Лесли Вульф – Послание смерти (страница 32)
Она забилась под одеяло, стараясь не разбудить мужа и занимать как можно меньше места. Устроившись поудобней, она почти задремала, когда Дерек повернулся на другой бок и положил руку ей на бедро, бормоча во сне и опуская руку все ниже.
Она замерла, не дыша от страха и уставившись широко раскрытыми глазами в темноту спальни.
34. Танцы хромосом
Тесс проснулась от конференц-звонка, но успела нажать кнопку соединения прежде, чем Кот обогнул ее кровать. Судя по всему, он собирался убрать звук сигнала. Это было написано у него на лице. Она улыбнулась, и Кот, смирившись, сел обратно на диванчик.
— Не могу поступить иначе, — шепнула Тесс и включила громкую связь.
— Да, детка, знаю, — покачал головой Кот и улыбнулся.
— Алло, — хрипло произнесла она в динамик.
Было раннее утро, в больнице все еще спали, а стеклянная дверь лишь частично гасила звуки. Если уж Тесс слышала, как посреди ночи кашляет мужчина в соседней палате, то он-то уж точно услышит, как она говорит по телефону.
— Проснись и пой, красотка! Новый день настал! — громко приветствовал ее Донован, и Тесс поспешила уменьшить звук. — Пришли результаты анализов ДНК, а с ними многочисленные нецитируемые комплименты от лаборантов. Пожалуйста, посмотри почту.
— Так-так, секундочку… — откликнулась Тесс, запуская ноутбук и устраиваясь на кровати. Ей все еще приходилось искать удобное положение, опираясь на правую сторону, чтобы снять давление на швы. Но с помощью пары подушек проблема была решена.
Тесс открыла приложенный к сообщению документ и быстро просмотрела первые несколько абзацев.
— Это что такое? Лабораторные умники берут реванш? — спросила она, глядя на тарабарщину из английских слов, перемешанных вместе каким-то злобным торнадо. — Прочесть я это способна, но понять… Знаешь что? Соедини-ка меня с доком Риццей. Готова поспорить, он разберет, что тут написано.
— Я скину ему ссылочку, — со смехом ответил Донован. — Они предупреждали, что ты именно так и отреагируешь.
— Да? О чем еще они предупреждали?
— Они сказали, что ты сошла с ума, если думаешь, что анализ ДНК поможет тебе составить портреты преступников. Точнее, сказали, что у тебя совсем крышу снесло, — усмехнулся он. Ситуация явно его веселила.
— Ну, что до снесенных крыш, это им виднее, — ответила Тесс, отказываясь портить себе день подобными насмешками.
— Они говорят, что пройдут десятилетия, прежде чем нам удастся составить портрет преступника по его ДНК.
— Не повезло, я не собираюсь ждать десятилетиями. Еще какие премудрости ты мне передашь? Может, что-нибудь уместное для разнообразия?
— Да нет, ничего такого, — ответил Донован, но веселье в его голосе сошло на нет.
— Я слушаю, — настаивала она.
— Они сказали, что, учитывая, с каким пониманием ты отнеслась к их загруженности и приоритетам, вовсе не возражают, если ты хоть до смерти замучаешься, применяя достижения науки таким странным способом. По их мнению, худшим с тех пор, как в Средневековье инквизиция выявляла ведьм, швыряя женщин в воду.
— Почему они так предвзято относятся к результатам этого метода? — спросила Тесс скорей из любопытства, чем от обиды.
— Что ты имеешь в виду?
— Во времена инквизиции подозреваемых в ведовстве бросали в воду, связав по рукам и ногам. Предполагалось, что невиновные утонут, а ведьмы останутся на плаву. Однако все испытуемые шли ко дну — согласно законам физики, а не колдовства. Таков результат предвзятого суждения. Твои ребята считают, что у нас тут произойдет то же самое?
— Все вопросы к ним, а не ко мне. Я всего лишь подневольный курьер.
Слушая его, Тесс не могла избавиться от чувства тревоги. А что, если сотрудники лаборатории правы? Она ничего толком про ДНК не знает, а потребовала провести анализ, вместо того чтобы сначала проконсультироваться с ними. А вдруг она теряет драгоценное время, пытаясь извлечь информацию оттуда, где ее нет? В ФБР трудились лучшие ученые и эксперты-криминалисты. Может, стоило поинтересоваться их мнением, а не бежать впереди паровоза?
— Да, кстати, — прервал ее раздумья Донован, — лаборатория прислала результаты анализа препаратов, добавленных в твою капельницу. Пропофол и хлористый калий. Хватит, чтобы убить десяток таких, как ты…
— О… — она не придумала, что сказать.
От пропофола она бы заснула глубоким сном, а от хлористого калия остановилось бы сердце. Идеальный способ убрать человека тихо, так что никто ничего не заподозрит. Внезапный спазм сдавил горло. Тесс с трудом сглотнула и отпила чаю, чтобы отделаться от холодка, пробежавшего по спине.
— Доброе утро, — раздался из динамика голос Риццы. — Я слышу, ты хочешь поговорить о ДНК.
— Привет, док, — ответила она, благодарная за возможность отвлечься от мрачных мыслей. И тут же отметила, что прозвучало это слишком уныло. Она на секунду закрыла глаза и прислушалась к своим инстинктам. Неважно, что там думают гении из лаборатории, Тесс не отступит от своего плана, по крайней мере пока у них не появится другой. Ей не впервой делать то, что раньше считалось невозможным. — Пожалуйста, переведите результаты ДНК-анализа в информацию, пригодную для использования. Я хочу включить в профили все, что мы сумеем извлечь.
— Начнем с убийцы, — предложил Рицца. — Но прежде всего отмечу, что четко определить все физические характеристики и черты лица подозреваемого по ДНК не получится.
— Что вы имеете в виду? — спросила Тесс.
— Это будет очень похоже на научное гадание на кофейной гуще, но иначе никак. Поймешь в процессе.
— Хорошо.
— Итак, наш подозреваемый-убийца — белый мужчина европейского происхождения. Это не означает, что он родился не в Штатах, — быстро пояснил Рицца. — Это всего лишь говорит о том, что у него европейские корни. Короче, он — белый, и тут нам слегка повезло.
— А именно?
— Представители европеоидной расы намного чаще становились предметом фенотипических исследований, чем другие. Проще говоря, изучено намного лучше, каким образом и в какой мере генетика влияет на внешность представителей белой расы. Наш портрет будет чуть более точным. Повезло нам и в том, что у несуба раздвоенный подбородок.
— Это наследственная черта?
— Именно так. Мы не можем сказать, насколько глубокая там впадина, но в подбородочной области у него имеется ямочка. Любопытно, что на латыни подбородок будет mentum, тот же корень, что и в слове «ментальный».
Тесс подавила вздох, горя желанием продолжить обсуждение.
— Что еще скажете, док?
— Далее — мочки ушей. Они бывают приросшими или свободными. У вашего убийцы — приросшие. Это не говорит, жесткие они или мягкие. Как видишь, здесь и начинаются трудности с таким способом профилирования. Кое-что мы знаем, а…
— А остальное приходится додумывать, я это осознаю и готова с этим смириться. Приросшие ушные мочки — это понятно.
— Возможно, у него голубые глаза и, скорее всего, темно-русые волосы.
— Почему «возможно» и «скорее всего»? Разве эти черты не наследуются?
— Наследуются, но принцип либо не вполне понятен, либо слишком сложен для точных прогнозов.
— Знаете, а я на это рассчитывала. Я полагала, что хотя бы это мы выясним с известной долей определенности, — заметила Тесс, не в силах скрыть разочарования. Наверное, она и правда сошла с ума. — Но почему мы не можем быть в этом уверены? Просветите меня.
— Ладно, — ответил Рицца и зашуршал бумагами. — Объясню, как сумею. Останови, если начну говорить непонятно.
— Договорились.
— Цвет глаз определяют мутации генов
— Мне достаточно восьмидесяти девяти целых семидесяти четырех сотых процента. Я боялась, что будет хуже. Что насчет волос?
— Наследуемость цвета волос остается пока неясной, — сказал Рицца. — Генетика — сравнительно молодая наука, она развивается вместе с появлением новых технологий и с каждой конкретной картированной ДНК, которая была составлена, сопоставлена или проанализирована сама по себе или по отношению к другим ДНК.
— Хорошо, — нетерпеливо отреагировала Тесс.
— Не углубляясь в терминологию, цвет волос в наибольшей степени определяется двумя парами генов. Одна пара — темно-русый/блондин, где темно-русый — доминантный ген, а блондин — рецессивный. Другая пара — не рыжий/рыжий, где не рыжий — доминантный. У нашего несуба темно-русые волосы, но оттенок их предсказать невозможно. Генетика, полагаю, еще не установила, чем определяются оттенки или почему у некоторых людей с возрастом волосы темнеют. На конкретный оттенок волос у человека влияют два пигмента. Один из них, эумеланин, определяет, насколько темными будут волосы. Второй, феомеланин, придает им рыжины. С точки зрения генетики, мы не в силах предсказать концентрацию этих пигментов, не знаем, какие мутации уменьшат содержание эумеланина и насколько, к примеру, светлыми могут быть волосы убийцы.