Леся Ковальчук – Ситуации с Кристиной (страница 5)
Так завершился первый день.
Паша, едва коснувшись подушки, тут же захрапел.
Кристина, укутавшись в простыню, понимала, что это ещё не конец…
Этот день отравил её. Он изменил её представление о богатстве, достатке, о поведении мужчин из мира власти и их приближённого окружения.
Что такое яд?
Яд – это всё то, что превышает нашу потребность. Это избыток. Именно перенасыщение становится ядом.
Ядом может быть сила, богатство, деньги, жадность, счастье (да, им тоже можно отравиться), любовь, амбиции, ненависть – всё, что выходит за пределы разумной меры.
Всё, что больше, чем нам нужно, – яд для нашего мозга, сознания и организма в целом.
Иногда человек так и не может избавиться от этого яда на протяжении всей жизни. Его мозг не справляется с отравлением, и тогда он сам становится токсичным – для себя и окружающих.
Он превращается в контейнер с опасными отходами, в замедленную бомбу скрытого действия. Иногда этот контейнер начинает протекать, отравляя всё вокруг: жизнь самого человека и жизни его близких.
Сущность человека меняется. И, к сожалению, не в лучшую сторону.
Кристина то засыпала, то просыпалась от спазматических вздрагиваний всего тела. Казалось, её мозг и тело находились в разных импульсных полях: тело требовало отдыха, но мозг не мог успокоиться и отключиться хотя бы на пару часов.
В очередной раз она резко дёрнулась, и сама себя разбудила. На часах было половина шестого утра. Её взгляд устремился на тонкую полоску света на потолке, и ей очень хотелось есть. Она вспомнила, что за последние двое суток совсем ничего не ела.
В первый день она была занята подготовкой и сменой, как выразился Паша, “базарного лакшери-лука” (при этой мысли её снова передёрнуло). А второй день прошёл в состоянии шока, пока она знакомилась с жизнью олигархата.
За это время она что-то пила, но точно ничего не ела! И чем больше она об этом думала, тем сильнее урчал её желудок. Где-то в этой крохотной комнате отдыха она нашла холодильник, а в нём – икру и красиво разложенные на подносе сливы.
Кристина потянулась за одной из них, но нет – это была не слива, а огромная кисть синего винограда. Она никогда в жизни не видела таких огромных виноградин и даже не предполагала, что они могут быть такого размера. Она сидела на полу, закутавшись в простыню, кусала виноград и плакала… Нет, не плакала. Плач – это что-то осознанное, а у неё просто катились горячие, крупные слёзы. Возможно, так возвращалось ощущение реальности после шокового оцепенения.
Ровно в семь утра офисные обитатели этого этажа начали оживать. Из кабинета Игорька вышло несколько ухоженных, дорого одетых девушек. Туда же зашёл водитель с тремя выглаженными рубашками на вешалке – видно, на выбор. Хотя нет, одну он потом отнёс Паше, а другую – в соседний кабинет, сыну министра образования, которого все называли Рыбкой.
Паша вышел из душа, свежий, выбритый и отдохнувший. Ну да, он пьёт в меру, да и липовая любовница спать не мешала. Кристина поняла, зачем второе платье, но ничего не спросила. А зачем? Пусть это будет сюрпризом. Вчера она осознала, что эта жизнь ещё сильно её удивит, а текущая ситуация вообще полна неожиданных сюрпризов.
Право любовницы на яркий имидж ещё никто не отменял! Так что она позволила себе более выразительный макияж и не застегнула все пуговицы.
Входим в роль! И пусть Паша разбирается, если что-то не так. Ей захотелось выплеснуть эмоции – появилось странное ощущение пофигизма к окружающим и вообще к ситуации в целом.
Совещание началось ровно в восемь утра в кабинете заместителя председателя ГП “…некие энергоресурсы Укр…”. Присутствовали почти все участники ночных событий, а также два новых начальника департаментов, главный бухгалтер (та самая женщина, которая была в самом начале вчерашней вечеринки), помощники Паши (одного из них Кристина видела в какой-то телепередаче, а второй читал лекцию у них в университете как приглашённый эксперт), Кристина и две девушки, которые рано утром вышли из кабинета Игорька.
Состояние полного безразличия настолько понравилось Кристине, что она устроилась поудобнее и с любопытством начала изучать каждого участника совещания этой честной компании – настолько разных и не совсем уместных для ситуации, ведь она понимала, что речь идёт о каком-то важном межгосударственном соглашении.
Секретарь – женщина лет сорока – постоянно приносила какие-то документы и что-то шептала Игорьку на ухо. Рыбка играл в приставку. Один из присутствующих снял пиджак – видно, ему было нехорошо после вчерашнего. Игорёк, изучая очередной документ, время от времени выкрикивал:
– Покажи грудь!
Обращался он к одной из девушек, но те не реагировали – просто присутствовали. Паша с коллегами и двумя начальниками департаментов что-то обсуждали. А у Кристины тем временем медленно начинал просыпаться ночной виноград.
Живот вздулся до такой степени, что был похож на шар или на третий-четвёртый месяц беременности. Платье обтянуло талию так сильно, что создавалось ощущение стального корсета. Единственным её желанием было расстегнуть все пуговицы и прилечь.
«Господи, только бы живот не заурчал! Лучше бы я этой ночью икрой запихалась… Зачем мне был этот виноград?!» – подумала Кристина.
Но тут её мысль прервала очередная колика, и живот таки заурчал.
Громко засмеялся Игорёк.
– Пора завтракать! – прокомментировал он.
Жизнерадостности у этого человека было не отнять.
– Работаем, не отвлекаемся! Завтрак принесут. Я предлагаю бульон и водочку!
Это было не предложение, а утверждение.
Совещание продолжалось. Две взрослые тёти-буфетчицы, словно из советского кино, умело расставляли тарелки и запотевший графинчик холодной водочки, ни разу не задев документы.
А всё, о чём в этот момент думала Кристина, – это колика в животе. Нет, она не встала и не ушла в туалет. Она же леди! Глупо, конечно, но она леди и не хотела привлекать внимание к своей персоне из-за дискомфорта.
Рюмка водки, туда чайная ложка соли с перцем, размешать и залпом – без закуски…
Жжёт! Жжёт! Попускает…
Этот способ использовал её дед, когда у него были проблемы с животом. Жизнь налаживается! И платье уже не так сильно сдавливает талию…
Никого не смутил её коктейль – да и контингент был бывалый, вряд ли их чем-то удивишь.
– Пей бульон, – сказал ей Рыбка. – Все мы люди.
– …Любим деньги, но ведь это всегда было… – улыбнулся ей Игорёк.
То ли водка ударила Кристине в голову, то ли они действительно цитировали Булгакова?!
А ведь и правда, ведь действительно: «Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы они ни были сделаны – из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… В общем, напоминают прежних… Квартирный вопрос только испортил их…»
(Воланд, «Мастер и Маргарита», М. А. Булгаков)
Кристина пила бульон и думала о том, что напрасно пофигизм считают чем-то плохим. Ведь именно в этом состоянии полного безразличия эмоции притупляются, и ты начинаешь видеть голую правду – реальность без украшений, сравнений с установленными стандартами и принципами.
Прежде всего, пофигизм – это безразличное отношение к кому-либо или чему-либо.
Эгоизм – это жизненная позиция, в которой главную роль играет исключительно личный интерес. Это совсем другое.
В современном мире пофигизм причисляют к негативным качествам человека, но это не совсем справедливо, – подумала Кристина. – Ведь это истинное состояние правды и осознания реальности.
Мелкая слезинка скатилась по её щеке и упала в чашку с бульоном…
Но это никому не было интересно. То ли эгоизм, то ли пофигизм, то ли простая занятость?
А дальше? А дальше события нанизывались друг на друга, как кольца в детской пирамидке, превращая эти дни в историю.
Правительственный кортеж в сопровождении двух автомобилей милиции плавно подъехал и остановился у входа. Какие-то люди торопливо вошли в конференц-зал, куда уже отправились Игорёк со своей свитой и Паша с помощниками.
Девицы уже уехали на такси. Рыбка плюхнулся на диван, сверкая красными носками и лакированными туфлями Brioni, не отрываясь от приставки. А Кристина застыла у окна, провожая взглядом автомобиль с дипломатическими номерами посольства Российской Федерации в Украине.
От скуки она бродила вокруг стола заседаний, разглядывая разложенные документы. Впервые в жизни она держала в руках образец международного соглашения. Не справку из органов местного самоуправления, а именно важнейший межгосударственный документ.
Её красивая головка наклонялась то влево, то вправо. Пока она видела лишь малознакомые слова, складывающиеся в сложноподчинённые предложения.
Когда-то, спустя три-четыре года, начальник её отдела скажет:
– Государственный документ должен быть составлен так, чтобы его понимал только узкий круг людей, и чтобы он был вычитан грамотным юристом. Это отдельный язык, и он не должен быть доступен всем. Это ключ к варьированию интересами между государством и народом.
Сейчас Кристина улавливала мало смысла в этих листах, но что-то её зацепило. От документа веяло чем-то холодным, фундаментальным и немного настораживающим. Текст был изложен странным языком – он напоминал ей крики стаи птиц… каких-то грифов или падальщиков.