Лесник Сказкин – Приключения в парке аттракционов, где всё оживает ночью (страница 2)
Они разошлись по домам, но никто из них в ту ночь долго не мог уснуть.
Парк стоял тёмный.
Тихий.
И только ветер, если прислушаться, будто бы иногда напевал:
трам-там-там…
словно кто-то там, за воротами, совсем не собирался спать.
Глава 2. Музыка без музыкантов
На следующий день ребята вели себя примерно так, как ведут себя люди, у которых есть тайна.
То есть ужасно.
– Ну а что, им тоже было бы интересно.Петька на уроке два раза ответил невпопад, потому что вместо задачки про бассейн представлял колесо обозрения, медленно крутящееся в темноте. Витька во время чтения так глубоко задумался, что прочитал вслух: – «Старуха… э-э… пришла к старику с новым… аттракционом». Класс хохотал, а Витька покраснел и сказал:
Колька же весь день рисовал в тетради схемы. Он хотел понять, как карусель может играть сама.
– Везде должен быть провод, – бормотал он. – Или кнопка. Или кто-то нахальный.
После уроков они, не сговариваясь, помчались к парку. Даже портфели бросили у Петьки под кровать – для скорости.
Парк был обычный. Дневной. Мирный.
Дети визжали, мамы говорили «осторожно», папы делали вид, что им не страшно, а сами держались за поручни так, будто собирались взлететь в космос.
Карусель крутилась, музыка играла, продавец сладкой ваты наматывал розовые облака и выглядел совершенно не таинственно.
– Может, нам показалось, – неуверенно сказал Витька.
Петька посмотрел на него строго:
– Троим сразу показаться не может. Мы же не хор.
Колька прищурился на будку сторожа. Новый стоял у двери и пил чай из металлической кружки.
Днём он выглядел не таким страшным. Просто усталым.
Петьке даже на секунду стало его жалко.
Но потом он вспомнил: «Опять началось».
И жалость прошла.
– Ждём вечера, – сказал Петька.
Ждать пришлось долго. Они перекусили пирожком на троих (больше денег было только у продавца сладкой ваты), покатались для вида на машинках и несколько раз прошли мимо сторожа, пытаясь выглядеть как можно менее подозрительно.
Получалось, по правде говоря, наоборот.
Наконец небо стало синеть, потом фиолетоветь, потом решило, что хватит, и начало темнеть по-настоящему.
Посетителей попросили к выходу.
Аттракционы вздохнули и остановились.
Лампочки погасли одна за другой.
Ребята спрятались в кустах сирени напротив ворот. Кусты были колючие и явно не радовались их обществу.
– Если останутся дырки, я скажу, что это моль, – шепнул Витька.
Сторож закрыл калитку. Всё как вчера.
Подёргал.
Проверил.
Постоял.
Прислушался.
– Смотрите, – прошептал Петька.
Сторож опять вынул блокнот.
– Да что он там всё пишет! – не выдержал Витька. – Роман, что ли?
И в этот момент…
Где-то в глубине парка тихо, будто пробуя голос, пискнула мелодия.
Один звук.
Потом другой.
Потом сразу целый кусочек.
Ту-ту-тууу… трам-там-там…
Ребята вжались в куст.
Музыка шла от карусели. Но она была тёмная. Совсем. Ни одной лампочки.
– Без электричества, – прошептал Колька. – Не может быть.
– А она не знает, – ответил Петька. – И играет.
Сторож закрыл глаза, будто у него заболели зубы.
– Ну вот, – сказал он. – Началось.
И быстрым шагом направился внутрь.
Но теперь ребята уже не собирались просто смотреть.
– За ним, – решительно сказал Петька.
– Через ворота?! – испугался Витька.
– В обход.
Они давно знали одну дырку в заборе. Очень полезная дырка, историческая. Через неё ещё их старшие братья ходили бесплатно кататься.
Правда, сегодня пролезать оказалось труднее. То ли дырка уменьшилась, то ли ребята выросли.
Больше всех застрял Витька.
– Я не толстый! – шипел он. – Это куртка самостоятельная!
Колька тянул его за рукав, Петька подталкивал, и наконец Витька вывалился на траву с таким звуком, будто родился заново.
Музыка стала громче.
И ровнее.