Лесса Каури – Золушки при делах (СИ) (страница 35)
Остановившимся взглядом Редьярд смотрел, как высыхает чернильное пятно. Кажется, он только что придумал, как сделать ласурское святилище богов величайшим на тикрейской земле!
Дверь открылась. Без стука к Его Величеству могли входить лишь трое: герцог рю Вилль, Дрюня и Стрема. В этот раз ввалились двое: шут и собака.
– Везет тебе, братец, – с завистью сообщил Дрюня, падая в кресло и по привычке закидывая ноги на подлокотник, – сидишь тут, в тиши, думаешь государственные мысли, а все остальные мечутся в мыле, готовясь к Весеннему балу!
Редьярд кинул на него короткий взгляд.
– Не вижу мыла!
Шут пожал плечами.
– Мне не привыкать! А вот свита твоей Агнушки просто с ног сбивается! Наверное, Ее Светлость сильно не в духе! Давеча проходил мимо покоев и слышал стенания бедных придворных!
– Да Аркаеш с ней! – ухмыльнулся Редьярд, неожиданно приходя в отличное расположение духа. – Скоро у нас будет новая кастелянша, слышал уже?
Дрюня прищурился.
– Это ты о Туче Клози, Твое Заинтересованное Величество? Слышал, как не слыхать! Хоть она еще не согласилась, старого кастеляна уже из дворца погнали и велели новую ведомость выписать с жалованьем… на некую матрону Мипидо! Что, так прихватило? – уточнил он без перехода и заржал.
– Дурак ты, – ласково улыбнулся Его Величество и поднялся. – Идем к балу готовиться!
Стрема, который все это время внимательно слушал разговор, сидя рядом с королем, пренебрежительно фыркнул, отошел к камину и завалился на медвежью шкуру. Балы его ни капельки не интересовали. Вот ужин – другое дело!
Его Светлость Атрон рю Воронн проглядывал донесения, присланные с разных концов княжества. С самого начала наместничества он потратил приличную сумму из казны на создание сети осведомителей, в том числе на территории независимого Весеречья, которое формально находилось под протекторатом Ласурии, а на деле плевать хотело на ласурский флаг. Кроме местных, промышлявших охотой, обретался там всякий сброд: контрабандисты и разбойники, лица, объявленные вне закона и ищущие убежища, отшельники и авантюристы. Гремучая смесь на краю мира не сильно беспокоила Его Величество Редьярда, поскольку между его страной и Весеречьем буфером лежал заснеженный Узамор, однако не могла не беспокоить узаморского наместника. В этих землях еще была жива память об армии одержимых, пятьсот лет назад прокатившейся по провинции. Богатый и процветающий Узамор, бывший тогда основным конкурентом Ласурии за первенство на Тикрее, так и не сумел оправиться от тотального уничтожения населения, приходя в упадок до тех пор, покуда прапрадед нынешнего короля не прибрал его к рукам.
При мыслях об этом у Атрона сжимались кулаки и сердце обливалось кровью. Подумать только, не случись в Весеречье вспышки неизвестной болезни, превращавшей людей в тварей, жаждущих убивать себе подобных и поджигать все вокруг, судьба Узамора была бы совсем другой! И кто знает, не Ласурию ли включили бы в его границы в качестве провинции!
Одна из бумаг привлекла внимание рю Воронна. Осведомитель писал, что охотники из лесов, граничащих с северными пустошами, удивлены огромным количеством следов разнообразных животных, ведущих на юго-запад, в Ласурию. Причем многие из этих животных не являются природными обитателями Узамора или Весеречья, а следы могут принадлежать как крупным особям, так и оборотням в звериной ипостаси.
Суровая природа Узамора всегда следовала традиционному пути. Миграционные тропы животных были известны охотникам издревле и никогда не нарушались… Массовый исход зверей из Весеречья, зверей, которых там быть не должно, для человека, помнящего о событиях пятисотлетней давности, говорил о многом.
Атрон развернул к себе зеркало связи и активировал его. К его удивлению, амальгама отразила не холодное и красивое лицо Никорин, а бородатое, суровое – гнома Бруттобрута, ее неизменного помощника.
– Ваша Светлость, – приветствовал его гном, поднялся с места, уважительно поклонился, – Ее Могущество отбыла во дворец на Весенний бал. У вас к ней срочное дело?
Рю Воронн показал свиток.
– Я бы хотел, чтобы она увидела это.
– Свиток имеет отношение к ее встрече с вами? – уточнил Бруттобрут, и Атрон не сумел скрыть удивление во взгляде – надо же, гному известно и о неофициальном визите архимагистра к нему в Узамор, и о содержании разговора!
– И да, и нет, – помолчав, ответил он. – Скорее нет.
– Кто знает, кто знает, – ухмыльнулся Бруттобрут и протянул руку. – Давайте сюда!
– Через зеркало? – изумился герцог. – Я не знал, что так можно!
– Вы не архимагистр, Ваша Светлость, – мягко пожурил Бруттобрут, и рю Воронн вдруг понял, что гном, который намного, намного старше его самого, в душе относится к нему как к неопытному юнцу.
Вспыхнув от гнева, он толкнул свиток в амальгаму, ожидая, что тот упрется в нее краем, однако свиток провалился внутрь рамы и исчез, появившись спустя пару секунд в руках секретаря Золотой башни.
– Я передам послание немедленно, – снова поклонился Бруттобрут, – благодарю, Ваша Светлость!
Узаморский наместник коротко кивнул и прервал связь. Интуиция подсказывала, что он все сделал правильно, но на душе остался осадок. Тревожный осадок. Донесение неспроста попало ему в руки тогда, когда он вспоминал события далеких и страшных дней!
«В этот раз коротышка превзошел самого себя!» – думала герцогиня рю Филонель, с восхищением рассматривая себя в зеркале. Сшитое мастером Артазелем платье было очень простым: белым, без кружев и драгоценностей, лишь подол и манжеты отливали серо-стальным, подчеркивая белизну кожи эльфийки и мраморную синь ее радужек. В нем она казалась королевской невестой… Собственной несбывшейся мечтой.
Агнуша покосилась на Артазеля, который тоже рассматривал ее в отражении. Во взгляде гнома восхищения не было вовсе, лишь пристальное внимание к деталям в частности и образу в целом.
– Я благодарна вам, почтенный мастер, – медленно произнесла герцогиня, и портной посмотрел на нее с удивлением – за годы знакомства эльфийка впервые назвала его «почтенным», – благодарна за все! Вы можете быть свободны!
– Я рад, что вы довольны, Ваша Светлость! – растерянно пробормотал он и покинул покои.
Едва дверь за ним закрылась, герцогиня бросила взгляд на сундучок, стоящий на зеркале и полускрытый ее шалью. Судорожно вздохнув, принялась делать прическу.
– Ваша Светлость, ну зачем вы! – возмутилась, войдя, ее старшая горничная Туссиана Сузон. – Дайте мне!
Герцогиня уже скрепила пряди на затылке заколкой с настоящей белой розой и, повернувшись, улыбнулась:
– Я знаю, что и ты получила приглашение на Весенний бал, так иди, собирайся! Сегодня ты мне не понадобишься, а завтра я даю тебе выходной… Веселись и пей за мое здоровье!
Туссиана встревоженно взглянула на нее:
– Моя госпожа, с вами все в порядке? Вы говорите так, будто прощаетесь!
В смехе герцогини зазвенело хрустальными колокольцами эльфийское лукавство. Она взяла руки горничной в свои.
– Ну что ты, моя дорогая Туссиана, я просто радуюсь предстоящему балу! И надеюсь увидеть и тебя в числе танцующих с обожаемым мастером Пипом!
– Ох! – горничная зарделась. – У него тоже есть приглашение, вы правы!
– Вот видишь! – Агнуша ласково пожала ее пальцы и отпустила. – Ну, иди же! А то я передумаю!
Благодарная служанка скрылась за дверью, не замечая, с каким странным выражением лица смотрит хозяйка ей вслед.
А эльфийка еще раз кинула взгляд в зеркало, расправила плечи и вышла из будуара в гостиную, где ожидала свита. Комплименты кавалеров и шепотки дам не доставили ей такого удовольствия, как обычно, потому что Агнуша ощущала себя, будто во сне. В кошмаре, от которого невозможно проснуться.
В сопровождении приближенных она дошла до бальной залы и остановилась у возвышения с троном. Король, стоящий рядом с ним, сделал ей знак подняться.
– Вы прекрасно выглядите, герцогиня!
– Благодарю, Ваше Величество!
И это все, что было сказано. В прежние времена он бы шепнул ей на ушко какую-нибудь сальность, а она, рассмеявшись, ответила глупостью вроде: «Мой повелитель, это все ваше, и вы об этом знаете!» А нынче их, открывающих Весенний бал, разделило осторожное пограничье тишины людей, чуждых друг другу… Все так, Каскарты, все так! Все как должно быть!
Агнуша надела на лицо одну из самых сияющих улыбок. Казалось, ее настроение ничто не может испортить. Ни архимагистр в волшебном, темно-голубом платье, на котором были нашиты тончайшие батистовые разноцветные бабочки, крылья которых казались живыми при малейшем движении, ни явный интерес Его Величества к своему новому придворному художнику, а точнее, к его невесте необъятных размеров и тролльего обаяния. Ее Светлость никому не отказывала в танцах, двигаясь как во сне. Танцевала с королем, с рю Виллем, сказавшим ей очередную гадость, завуалированную приторными комплиментами, с придворными… И поглядывала на часы. Когда стрелка коснулась полуночи и глубокий бой курантов с самой высокой башни замка поплыл над Вишенрогом, Агнуша бежала из бальной залы в свои покои, где избавилась от платья, делавшего ее похожей на невесту, от туфелек и… от себя самой. Той, несбывшейся. Переоделась в мужской костюм, прихватила сундучок, спрятала под шалью волосы и потайными коридорами выбралась наружу, в дворцовый сад, а оттуда на улицу, где ждала запряженная четверкой карета. Закутанный в черное возница даже не обернулся, когда она запрыгнула внутрь, пытаясь сдержать бешеный стук сердца. Кони с места взяли в карьер. Экипаж покинул Вишенрог, миновал окрестные поля.