Лесса Каури – Пять сердец Сопряжения. Том 2 (страница 8)
– Я тоже! – рыкнул Виллерфоллер и, наконец, сел за стол.
Белка промолчала – что говорить об очевидном? Окружающее пространство стало плотнее камня – не пробить, не шагнуть в пустоту, чтобы выйти на другом конце маршрута.
– Уолли, а кто этот старик? – спросила она, лишь бы не дать пугающей тишине разделить их небольшую команду.
Тайерхог вздохнул.
– Последний представитель своей семьи. Такое иногда случается. Пинер упоминал Мимми – жену главы соседнего клана. Пока Тасселфоллер жив, она будет заботиться о нем, как о любимом родственнике, а когда он умрет – проследит, чтобы все традиции на похоронах были соблюдены. Тогда его земли официально отойдут государству.
– Но, похоже, он очень крепок и умирать не собирается? – усмехнулся Монти.
– Ему точно несколько сотен лет, – пожал плечами Уоллер и жадно принялся за еду – никакие трагические события на аппетит оборотня повлиять не могли.
Изабелла жевала ароматный, явно домашней выпечки, хлеб, заедала вкуснейшей ветчиной, и думала о том, что они в этом доме, как в мышеловке. Ей чудилось, она даже слышит, как отведенные им мгновения свободы с хрустом перемалываются механизмом времени. За окном солнце заливало яркую зелень луга потоками света. Разноцветными искрами взблескивали в ней цветочные головки. Чуть поодаль тянулась темная полоса кустарника – видимо, росшего по берегам реки…
Кальмеранка отложила бутерброд и вышла на крыльцо, еще не веря себе. Спустилась с лестницы, затаив дыхание, направилась к кустам. Не зря место показалось ей знакомым, но догадка оказалась слишком неожиданной!
Под пологим берегом уютно устроилась в зеленых ладонях луга река. Сквозь чистейшую воду виднелись лениво шевелящиеся пресноводные звезды, о которых рассказывал Виллерфоллер на выставке Роуза. Их было намного меньше, чем на картине «Собака, гуляющая по берегу реки в солнечный день», да и сама местность изменилась – придвинулась граница леса, разросся кустарник, – но Изабелла могла голову дать на отсечение, что место то самое! Так, как рисовал Наймис, можно было рисовать только с натуры. Без сомнения, художник побывал здесь, как побывал в каждом из тех мест, что остались запечатленными на его картинах.
– Что? – спросил Монти, едва Изабелла вернулась в дом. – Они уже здесь?
– Кто? – удивилась она. – А. Нет! Выйдите, оглядитесь – вам это место ничего не напоминает? Уолли, мне нужно поговорить со старейшиной!
– Я не буду его будить! – возмутился тайерхог. – Даже не проси!
– Ну хорошо, я сама! – фыркнула она и вышла в коридор, отделяющий гостиную от спальни.
Она только подняла руку, чтобы постучать, как раздался голос:
– Заходи уж, так и быть!
Изабелла просунула голову в приоткрывшуюся дверь.
– Вы не спите?
Старик полусидел в постели, опершись на подушки. Верная палка стояла рядом, прислоненная к кровати.
– Уснешь с вами, молодежь! Орете, как оглашенные!
– Мы? – изумилась Белка. – Орем?
И вдруг сообразила, что возраст на слухе старого тайерхога никак не сказался. Тот слышал все, о чем они говорили!
– Еще раз простите меня за беспокойство, старейшина Пинер! Мне важно знать, бывал ли здесь когда-нибудь художник с Фримма – Наймис Роуз? Видите ли, это место нарисовано на одной из самых известных его картин.
Тасселфоллер уставился на Изабеллу глазами цвета золота, покрытого патиной:
– Ты художница?
– Нет, но я интересуюсь его творчеством.
Старик хмыкнул.
– Фанатка, значит! У Наймиса было полно фанаток на Фримме, некоторые из них умудрялись следовать за ним из мира в мир…
– Вы знали его?!
– Парень прожил здесь какое-то время… – уклончиво ответил Пинер. – Смешной такой, рисовал, что попало… Деревья, птиц, собаку…
– Собаку? – воскликнула Изабелла. – Но на Тэльфоллере нет собак!
– Нет и не было! – неожиданно рассердился старейшина. – Иди, дитя, я устал и хочу спать!
Кальмеранка с сожалением поднялась.
– Я уже ухожу, спасибо за беседу!
Старик, схватив свою палку, требовательно застучал по полу.
Изабелла поспешила ретироваться. Остановилась в коридоре, прислушалась – стук стих, однако старик не успокоился. Сердито бормотал что-то про чужое любопытство, про машины, пожирающие лес, и про собак, которых лучше бы не было на Тэльфоллере.
– Видимо, возраст все-таки берет свое, – шепнул вынырнувший из гостиной Уолли и за руку потянул Белку за собой. – Перекусили и сматываемся! Здесь мы как на ладони, кроме того, хочу проверить, отслеживают ли нас на самом деле, или появление неприятеля на точках – чистой воды случайность.
В комнате было прибрано. Риан аккуратно протирал тряпочкой стол и пододвигал стулья. Монтегю стоял у окна спиной ко всем.
– Белка, ты права! – воскликнул фриммец, увидев ее. – Роуз был здесь, клянусь бубенцами Фарамиэль! Вот уж не думал, что доведется увидеть это место. Мне здесь ужасно нравится!
– Похоже, собака здесь тоже была… – задумчиво пробормотала Изабелла, и в это мгновение Монтегю обернулся.
– Я вынужден вас покинуть, господа, – хрипло сказал он и… исчез.
– Что за…? – вскричал Уолли.
В соседней комнате Тасселфоллер сердито застучал палкой по полу.
В сердце у Изабеллы оборвалась та ниточка, что вопреки всему тянулась и тянулась к Монти. Кальмеранка еще не сделала никаких выводов, не успела ни о чем подумать, когда чувство опасности стало таким жарким, что буквально зажгло подошвы ботинок.
– Уходим! – крикнула она, выбегая из дома и на ходу отстегивая клинки.
Первый из них оказался в горле у цели еще до того, как та вывалилась из пустоты. Белка на ходу выдернула нож, перепрыгнула через тело в черном спецкостюме без опознавательных знаков, и понеслась прочь. Ужасное чувство беспомощности заставляло подниматься волоски вдоль позвоночника, вызывало панику. Потерять возможность рекурсировать – что может быть страшнее для рекурсанта? Даже смерть не хуже – вровень!
«Плохо дело! – констатировал бегущий рядом Уоллер, используя мнемосвязь. – Похоже, Монти…»
«Заткнись! – приказала Изабелла. – Комбинация два-один. Я прикрываю».
Сказала – и подумала о том, что Джей был прав, предлагая ей занять его место в звене, ведь ответственность за остальных она брала на себя машинально. Удивительно, но радости эта мысль не вызвала.
Тайерхог и фриммец вырвались вперед, прикрываясь зеркальными щитами защитных полей. Изабелла удерживала сразу два – один позади себя, а другой перемещала туда, где он был нужнее. Противники сыпались из воздуха, как градины. Кромка леса, казалось, не приближалась. Уолли и Риан, расчищая путь к зарослям, работали на удивление слаженно и даже успевали переговариваться по мнемосвязи, ведя счет поверженным врагам.
Однако скоро ветви начали хлестать Изабеллу по лицу, а под ногами зачавкало – почва у реки была заболочена. Преследователи отстали – то ли меняли план действия, то ли подсчитывали потери.
«Уоллер, куда дальше?»
«Координаты в планерах».
«Заброшенные шахты? Думаешь, нас там не найдут?»
«Хочу проверить одну догадку, Белка, потом поясню. Пробую рекурсию – не получается».
«Аналогично!» – даже по безмолвному голосу Риана можно было ощутить, как он расстроен.
Затерщали позади кусты: преследователи ломились в чащу.
Виллерфоллер стащил с себя перевязь с дистанционниками и швырнул Изабелле. Она молча поймала ее и, не останавливаясь, помчалась дальше. Риан не отставал. За их спинами черный зверь с золотыми глазами припал к земле, становясь тенью. Тенью, вышедшей на охоту. Вот только, кто за кем охотился?
До указанных Уоллером координат оставалось совсем немного, когда их нагнал тайерхог, так и не сменивший облик.
«Они получили подкрепление, оснащенное аэрокарами. Будут здесь с минуты на минуту!»
«Зачем такие сложности, когда можно рекурсировать?» – Изабелла прибавила ходу, радуясь тому, что не забывала о ежедневных тренировках.
«А я, кажется, понял! – подал голос Риан. – Нас загоняют. Как дичь. Если бы они хотели убить – уже убили бы!»
Изабелла подумала о том, что фриммец прав. Что-что, а об охоте на человека он знал не понаслышке!
В этот момент раздался странный звук – помесь рычания и клекота, и Уолли резко остановился, задрав голову. Белка могла бы поклясться Планидой Спасителя, что на морде черного зверя было написано полнейшее изумление.
На тайерхога налетел Риан – не успел обойти! – не удержался на ногах и покатился по земле. Сверху пала огромная тень, крючковатые когти сомкнулись на ТаТероне. В глазах фриммца плескался ужас, однако он мужественно молчал, не желая привлекать внимание преследователей.