«Letroz» Вадим Смольский – Кенотаф (страница 10)
Мужчина собирался пробежать мимо, также направляясь к лестнице, но, заметив присутствие кого-то ещё, остановился как вкопанный. На его лице мелькнул страх, а затем огромнейшее облегчение. Семёну вообще показалось, что его каким-то образом узнали. Хотя они определённо не были знакомы ни в этой жизни, ни в минувшей.
– Это тот самый день… – пространно сказал мужчина и, словно поборов себя, потрепал растерянного Семёна по плечу. Так в дешёвых сериалах касались своего неожиданно нашедшегося спустя двадцать лет сына. Тем не менее жест казался вполне искренним и, похоже, был очень важен для мужчины.
– Береги себя, парень. – Он подмигнул и проследовал к лестнице.
– Кто вы? – крикнул вслед Семён.
– Да не забивай голову, парень! – посоветовали ему и куда тише добавили. – Я сегодня умру. Наконец-то умру!
В голосе чувствовался восторг человека, чья мечта всей жизни вот-вот осуществится. Ни тени тоски или тревоги, а ведь речь шла о смерти.
Семён не стал за ним гоняться. Хотя понимал, что задерживаться здесь тоже не стоит. Скоро приедут спасатели, полиция, скорая – к нему будут вопросы, на которые не хотелось отвечать. К тому же имелись дела поважнее.
Напоследок Семён вернулся в квартиру и попрощался с Лизой. Просто и коротко – она бы наверняка оценила такой подход:
– Прости, я не должен был приходить. Тогда бы… тогда бы всё было иначе.
И он ушёл. Не будучи гением, но и глупцом тоже, Семён понял, что случившееся – некий «намёк», гласящий:
– Старая жизнь осталась позади. Вернёшься, притворишься, что всё в порядке – будет только хуже. Ты, может, не умираешь, но люди вокруг тебя – ещё как. Двадцать четыре часа. Брюсов переулок, 15а. В любое время. С любыми вещами или без них. Мы ждём.
***
– А Сёма чё не сдох? – поинтересовалась Лиза обиженно. – Типа его кран не расплющил?
– Он не человек, – ответила Карен.
Вместе они находились в разрушенной квартире. Здесь же находилась пугающая, жутковатая, но такая обычная дверь. Вроде как. Семён, вернувшийся попрощаться, их даже не заметил. И что-то подсказывало Лизе, что дело не в отсутствии наблюдательности.
– Чё, как? – удивилась она. – Да мы росли вместе, я Сёму всю жизнь знаю!
– Когда на людей падает строительный кран, им свойственно умирать, – объяснила Карен флегматично. – Тот, кто не умирает, уже не человек. По этому определению твой Сёма не человек.
– Типо так было не всегда? – Ответа не последовало. – Херово ему, чё тут сказать.
– Да уж. – Карен помолчала недолго, глядя в пустоту, и устало спросила, указывая на дверь: – Идём? Нам пора.
– Да ёпт, и здесь торопят!
Глава 3 – Агенты
Холодное ноябрьское утро неторопливо наползало на Энмалест. Это происходило настолько медленно и невзрачно, насколько природа вообще была способна на подобную нерасторопность. Время здесь словно остановилось. И не только оно.
Над серым безжизненным городом нависли серые тучи. Ни солнца, ни ветра, ни неба – ничего не было кроме всепроникающей серости в каждом без исключения элементе пейзажа. Присутствовал в нём туман, довольно плотный и высокий, и тоже серый. Немногие капитальные городские постройки представляли собой конструкции из мокро-серого железобетона. И даже частные дома, составляющие подавляющую массу построек Энмалеста, с вершины окон общежития казались серыми – всё из-за листов шифера на крышах. Да и не сказать, что ниже наблюдалось какое-то буйство красок. Стены, покрашенные когда-то в далёком прошлом, ныне начисто выцвели, то есть стали серыми. Либо будучи сложенными из белого кирпича изрядно загрязнились, переняв общий тон местности.
Серым себя чувствовал и агент «С». Ночка у него выдалась так себе: его оставили дежурить или, проще говоря, быть «на стрёме». Проблемой было, конечно, не само дежурство. Не первое и явно не последнее. Проблемой не являлся и недостаток сна. И даже неприятные воспоминания о прошлом можно было пережить.
Дело состояло в резком перепаде интенсивности происходящего. Вечер выдался очень суматошным: тут и прибытие основной части команды, и беглое знакомство с ними, нападение, убийство Раджеша, уничтожение «транспорта», пропажа электричества, странный вой… Вот только потом была лишь серая, холодная, непроглядная, очень скучная ночь.
«Почему нападавшие отступили?» – размышлял Смит, пытаясь хоть чем-то занять время. – «Я бы нанёс ещё удар и ещё. Ликвидировать врага на своей территории сразу же, не давая ему развернуться и тем более приступить к осуществлению чего-либо. Это же самые азы любой тактики и стратегии!»
Но ничего такого не произошло. И похоже, что не собиралось происходить.
«Может, у нас есть некие союзники здесь? Но ведь и они ничего не делают. Я же в городе не первый день! С цветами меня тут, конечно, не встречали, но и не нападали в открытую. Странно…»
Постепенно размышления зашли в тупик. Энмалест и происходящее в нём оставались тайной, покрытой мраком, или, вернее, учитывая пейзаж, серостью. Мысль агента «С» вернулась к прежней теме, касающейся непосредственно города вокруг.
С точки зрения Смита – коренного москвича – Энмалест представлял из себя удивительно стереотипную русскую глухомань. Это место по большей части прочно застряло на стыке девяностых и нулевых. Некоторые отдельные сооружения, вроде «мэрии», сильно напоминавшей классический советский исполком, остались в ещё более ранних периодах истории.
Подобная оторванность от жизни была самым аномальным встреченным здесь агентом «С» вплоть до предшествующего вечера. Смит контактировал с местными в «мэрии», в магазине и возле пресловутой разливайки. С виду это не были какие-то монстры или хотя бы монстры в человеческом обличии. Обычные, невзрачные люди – классические жители глубинки. Хамоватые, глуповатые, со своим выделяющимся говором, нетерпимые к чужакам. Ничего не выдавало ни в них, ни в их поведении некой страшной, глубокой «тайны».
И всё же, как Смит убедился за прошедшую ночь, Энмалест и его обитатели были не так просты, какими пытались казаться. Они попались на банальном.
«У вас в центре города взрывается автомобиль, раздаётся жуткий вой, а вы… ничего не делаете? Ха! Не очень-то это по-человечески».
Случись подобное где угодно ещё: в мегаполисе ли, в городе, в посёлке или даже в захудалой деревне на десять человек – все бы местные на ушах стояли. Царила бы паника и неразбериха. Но только не в Энмалесте.
«Остов газели до сих пор чадит, вонища адская, но вам и до этого дела нет, да?»
Агент «С» даже не сомневался, что такой подход не изменится с наступлением дня. И только если кто-то отправится «разобраться» – вот тогда последует хоть какая-то реакция, и, может быть, сгоревший остов уберут с глаз долой.
***
В кармане Смита тихо завибрировал телефон, извещая, что он доблестно выполнил задачу уведомить владельца о наступлении семи часов утра. Хотя по впечатлениям постороннего наблюдателя «семь часов утра» либо ещё не наступили вовсе, либо наступили в Энмалесте уже часа три как. За это время пейзаж только самую малость стал светлее, оставаясь всё таким же серым и невзрачным.
Агент «С» резво спустился по единственной разблокированной лестнице вниз, к остальным. Всю ночь он провёл на пятом, последнем этаже общежития, наблюдая то в одно, то в другое окно за Энмалестом. Почти всё было тихо, а насчёт единственного за ночь исключения он собирался спросить у других.
Несмотря на рекомендации Организации и вчерашнее нападение, на ночь обосновались они именно на первом этаже. Во всяком случае там находилось их временное жилище. Хотя Кортни весьма непрозрачно намекнула, что в светлое время суток работать они будут или выше, или в подвале, или, как она выразилась: «где-то, блять, не здесь». С чем это связано Смит не знал точно, но догадывался, что она банально не хотела провоцировать местных, давая им даже формальный повод для недовольства. Ведь днём кто где сидит видно не будет, а вот ночью даже включенный ноутбук вполне заметен в тёмном провале окна.
Сейчас агенту «С» полагалось разбудить остальных, даже если они будут сопротивляться. Начал он с агента «К», невольно соблюдая иерархию отряда. Во сне Кортни, обычно дерзкая, довольно неприятная особа, представляла собой не более чем субтильную девушку с короткими волосами и острым личиком. Она по-кошачьи, почти калачиком, свернулась в своем спальнике так, что из него только голова торчала. Оттуда же раздавалось приглушённое, но очень довольное посапывание. Милая картина была бы, если бы Смит успел умилиться.
– Ты чё ёбнутый? – вскакивая на ноги, спросила у него, как оказалось, вовсе не спящая Кортни.
Вся «милота» ситуации мгновенно бесследно испарилась. Смутившийся такому повороту Смит деликатно отвернулся. Не то чтобы агент «К» предстала совершенно голой. Рубашка и невзрачные трусы – вполне «приличный» наряд. Но какие-то рамки агент «С» всё же пытался соблюсти, даже понимая, что этого не оценят. И не оценили:
– Я спросила, чем это ты был занят?
– Будил, уже семь утра…
– Ох, бля, спасибо, а я думала, что кто-то стоит надо мной, пялится и дрочит!
– Я не…
– Заткнись нахуй! – оборвала Кортни.
К этому моменту она успела не только одеться, но и даже закурить. Что удивительно, несмотря на то что весь процесс не занял и минуты, одежда пребывала в идеальном состоянии. Ни одной мятой части. Никаких лишних складочек или неправильно застёгнутых пуговиц. Аналогичная по сути метаморфоза произошла и с волосами. Без единого взмаха расчёски они оказались уложены в ту же самую что и накануне сложную, кажущуюся хаотичной систему.