Леся Рысёнок – Два развода Айрин Фокс (страница 19)

– Ах, прости, детка, я совсем забыл, что ты не можешь ничего прочитать, – барон смотрит на меня испытующе, а я лишь пожимаю плечами, мол да, несовершенна, что и осознаю. – Но ты хотя бы пытаешься освоить этот навык, все же баронессе не пристало быть необразованной, как какая-нибудь крестьянка? Посмотри, на тебя все смотрят, ты должна соответствовать. Боже, о чем я думал, пригласив тебя сюда, надеюсь из уроков этикета ты помнишь хоть что-то и не перепутаешь вилки? Ладно, закажу что-нибудь простое, не хватало еще опозориться.

Он махнул рукой, подзывая официанта и, продолжая бухтеть, принялся диктовать заказ. Сижу молча, смотрю в сторону. Не знаю, что задумал барон, но гнобит он меня со знанием дела.

– Мне надо в дамскую комнату, – сообщила я дядюшке, когда тот оторвался от меню.

– Зачем? – спросил он.

– Носик припудрить, – отвечаю. Он что серьезно собирается держать меня тут? – И хочу лекарство выпить.

– Ах, успокоительное, да. Прости, не подумал, что тебе может быть тут некомфортно. Не надо никуда ходить, пей тут. Принесите воды даме, – говорит он официанту. И мне чудится в его интонации какой-то подтекст.

Неужели планирует отравить меня прямо здесь на виду у всех? Неожиданно. А главное, его никто не заподозрит. Но выйти мне все равно надо.

– Барон, вам подробно рассказать, зачем ещё леди в туалет ходят? – интересуюсь спокойно.

Морщится недовольно, но кивает. Встаю и выхожу из зала. Так, теперь действуем строго по инструкции.

Супруги Коток подозревают, что барон меня опаивает, и если нам удастся поймать его на горячем, то можно будет поднять вопрос о недоверии ему как инспектору Надзора. Плохо то, что мои капли Лизбет отправила на экспертизу, но результата еще нет, и мы не знаем, как они должны действовать и с чем их будут смешивать. Поэтому первым делом принять универсальный антидот.

План А – перехватить то, чем барон попытается меня напоить. Для этого у меня с собой пустая пробирка. Но барон, гад, выбрал место на виду всех. Придется опрокинуть бокал на платье, знать бы только куда он подольет мне гадость, вряд ли в воду, вкус можно почувствовать… Или расчет на то, что я ей буду успокоительное запивать? Для этого он меня третирует?

Облокотилась двумя руками на край раковины, постепенно приводя в порядок дыхание. Как же гадко и мерзко! Капелек бы моих… Лиза запретила пить вообще что-либо, сказала для чистоты эксперимента. Неужели я как наркоман, без капель не могу уже? Страшно… А успокоительное ли там было?

“Спокойно, Айрин, ты справишься, у тебя выхода нет, – сказала своему отражению. Похлопала и чуть пощипала щеки, чтобы прогнать бледность. – Давай же, сама баронессой заделалась”. Покусала губы. Окинула себя придирчивым взглядом. Ну вот, другое дело. Так, пустая пробирка наготове, спрятала ее за поясом.

План Б сложнее – заставить барона самого выпить то, что он приготовил, но для этого ему сначала надо подлить мои капли. Лиза дала разовую дозу, залила ее в перстень. Это сложнее но вдруг случай подвернется. Тогда надо будет дать знать ей, чтобы барона быстро вывели, мало ли что с ним станет на виду у всех.

А если у меня совсем ничего не выйдет, то задача минимум – не дать опоить себя. Для этого после обеда принять еще дозу антидота. И совсем отчаянный план – разыграть, что барон пытался меня отравить. Это я предложила. Адам против был, но дал желатиновый шарик, который я в крайнем случае должна принять сама. Попытка отравления – повод отложить решение по открытию производства.

Боже, ну почему? Это всего лишь небольшой цех по пошиву плюшевых мишек, только у меня могли возникнуть столько сложностей с этим.

Хотя вру я, конечно, дело то не в мишках и зайцах, а в том, чтобы вернуть свою независимость от семейства баронов. Кто знает, что я еще могла подписать, у них может весь сейф расписками забит, что я им и душу продала, и тело завещала.

Проверила еще раз – пробирка, перстень, капсула. Антидот выпит, вторая порция в сумочке. Вдох-выдох, твой выход, баронесса.

Мне казалось, что я была готова ко всему. Я ждала, что барон будет говорить о том, чтобы наложить лапу на наше еще не запущенное предприятие, что потребует преференций, что будет угрожать… Наверное, я слишком зациклилась на всем этом, вот и не думала ни о чем другом. Хотя ну смешно же, кому нужны в магическом мире, где дети и в игрушки-то не играют, сразу магию осваивают, плюшевые зверушки? Ну блажь же!

– Айрин, – ласково сказал барон, где-то в середине обеда. – Я подготовил список женихов для Дарии, и хотел бы сейчас обсудить их с тобой. Там есть несколько весьма перспективных кандидатур, очень солидные люди, к моменту брачного возраста им будет чуть больше шестидесяти. Но самый лучший вариант вот, – он извлек из папки карточку с каким-то крайне неприятным типом лет за пятьдесят на вид.

– Вы с ума сошли? Она ребенок, я не позволю!

– Ну-ну, детка, не стоит шуметь, а то все вокруг подумают, что ты совсем не владеешь собой. В общем-то когда тебя признают буйной, то и надобности в твоем согласии не будет, но мы же родня. Поэтому предлагаю решить все полюбовно. Просто подпиши вот тут, – он протянул мне еще кучу листов, вытащенных из папки. И успокойся. Водички? – он заботливо протянул мне стакан.

Хотелось вылить ему воду на голову и посыпать все сверху разорванными документами. Что-то внутри толкало отпустить свой гнев и сделать все, что хочется. Почему-то царила уверенность, что это нормально, правильно, и мне за это ничего не будет. Лишь какая-то часть вопила – Опасность!!! Барон все-таки что-то сделал со мной и сейчас провоцирует на скандал!

Но что, как? Я отказалась пить воду, сказала, что вспомнила, что уже пила сегодня капли дома. Я выпила нейтрализатор в туалете. Я не пила сок, даже умудрилась сцедить немного в пробирку. Я даже капсулу на всякий случай в стакане с водой растворила, только барону не смогла своих капель подлить, он вино пил и бокал практически не выпускал из рук. А сейчас я явно чувствовала, что со мной что-то происходит, и ничего не могла с этим сделать.

– Мне надо выйти, – пробормотала я. – Мне нехорошо.

– Сиди, – процедил барон, и я замерла послушным кроликом перед удавом. – Ты сейчас доешь все и подпишешь разрешение распоряжаться судьбой Дарии. Потом можешь устроить скандал и обвинить меня в чем-нибудь. Можешь даже посуду побить. А сейчас ешь!

И я против воли придвинула к себе тарелку.

– О, какая встреча! Барон, баронесса, рад вас видеть! Уютный семейный вечер, я так полагаю? – На стул рядом плюхнулся лорд Сталлер. – Ох, жарко. Что у вас тут, водичка? Как кстати. Вы не против?

И он не дожидаясь разрешения, выпил содержимое стакана. Вместе с растворенной в нем капсулой.

Глава 18. Сижу я в темнице...

Кап. Кап-кап…

Монотонный звук не успокаивал, наоборот, каждый “кап” добавлял раздражения. Не знаю сколько времени я просидела в этой сырой промозглой камере, но достаточно, чтобы пройти все степени принятия неизбежного – от отрицания до смирения. А действительность такова, что я, кажется, убила, инспектора Надзора лорда Адриана Сталлера. Во всяком случае, именно в этом меня обвиняет следователь.

Кап, кап-кап…

Закрываю глаза и зажимаю уши.

Стакан падает из побелевших пальцев инспектора…

Кто-то визжит, я как-будто сбрасывая оцепенение и кидаюсь к мужчине, что лежит лицом вниз…

Переворачиваю… Глаза его закрыты, изо рта идет пена. Отскакиваю, ударяюсь о стул, пошатываюсь и без сил сползаю на пол…

Что-то кричит барон Майер и обвиняюще тычет в меня пальцем… Я не слышу ничего, в ушах то ли визг, то ли звон. Пульсирует лишь одна мысль – я убила человека. Закрываю лицо руками, нет, нет, нет, этого не может быть! Хочу встать и встряхнуть лорда Сталлера, чтобы привести его в сознание, но тело не слушается.

Люди в форме берут под руки и грубо поднимают меня с пола. Они что-то спрашивают, но я не понимаю. “Нет нет, нет”, – твержу как заведенная.

Мне нельзя в тюрьму, у меня дочка. Барон заберет ее, если со мной что-то случиться. На все расспросы мотаю головой. Адам предупреждал, я не должна говорить, пока его нет рядом. Но в плане не было лорда Сталлера, пьющего яд!

Молоденький следователь что-то хочет от меня и сует под нос бумаги. Кажется, я должна их подписать, и он говорит, что отпустит меня. Я не могу прочитать, перед глазами все плывет, а меня мутит. Мотаю головой. Нет, буду ждать Адама или Лизу. Они не бросят меня, я верю им.

Следователь кричит и угрожает, обещает забрать Дашку. Его слова прорываются сквозь звон. “Убийца” – вот оно, жуткое слово, что блокирует мой мозг. Он впивается в мысли голосом барона Майер, звенит там, отдаваясь визгом какой-то женщины, размеренно стучит в такт ударов кулака следователя о стол…

Он говорит, что меня ждет казнь, но я все равно молчу. Я уже оставила распоряжения, что назначаю опекуном Лизу, она не даст дочку в обиду. А я… Я отвечу по закону. Понимаю это, но все равно злюсь. И зачем он пришел? Зачем влез? Зачем выпил яд? У меня было противоядие, почему я не дала ему его, может быть, можно было успеть?

Меня ведут куда-то, берут анализы, какой-то длинный тощий человек с неприятным желтоватым лицом стоит над душой. Мне кажется, что если бы это была женщина, то я бы подумала, что так должна выглядеть смерть. Никаких эмоций на лице, отрешенный холодный взгляд, но он не отходит ни на шаг, забирает пробирки, складывая их в чемоданчик. Он смотрит на меня равнодушно, когда меня отводят в камеру, потом делает какой-то жест и я проваливаюсь в темноту. “Все, это и есть смерть? Так просто?” – проносится последняя мысль, прежде чем перед глазами все окончательно заволакивает мгла.