Лестер дель Рей – Великие научно-фантастические рассказы. 1939 год (страница 17)

Грейт улыбнулся, взглянув на бугорок атомной лампы. В этом устройстве, как и в десятке других мест этой комнаты, сарны давным-давно спрятали радиопередатчики. Тысячу лет каждое из собраний человечества было доступно поразительному радиочутью Матери и ее советников. Ибо похожие на волосы наросты на черепах сарнов были органом чувств, непосредственно воспринимавшим радиоволны.

«Здесь четверо мужчин, – мысленно обратился Грейт к своим соратникам, – четверо мужчин, которые только и делают, что шуршат бумагами. Сарнам, должно быть, очень любопытно, почему они молчат».

Круглое загорелое лицо Кэррона расплылось в широкой улыбке.

«Спустя тысячу лет этой комнате не помешает немного тишины. Мать хорошо понимает, что мы ей не соратники. Но я не думаю, что она будет стремиться разузнать побольше после истории с Эсиром».

«Мать Сарна, – раздался в их головах шепот от отдаленного телепатора, – сейчас занята проведением собственной конференции. Я уже несколько недель пытаюсь настроиться на частоту мыслей сарнов. Я уловил вспышки раздражения, но не более того. Мать устала, а Матери Городов, как я понимаю, упрямятся. Но модель мышления сарнов достаточно сильно отличается от человеческой, так что телепатор перестает действовать на расстоянии больше ста футов. А ведь даже самый прилежный электротехник не станет тратить все свое время на прокладку кабелей в Сарнском дворце».

«Не советую тебе делать больше того, что стал бы делать обычный электротехник, Уэр, – поспешно ответил Грейт. – И ради Эсира, оставайся дома в свое нерабочее время».

«Вы пришли к какому-то заключению? Я спал и очнулся только несколько минут назад. – Им показалось, что Уэр мысленно зевнул. – Я пытался придумать, как добыть побольше металла. О боги, если бы мне хоть на денек попасть на сарнскую электростанцию, я смог бы отремонтировать с десяток необходимых мне вещей. Математика была не самым легким предметом, но, думаю, я хорошо ее усвоил. – Он усмехнулся. – На самом деле мы должны благодарить мудрого старого Сарна. У него в подсознании крутилось одно надоедливое уравнение. Пока некий электротехник возился с проводами в пятидесяти футах от него, он возился с этим уравнением. Сарнам известны некоторые математические операции, о которых не знали наши предки и которые у меня поэтому не было возможности изучить. Кэррон, если тебе когда-нибудь захочется проломить череп старику Рэту Ларгуну, пощади его хотя бы за это».

«Ты сможешь использовать его снова?» – рассмеявшись, спросил Кэррон.

«О, я уже сделал это. Он стар, и его мысли блуждают сами по себе. Ему около тысячи лет – это очень много даже для сарна. Поскольку он мужчина, он не пользуется у своего народа тем уважением, которого заслуживает. Тем не менее он самый блестящий математик в Сарне. И, так как его мысли постоянно где-то блуждают, он верит, что сам придумывает уравнения».

«Смогут ли они потом узнать об этом?» – резко спросил Грейт.

«Т… П… – спокойно вымолвил Уэр. – Что за слово я сейчас произнес? Если ты не ответишь на этот вопрос, то и Сарн не сможет догадаться».

«Хорошо. – Грейт молча кивнул. – Уэр, у Кэррона в легионе мира есть семь техников, которые могут раздобыть кое-что из того, что тебе нужно. Они сами вызвались».

«Я не говорил, что мне нужно, и не скажу, – мгновенно отозвался Уэр. – Теперь каждый техник, уличенный в краже металла, должен быть немедленно уничтожен сарнами. Ни один человек не пожертвует своей жизнью ради того, на что я бы сам не решился. Кроме того, сейчас нам как никогда нужны две категории людей: техники и бойцы. Те, кто никогда не сражался, не могут считаться бойцами. Легионеры Кэррона – наши единственные хорошо обученные, опытные воины с волей и характером, необходимыми для сражения. А раз они еще и техники, мы просто не можем без них обойтись.

Ты сказал Дараку, что нужно сделать? Отдал ему диски?» – Уэр резко сменил тему, давая понять, что разговор окончен.

Кэррон не знал, какие металлы нужны Уэру; если бы ему это было известно, он, несмотря ни на что, как-нибудь раздобыл бы их.

«Я получил указания, и диски тоже, – негромко отозвался Дарак. – Двадцать пять телепаторов, каждый снабжен разрушающим устройством, которое сработает по мысленной команде. Я знаю, как отключить этот механизм, если доставка пройдет успешно. Грейт снабдил меня достаточным количеством депеш как для Дурбана, так и для Тарглана. Я начну отправлять их через двадцать две минуты».

«Тогда удачи тебе, Дарак».

«Спасибо. Может, лучше „да помогут тебе боги“?»

«Да поможет тебе Эсир – это в самый раз. – Уэр усмехнулся. – Ты не сможешь связаться со мной, кроме тех случаев, когда я буду использовать более мощный телепатор здесь, в лаборатории. Ты знаешь, в какое время меня можно застать?»

«Да, спасибо».

– Думаю, нам тоже пора. – Кэррон грузно поднялся. По сравнению с его огромной фигурой даже стол собраний показался маленьким. А его голос, когда он впервые заговорил, разнесся по комнате подобно удару грома. – Я провожу тебя до ворот Сарна, Дарак.

Он взглянул на руки заместителя, поигрывавшие чернильницей. На вид они были пухлыми, изнеженными и казались очень неуклюжими. Но то, как пузырек с чернилами мерцал и подрагивал, то появляясь, то исчезая из виду под его порхающими пальцами, выдавало их удивительную ловкость. Сверкнув в последний раз, чернильница скрылась под его ласковой пухлой ладонью, а в следующий момент вместо круглого красного пузырька он уже держал квадратный черный.

– Спасибо, Кэррон. Депеши, Грейт?

Голос Дарака был довольно высоким для мужчины, но в остальном ничем не примечательным. После Уэра Дарак был самым умным человеком своего времени. Но его склад ума был совершенно иным, чем у Грейта. Грейт был психологом, единственным человеком из ныне живущих, способным объединить и заставить действовать большие группы людей, Уэр – ученым, воплотившим многолетние усилия сарнов по развитию одаренных людей-техников. А Дарак? Дарак обладал пытливым умом Уэра, психологическим чутьем Грейта и решительностью, которая сделала великана Кэррона тем, кем он был.

Грейт бросил своему заместителю кипу бумаг, раздутую и бесформенную. Дарак быстро сложил их в портфель, который носил с собой. «Кое-что мне придется исправить, – телепатировал он. – Металл слишком сильно блестит». Двадцать пять серебристых дисков мелькнули среди быстро пролистываемых бумаг и исчезли, когда его толстые пальцы проскользнули мимо них.

– Все в порядке, – сказал он вслух. – До свидания. Я вернусь дня через четыре.

При ходьбе его ноги издавали едва ощутимый шум – достижение гораздо более трудное, чем беззвучная поступь. Незаметный шаг слышен ровно настолько, чтобы удовлетворить слух, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Бесшумная поступь очень пугает, особенно у довольно полного, крепко сложенного мужчины.

Он прошел через приемную, миновав череду секретарей и клерков, которые собирали статистические данные по всему миру людей, сопоставляя и упорядочивая их для Грейта и человеческого правительства. Двое подняли головы, когда он проходил мимо, но ни один из них не обратил на него внимания. Они не заметили его, как не заметили одиннадцать восьмифутовых стражниц-сарнок, продвигавшихся мимо них в противоположном направлении совершенно бесшумно благодаря подушечкам на ногах, которыми их наградила природа. Ибо ни одна из сторон не желала быть замеченной, и у каждой был свой собственный покров, позволявший ей оставаться невидимой.

Дверь на мгновение приоткрылась, когда Кэррон и Грейт заканчивали разговор. Бартел вышел, а затем Кэррон, широко распахнув дверь, чтобы пройти, на мгновение задержался в проеме. Три сарнки, ростом даже выше, чем шестифутовый Кэррон, бесшумно проникли в кабинет.

Дверь за командиром легиона мира закрылась, и Грейт остался один. «Эсир – Эсир – Э-сир…» – безмолвно позвал он через телепатор.

«Да?» – рявкнул Уэр.

«В комнате три сарна, я не могу их видеть. Еще восемь – в приемной. И Кэррон, и Бартел пытаются связаться с тобой – они стояли в дверях, чтобы задержать тех троих. Все они невидимы. Я могу уловить их мысли, но не могу расшифровать».

«Знаю. Я научился „слышать“ их. Для этого нужно немного перенастроить телепатор из-за различных моделей мышления. Я сейчас пытаюсь разобрать, о чем они думают, но они слишком далеко. Не нравится мне все это».

– Грейт, представитель Человечества, – голос декалона с необычным сарнским акцентом раздался прямо из воздуха. Она говорила на языке, общем для людей и сарнов.

Грейт вздрогнул, огляделся по сторонам, яростно потряс головой и, словно в сомнении, потянулся к кнопке вызова.

– Стой, – рявкнула сарнка. Рука Грейта замерла в воздухе. – Мать Сарна послала нас за тобой. Встань.

– Г-где же вы? Вы…

Грейт резко замолчал. Мощные мускулистые руки сарнки внезапно обхватили его, и одновременно на него надвинулась непроницаемая чернота. Чернота более непроглядная, чем могла быть вызвана тем тонким и мягким материалом, по ощущениям напоминавшим ткань, который сопутствовал ей. До его ушей донесся очень слабый похожий на шуршание резины звук, и одновременно он почувствовал, как стражница-сарнка зашевелилась, поправляя свой плащ.

– На нас плащи Матери, – прошипела она. – Ты будешь вести себя тихо. Не издашь ни звука, не скажешь ни слова. Понятно?