Леся Рысёнок – Хозяйка поместья проклятого Дознавателя (страница 28)

Ребенок же бегал по хозяйству то в дом, то на улицу в штопанной-перештопанной кофте, явно с чужого плеча, перевязанной бечевкой юбке и вязаной шали, в которой дыр было больше, чем ниток, и таких же башмаках, жаждущих каши.

– Софушка, девонька, ты не злись и магию свою уйми, а то так ведь можно и проклятие наслать, – шептала мне старуха, утащив со двора.

Там стояла скамейка, на которую она опустилась и похлопала рукой по доске, предлагая мне устроиться рядом. Я не стала сопротивляться и тоже села ждать хозяев с документами.

Уж как она поняла, что мне уйти надо, не знаю. Наверно вид у меня был зверский, потому что староста после моего тяжелого взгляда сбежал, чуть ли не перекрестившись, а хозяин сделал вид “столько дел, столько дел” и скрылся в сарае с другими козлами.

Мне не просто проклясть кого-то охота было, а убить с особой жестокостью. С деревенских-то какой спрос, по ним видно, что они моего негодования не понимают и не разделяют, с их стороны все логично – кормили-растили сироту, так чего бы и выгоды с этого дела не поиметь. А при том, что помощница такая и самим пригодиться, значит за так отдавать и вовсе не резон.

А вот куда смотрел граф? Как можно совсем дитя замуж отдавать? Но может я не права? Под шепоток старухи и поглаживание моей руки, я успокоилась. Я чужачка тут и сужу со своей колокольни, не зная местных нравов. Может, девчушке замужем лучше будет? Вон она мелкая какая, явно недокормыш. Я встала и когда девчушка на этот раз с ведром в очередной раз проходила мимо, спеша куда-то, окликнула ее:

– Милая, подойди, пожалуйста, – помахала ей рукой.

Подошла несмело и с опаской, но улыбнулась приветливо.

– Чего госпожа желает?

– Как зовут тебя, дитя?

– Милайма, госпожа, – девушка поставила ведро у ног, чуть склонилась и присела, представляясь.

И вышло у нее это так естественно и изящно, несмотря на обноски, что я снова сон вспомнила, где мы с господином дознавателем на балу танцуем. Ох, не дай Бог, я же даже поздороваться не смогу, как приличествует воспитанной барышне. Нет у меня никаких манер и взять неоткуда, потому как самозванка и есть. И как меня еще не раскусили только?

– Милайма, скажи мне, ты замуж очень хочешь? – спросила между тем Ратола.

Девочка вздрогнула, голову опустила и молчит.

– Милайма? – напряглась я. Просто решила, что если ребенок сам того желает, то кто я такая, чтоб в чужую семью лезть.

– Я понимаю, что мне пора уже, и здесь я в тягость. Я не буду возражать и буду послушной женой, – девчушка опустила голову еще ниже, но голосок ее звенел от напряжения, а пальцы с обломанными ногтями нервно мяли подол.

Ага. Радости тут в помине нет и послушание явно напускное. К чему бы это? Я стала расспрашивать девочку о хозяйстве, кто тут есть, чем она занимается и учиться ли магии. Оказалось, что несколько лет, как положено, она провела в пансионе и дар контролировать умеет, а дальше учиться ей незачем, так ей тетка сказала и дядя с ней согласился.

– А кто твой жених, Милайма? Ты видела его? – спросила я чуть погодя, когда напряженные плечи ребенка опустились.

Девушку так передернуло при этом, что она не удержала лица, и на нем промелькнуло отвращение.

Еще интересней. Девочку мы отпустили, и я вопросительно посмотрела на Ратолу.

– Есть проклятие, Софи. Не такое, как у графа, и значительно слабее, но есть, – вздохнув, призналась бабка.

– Если слабее, почему не сняли? – я присела обратно на скамейку.

– Не знаю, Софушка, самой интересно.

– А в чем оно проявляется? Я не вижу ничего, а местные как поняли, если его не видно?

– Как? Милайма, подойти еще раз! – крикнула бабка и скомандовала, когда та подошла, – ну-ка, задери рукава!

Девица, закусив губу, нехотя подчинилась. Старуха кивнула и та убежала.

Я перевела возмущенный взгляд на бабку:

– Они ее били? Ребенка? – кипела я внутри, готовая разорвать всех, кто это допустил.

– С чего ты взяла? – спокойно сказала бабка, ловя меня за руку и не давая пойти и тут же устроить разборки.

– У нее все руки в синяках!

– Синяки стало быть… – задумчиво сказала старуха. – И что, ты знаешь, что с ними сделать, чтоб убрать?

– Конечно, – в запале сказала я. – Надо бадягу приложить и посмотреть, что у нас в аптечке от ушибов есть.

– Угу, вот оно как…

– Ратола, – дернула я задумавшуюся бабку. – Что не так?

– Понимаешь, Софушка, для всех руки девочки в черных язвах, так это проклятие выглядит внешне. А ты синяки видишь, еще и знаешь, как их убрать.

– И что? – не поняла я, но чувствовала, что бабка не все сказала. – Говори, я еще что-то не то вижу?

– Ну да. Не было у меня в доме паутины. Были стены сгнившие, в труху проклятием изъеденные. И ты его убрала. Не знаю как, но ты его на полынь перенесла и в печи сожгла. Я все думала, боялась, что оно с дымом разнесется, но присмотрелась, нет, сгорело полностью. С Арика ты проклятие смыла просто, а из Люрты оно само полезло, как она у нас оказалась. Вот и думаю, как это у тебя это получается. Может ты и графу нашему помочь сможешь, если он с тобой в одном доме жить будет? – принялась рассуждать старуха.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Графу? Да ни за что! У него на землях детей продают, так что он по заслугам получил. Надо еще на жениха этот посмотреть, что за фрукт, что ребенок как осиновый лист дрожит при одном упоминании его. И девочку я тут не оставлю. Коли тут торговать детьми можно, ну так чем я хуже, сама ее выкуплю! Маг в хозяйстве завсегда пригодиться!

И я решительно поднялась и направилась в дом. Что за глупости, управляющая поместьем на скамеечке подачки от крестьян ждет!

Глава 31.1

За Милайму мы с Ратолой отдали все наши сбережения. Ее “опекуны” сопротивлялись изо всех сил, может, надеялись, что спихнут девицу повыгоднее, или жених не заметит изъяна, но пока не вернулся староста, они уперлись и ни в какую не соглашались отдать ребенка Ратоле. Официально – в ученичество. Коль девочка маг и не учится в Академии, то у нее может быть личный наставник. В этом случае она переходит под его ответственность, как маг. А если родители или опекуны при этом получают отступные, то это расценивается как отказ от притязаний на судьбу ребенка.

Вот на последнем мы с бабкой и настаивали. Меня неприятно удивило, что девочка согласна тотчас же идти жить и работать в проклятый дом, нежели отправится к жениху, как ее горячо уговаривали тетя с дядей.

Но родственники ребенка уперлись, как два барана, что и с места не сдвинешь, не отдадим и все тут. Пока не пришел староста. Ургач выслушал всех и заявил, что ежели те не хотят с девицей расставаться, дело хозяйское, но чтобы к утру в деревне ни их, ни проклятой девки не было. И неплохо было бы на общее собрание вынести вопрос о том, чтобы еще и хату их спалить, чтоб зараза по деревне не расползлась.

Тогда только ушлая парочка согласилась отдать племянницу в учение Ратоле, но цену заломила такую, что бабка без обидняков сказал:

– Вы ополоумели что ли? Вам ни один жених столько не даст, если только вы девочку в другое место продать не задумали. Я графу доложу, чтоб проверил, чего вы тут мутите, это ж надо за девку-недоучку такие деньжища требовать!

Тогда только и сторговались, и документы сразу подписали. Их староста чин-чином заверил и два мордоворота, что нас в сарае заперли, свидетелями стали и тоже расписались везде. Так Ратола обзавелась ученицей, а я еще одной головной болью.

Девочка по виду не вредная, скромная, работящая, глаз лишний раз не поднимет, но мне же ее кормить, а с продуктами у нас пока не очень. К тому же в уплату я отдала все деньги, что взяла из дома на закупку провизии, и еще и расписку о долге написала.

Но удивил Ургач. Оказывается, пока мы с бабкой за дите боролись, староста с нашим кучером и кожемяками собрал нам еды.

– Ратола, я тебе возок приготовил по старой памяти, но не ходи сюда больше. Я потом подумаю, что сделать, а пока вишь люди как боятся вас, не надо их лишний раз пугать, – говорил он, помогая бабке залезть в повозку.

Два бугая, после того, как в бумагах расписались, и правда косились опасливо и старались держаться от девочки и нас подальше.

– И за девку спасибо тебе, хозяйка, – обратился старик ко мне. – Я против был, чтоб ее Дорону отдавали, но вмешаться не мог. А теперича за нее спокоен. Разбирайтесь поскорее с проклятиями и приезжайте, как положено встретим-приветим. За неласковый прием зла не держи, мы люди простые, не разобрались сразу, за что прощения просим.

Он строго посмотрел на мужиков, и те согласно закивали, подтверждая, что мол еще как просят, но случись что, снова под замок посадят.

Я заверила, что обиды не держу, и буду рада видеть его в любое время, особенно со свежими продуктами, о девочке позабочусь, как о родной, а за проклятием Ратола присмотрит. Она у нас ведьма известная и в таких делах опытная, если что, то все силы приложим, чтоб до деревни оно не добралось. На взаимовыгодной основе, разумеется.

Уезжала я в раздумьях, считать ли поездку удачной? С одной стороны, у нас появился настоящий маг, и продукты мы добыли. С другой – царапало, что не рады нам в деревне и на сотрудничество не хотят идти. Я-то уж надумала, как развернусь тут, буду сыры делать, сгущенку варить, может, что на полях посеем, чего в этом мире не знают, разбогатею и выкуплю у графа поместье. А по факту… Как говориться, шиш на постном масле, а не бизнес-план. Но как-то же тут попаданки устраиваются? Эх, встретиться, поговорить по душам, может и появились бы какие-нибудь идеи. Но это потом, а пока надо решить, что с ребенком делать.