Лестер Брукс – Капитуляция Японии во Второй мировой войне. За кулисами тайного заговора (страница 9)
Итак, несмотря на то что целью премьера было добиться капитуляции, его первое обращение к согражданам оказалось призывом к решающей битве до конца, каким бы горьким он ни был. «Войну нужно продолжать, – призывал он, – и ее не остановит моя смерть».
В обращении к парламенту он назвал основные наиболее актуальные задачи Японии: «Нынешняя война, война за освобождение Азии, имеет целью нарушить планы наших врагов, Соединенных Штатов и Великобритании, обратить азиатские страны в своих рабов. Мы должны понять, что не только навсегда будет покончено со свободой различных наций в Восточной Азии, но и со справедливостью в мире, если мы потерпим поражение в этой войне…
В основе политики для Восточной Азии и мира лежит намерение создать эффективную систему безопасности для различных стран, защищающую их от угроз вторжения, и гарантировать им сосуществование и процветание в соответствие с принципами политического равенства, экономического сотрудничества и уважения культуры каждой страны».
Он также указал на основное препятствие на пути переговоров о капитуляции: «Народ Японии – верный слуга императорского трона. Японцы утратят смысл своего существования, если умалится роль национального государства [императорской системы правления]. Безоговорочная капитуляция, предложенная врагом, равносильна смерти всего стомиллионного народа Японии. У нас нет иного выхода, кроме как сражаться».
Затем он обрисовал в общих чертах главную задачу, стоявшую перед нацией, заявив следующее: «Если наше отечество станет полем битвы, то у нас будет более выгодная позиция и военные сплотятся в борьбе с врагом. У нас не будет проблем с передислокацией большого количества войск в любое важное для обороны место и с их снабжением. Боевые действия будут иметь иной характер в отличие от сражений, имевших место на островах Тихого океана. Мы сможем уничтожать вражеские силы. На этом этапе активной войны не будут гарантированы достаточные поставки продовольствия. Могут также быть нарушены пути снабжения. Более того, доставка боеприпасов будет затруднена… Откровенно говоря, нам надо будет приложить большие усилия в будущем. Основываясь на оценке внутреннего положения во вражеских странах и современного сложного международного положения, не могу не сказать, что кратчайший путь к нашей победе – это довести эту войну до конца.
Судзуки был мастером в софистике. Объясняя поражение в битве за Иводзиму, он выразился так: «Мы никогда не сможем представить себе, какой фатальный удар по психике врага нанес боевой дух японских солдат на Иводзиме и Окинаве. Если мы сравним этот шок, перенесенный противником, с нашими потерями на островах, мы можем сделать вывод – мы далеки от поражения в этой войне».
Его публичные заявления говорили только о необходимости продолжать войну. Но это было всего лишь поверхностным восприятием его намерений. Все объясняется тем, что бывший военный моряк следовал обычной японской практике
В Японии господствовал особый образ жизни. Семейная жизнь протекала в ограниченном перенаселенном пространстве, поэтому практически не существовало понятия «частная жизнь», не говоря уже об отдельных комнатах для каждого члена семьи. Один известный современный японский архитектор утверждает, что единственным убежищем для человека в доме была туалетная комната
К тому же из-за конструктивных особенностей японских домов – тонких бумажных раздвижных стен – любое произнесенное слово можно было легко услышать. И неизвестно, кто мог подслушивать. Это также было стимулом к «общению без слов» вместо вербального общения.
Судзуки, находясь под мощным давлением непреклонной оппозиции военных, но продолжая следовать своему курсу на скорейшее окончание войны, был вынужден прибегать к тактике харагэй, надеясь на лучшее.
Однако принимать участие в политических схватках и спорах было не в его характере. Исповедующий учение о дао, последователь китайского философа Лао-цзы, он часто погружался в чтение его трудов за своим рабочим столом в премьерском кабинете. Дома Судзуки любил в одиночестве раскладывать пасьянс, но на работе его преданными компаньонами были книги по истории, мемуары и труды даосизма.
Хисацунэ Сакомидзу, секретарь премьера, часто находил его за рабочим столом за чтением Чжуан-цзы; он жадно поглощал текст, при этом его кустистые брови приподнимались, а подбородок вытягивался вперед. Чжуан-цзы был известен теорией, что счастье можно достичь только при условии свободного развития человеческой натуры и что лучший способ управлять – это не участвовать в управлении.
Судзуки постоянно пополнял свою библиотеку, в которой насчитывалось более 20 тысяч томов, он часами просиживал над ними, раздумывая над философскими умозаключениями, над тем, что, в частности, бездеятельность более сильна, чем деятельность.
Это было серьезной проблемой: двор и Кабинет министров не были уверены, где он в данную минуту находится. В то время как он колебался, Японию ровняли с землей.
Поле зрения Судзуки практически закрывало одно препятствие – активная оппозиция экстремистов в армии и на флоте. Кидо и Того предпринимали попытки провести старого адмирала мимо этой грозившей ему опасности. Но каждый раз, когда они направляли его на верный путь, военный министр и его сподвижники снова блокировали его. Теперь, когда русские перешли в наступление, настало время положить Лао-цзы на полку и сосредоточиться на Потсдамской декларации.
Глава 4. «Большая шестерка»
Высший совет по руководству войной был «внутренним кабинетом», в который входили премьер-министр, военный министр и министр флота, министр иностранных дел, начальники штабов армии и флота. Эти люди составляли «Большую шестерку». Высший совет по руководству войной не обладал конституционной санкцией; у него было право только консультировать и давать советы, исполнительной власти у него не было. Но в связи с тем, что концентрация власти в нем была настолько высокой, его решения имели большую силу. Когда проходили заседания Высшего совета по руководству войной, Япония принимала положение «смирно».
Высший совет являлся в действительности судом шести персон, который решал судьбу Японии и имел также влияние на жизни миллионов людей во всем мире. Влияние, конечно, не было прямым, поскольку это было бы не по-японски. Кабинет министров, а не Высший совет обладал законной властью и действовал в интересах нации, но «центр тяжести» находился в Высшем совете, и его решения неизбежно влияли на весь кабинет.
К 9 августа члены Высшего совета уже прекрасно знали мнение друг друга. Они встречались все чаще, и их совещания становились все более продолжительными, по мере того как возрастало давление противника. И хотя проходили бесконечные часы в обсуждениях, каким образом можно закончить войну, но оставались нерешенными еще многие существенные вопросы, в то время как возможность действовать катастрофически резко сузилась.
Министр иностранных дел Сигэнори Того, шестидесяти двух лет, был вторым кандидатом, избранным Судзуки на этот пост. Кидо, хранитель печати, предложил оставить министром иностранных дел Сигэмицу из предыдущего кабинета Койсо. Но Койсо наложил на это решение вето.
Адмирал Окада рекомендовал Того. Кидо поддержал это предложение, и его секретарь объяснил причину этого: «С войной было невозможно покончить внутри страны, это мог сделать только министр иностранных дел, имевший необычайные способности и готовый ради этого рисковать своей жизнью… не существовало более достойного кандидата, чем Того».
Судзуки нашел Того в курортном городе Каруидзава, где тот вел «сельский» образ жизни почти все то время после своего внезапного ухода в отставку с поста министра иностранных дел в правительстве Тодзё в сентябре 1942 года. Того сел на ближайший поезд в Токио и 7 апреля в 10.30 вечера встретился с Судзуки. Им предстояло выяснить, смогут ли они проводить совместный политический курс, управляя страной.
Того спросил Судзуки, что он думает о перспективах войны. Премьер ответил: «Я думаю, что мы сможем продержаться два или три года». Того просто вскинул руками.
«Современная война, – сказал он старому адмиралу, – зависит в основном от сырья и производства. Поэтому Япония вряд ли сможет продолжать войну даже в течение года». Того посчитал, что они вряд ли смогут сотрудничать, имея столь разные взгляды. Он поблагодарил Судзуки и отказался от предложения.
Однако на следующий день явились несколько важных просителей, среди которых были адмирал Окада, секретарь Кидо Сакомидзу, два бывших высокопоставленных сотрудника Того в министерстве, которые настоятельно попросили Того принять пост. Они сказали, что Судзуки пока не мог говорить о мире из-за возможных неожиданных последствиях, но Того мог бы помочь старому адмиралу окончательно определиться с вопросом и выработать соответствующую политику. Кидо сообщил по секрету, что император желает окончания войны, а он, Кидо, настоятельно просит Того принять предложение.