Лесса Каури – Золушки при делах (СИ) (страница 44)
Маленький мастер осмотрел посетительницу с ног до головы и, всплеснув руками, воскликнул:
– Торусова плешь, какая мощь! Какая скульптурность! Какая пластика! Да, здесь есть где разгуляться! Дорогая моя, вы великолепны, говорил ли вам кто-нибудь об этом?
Туча Клози неожиданно зарделась.
– Вистунчик мой говорил, – тихо призналась она.
– Жених, – пояснила Бруни, скрывая улыбку.
– Слышал о вашем нареченном и видел его картины! – гном с уважением поклонился. – Они выше всяких похвал! Ваше Высочество, – он перевел горящий энтузиазмом взгляд на Бруни, – сделайте старику подарок, скажите, что привели ко мне не просто вашу подругу, но мою клиентку?
Смеясь, принцесса кивнула.
– О-о-о, вы сделали мне день! – вскричал Артазель. – Но я с содроганием жду, когда же почтенная матрона любезно даст мне разрешение…
– На что? – с подозрением осведомилась Клози.
– На примерку! – пояснила Бруни. – Мастер Артазель может сшить свадебное платье в кратчайшие сроки! И, похоже, он так восхищен тобой, что даже согласен сделать скидку!
– Свадебное? Десять процентов! – сразу же стал серьезным гном.
– Мощь! – напомнила Бруни. – Сорок!
– Много работы и мало времени… – проворчал Артазель. – Пятнадцать!
– Скульптурность! – возмутилась принцесса. – Где еще вы найдете такую шикарную клиентку!
– Хорошо, двадцать!
Матрона Мипидо неожиданно изящно закружилась. В глазах ее загорелись лукавые огоньки.
– Вы упоминали мою пластику, почтенный мастер, мне было так приятно это слышать! – мурлыкнула она. – И я не встречала во дворце дам… моей комплекции. Возможно, вы опасаетесь не справиться с заказом?
– Да как вы!.. – возмутился Артазель, но спустя мгновение захохотал: – Чувствую крепкую мастеровую хватку моих стрекозок!
Бруни и Клози, переглянувшись, захихикали как девчонки.
– Хорошо, – добавил портной, отсмеявшись, – пусть будет тридцатипроцентная скидка на платье невесты и десятипроцентная – на платье подружки невесты! Только никаких салатовых грядок, хусним, в моей мастерской! Я еще не забыл заказ вашей, Ваше Высочество, подруги, госпожи рю Дюмемнон!
Женщины дружно кивнули.
– В примерочную! – приказал мастер, доставая из кармана фартука портновский метр. – Почтенная матрона, вам придется скинуть платье и остаться в одном белье, дабы мерки получились точными!
Мерки он снимал долго и вдумчиво. Иногда отступал на шаг от Клози, которой из-за роста не пришлось взгромождаться на специальный пуфик, и разглядывал ее, как разглядывают природный катаклизм, – с перемежающимися в глазах восхищением, ужасом и мыслями о вечном.
– Когда, говорите, свадьба? – уточнил Артазель, закончив.
– Через седмицу, – ответила Бруни за подругу.
– Время еще есть, и это прекрасно! – покивал мастер и бесцеремонно указал на дверь. – А теперь идите, мне нужно работать!
– Чудесный человек! – воскликнула матрона Мипидо, оказавшись в коридоре. – То есть гном! Я слышала, о нем толковали, что он единственный гном-портной в Вишенроге, который обшивает только людей! Это правда?
Принцесса пожала плечами.
– О мастере Артазеле почти ничего не известно, Клози. С тех пор как я попала во дворец, я слышала множество слухов о нем, и, похоже, большинство – неправда. Но я точно знаю, что Артазель никогда не использует свое полное имя. Никому не известно, мастер ли он Синих гор или Весеречских скал? Или, может быть, Серой скалы? Известно, что он служил еще деду и бабке Его Величества. Той самой бабке, – Бруни с тоской взглянула на чудовищный перстень на пальце, – чье кольцо я вынуждена носить!
Клози, взяв ее за руку, вздохнула не без зависти.
– Чудесное кольцо, Твое Высочество, такое красивое, такое большое! Здоровское кольцо!
– Подарила бы тебе его с удовольствием, – хмыкнула Бруни, – но не могу!
Они ушли, переговариваясь.
В маленькой комнате позади примерочной Артазель, сидя за столом, с воодушевлением набрасывал на большом листе бумаги эскизы свадебного платья и даже не подозревал, что совсем рядом с ним находится Его Величество Редьярд Третий…
Король со счастливой улыбкой отпрянул от потайного глазка. Услышав в коридоре разговор Бруни и Клозильды, он не зря нырнул в этот секретный кабинет, из которого примерочная была видна как на ладони!
Редьярд поправил ставший тесным гульфик… Маленький портной прав!
Какая мощь!
Какая скульптурность!
Какая пластика!
Все это должно оказаться в его руках! В одежде… А лучше без нее!
Большой поэтический турнир начинался сразу после Весеннего бала, подобно паводку затопляя городские площади. Труверы, менестрели, стихоплеты и графоманы читали почтенной публике свои шедевры, соревнуясь в звучности голосов и артистизме. Любой мог принять участие в соревновании, но надо сказать, что публика в Вишенроге, как и во всяком столичном городе, была избалована зрелищами и неплохо разбиралась в стихах. Поэтому в следующий круг турнира – квартальный – выходили немногие. Большинство же было освистано и прогнано прочь, иногда – пинками.
В наступающих сумерках рядом с фургоном горел костерок, бросая на его аляповато раскрашенную стену танцующие отблески. Они оживляли изображение эльфийки, которое начинало соблазнительно шевелиться. С площади звучал сильный и срывающийся от волнения голос молодого поэта:
Дома, смотрящие на площадь фасадами, заглушали чтеца, и казалось, его голос звучит издалека – то ли из прошлого, то ли из будущего.
Гент Мертвая голова, сидящий на приступочке фургона, покачал головой и хмыкнул.
– Придумают тоже! Роман с названием «Жизнь»!
– Ничего удивительного, – возразила Алли, задумчиво помешивая морс в висящем на распорках над огнем котелке. – Каждый из нас проживает свою историю, которую вполне можно назвать романом!
– Мне по вкусу героические баллады, – засмеялся Гент, – там есть размах и вообще есть чему поучиться.
В неуклонно надвигающейся на Вишенрог ночи голос поэта взял финальную ноту:
– Какая чушь! – послышался скрипучий голос магистра Иживолиса. – Алли, где мой морс?
Девушка молча налила морса в кружку и передала Генту, который протянул ее в темноту фургона.