранным оккультизмом слово.

И всё же агенты находились в городе, который как будто бы застрял в прошлом. Они видели своими глазами – в Энмалесте жили люди, оторванные от остальной страны. И судя по отчётам Раджеша, население здесь не рождалось и не умирало, оставаясь на одном уровне уже добрую сотню лет. С такими-то вводными предположить, что пьяница перед ними – это просто некий дворянин, который навечно остался сорокалетним и в процессе существования спился, было вполне резонно и даже логично. Такое предположение объясняло вообще всё, начиная от манеры речи и заканчивая оскорбленным видом от сравнения с мужичьём.

Оставались, конечно, банальные вопросы на тему того, что тут происходит, почему, как долго и зачем. Но их Смит оставил «на потом». Сейчас же он приготовился к драке, начиная как можно незаметнее занимать выгодную для атаки и обороны позицию рядом с агентом «Д». Впрочем, Джек как раз драки с удивительным старанием избегал:

– Слушайте, моя вина – не подумал, с кем говорю. Ладно, подкину вам тыщенку, пойдёт?

На секунду воцарилась тишина. Пьяница как будто бы размышлял, что для него важнее – тысяча здесь и сейчас или оскорблённые чувства. Победила третья сторона – жадность. Ведь у того, у кого есть такие дорогие подарки и тысяча для впервые встреченного «алкаша», наверняка и ещё что-то найдётся.

– Ну-ка выверни карманы, милок. Хочу посмотреть, что там ещё есть.

– Снимай-снимай костюмчик-то! Не по тебе такой наряд! – поддакнул кто-то из собравшихся. – В чужое платье облачился, смерд!

– Эй, шпа-на! А ну уго-мни-тесь! – раздался окрик с заметным акцентом, прервавший сцену.

Пьяницы сразу же стушевались и, как было сказано, угомонились, резко найдя себе иное занятие. Кричала дородная, черноволосая женщина, загородившая собой двери в разливайку. Судя по её взгляду, обращенному на агентов, к ним она питала ещё меньше дружелюбия, нежели к завсегдатаям-дебоширам. С неприкрытой неприязнью и всё тем же странным акцентом, женщина спросила: