Лесли Вульф – Лицом к солнцу (страница 3)

Мичовски всегда нравилось наблюдать за работой Риццы. Рассудительный и скрупулезный, он работал по старинке, никуда не спешил и не нервничал из-за статистики, показателей и отчетов. Надежный специалист, действительно переживающий за свое дело.

— У меня есть предварительная причина смерти, — объявил коронер.

— Валяйте, — приготовился записывать Мичовски.

— Исходя из ранения на шее, нанесенного острым предметом, я предполагаю потерю крови. Но это предварительная версия. Процедура вам известна. Не ссылайтесь на меня, пока я не предоставлю протокол вскрытия.

— Орудие убийства? Хоть какие-то предположения?

— Сначала мне нужно снять оттиск… Но скорее всего, скальпель. Пробные надрезы отсутствуют. Для душегуба это не впервой.

Коронер провел рукой в перчатке по редеющим волосам, смахнул капельки пота с поблескивающей на солнце лысины, затем замер и воззрился на ладони жертвы.

— Умно, очень умно… — буркнул он, стаскивая грязную перчатку и бросая ее в мешок для отходов. Затем натянул новую, стерильную.

— В базе данных нашей жертвы нет, — резюмировал Хавьер, убирая дактилоскопический сканер и вооружаясь фотокамерой с высоким разрешением. — Ну, так я принимаюсь за снимки?

— Погоди, — остановил его Рицца. — Дай нам еще минуту. — И коронер принялся выискивать оттяжки, что в тени вышки оказалось делом довольно-таки затруднительным.

Голову девушки удерживали две лески: одна — привязанная под нижней челюстью, другая — обмотанная вокруг головы на уровне лба и потому почти незаметная под ниспадающими волосами. Там же, под волосами, обнаружились и аккуратно спрятанные подвесы, фиксировавшие тело — каждый был прикреплен к опалубке вышки, пропущен под мышкой жертвы и затянут в узел на плече.

— Хм, я думал, перевязей будет больше, — заметил Рицца и отошел в сторонку, освобождая место для фотокамеры Хавьера. — Что еще нужно? Ах да, время смерти. — Коронер взглянул на термометр-щуп и нахмурился. — Предварительно, часов двенадцать-шестнадцать назад. Может, и больше.

— Значит, ее привезли на пляж далеко не сразу после смерти, — заключил Мичовски. — Народ задерживается здесь часов до девяти, а то и до десяти.

— Именно. Поэтому о расстоянии до изначального места преступления остается только гадать, уж не обессудьте, — коронер пожал плечами. — Ее могли убить в десятках километров отсюда. — Доктор повернулся к Хавьеру: — Закончил? Помоги мне снять ее.

К ним подошел еще и Эй-Джей и осторожно взялся за труп. Рицца спокойно, без малейшего волнения, называл инструменты, получал их от Хавьера, и последовательно перерезал лески. Однако и после завершения процесса поза жертвы почти не изменилась.

— Уверены, что ничего не пропустили? — нахмурился Мичовски.

— На сто процентов, — отозвался коронер. — Это из-за трупного окоченения. Наглядно подтверждает мою оценку времени смерти. Скорее всего, ее привезли сюда уже одеревеневшей.

Предоставив коронеру с помощниками завершить работу, Мичовски развернулся и, поманив Фраделлу, двинулся в обход желтой ленты к подросткам, которые сидели, прижавшись друг к дружке, в нескольких метрах от вышки.

Парочка молча уставилась на подошедших полицейских.

— Я детектив Мичовски, а это детектив Фраделла. Насколько понимаю, это вы обнаружили тело?

— Д-да, — кивнул паренек. — Меня зовут Карл, а ее — Крис.

— И это все? Только нашли тело? — продолжал расспрашивать Мичовски. — Никого не видели, ничего не слышали?

— Ничего. Клянусь. — Мальчишка ответил, пожалуй, чересчур поспешно, что несколько озадачило Мичовски. Неужто что-то скрывает? Хотя, скорее всего, это вполне понятная нервозность.

— Ладно, что делали-то здесь?

— Смотрели рассвет. И ничего больше, правда, — отозвался Карл. — Кто она такая?

— Пока не знаем. Если что-то вспомните, будьте так добры, позвоните, — детектив протянул визитку, которую взяла Крис.

— Так мы пойдем домой? Пожалуйста! — взмолилась она измученным голосом. — Мы… мы никого не предупредили, что уходим. Мои родители…

— Не волнуйтесь, они уже в пути. Им позвонили.

— Зачем? — захныкала девушка. — Мы же ничего не сделали!

— Никуда не уходите, ясно? — бросил Фраделла.

Оба детектива двинулись к фургону Риццы — на счастье Мичовски, довольно неспешно.

— Черт, умираю без кофе, — простонал старый коп, яростно потирая подбородок. — Нужно как-то встряхнуть мозги.

— Что думаешь?

— О парочке-то? Да похоже, они больше боятся родителей, чем трупа.

— Нет, об этом деле. Ничего подобного в жизни не встречал. Может, религиозный фанатик?

— Да кто ж его знает… По мне, так весьма смахивает на ритуальное убийство. И из-за позы, и из-за той тщательности, с какой он обеспечил ее сохранность, пока тело не найдут. А этот бальной ублюдок явно хотел, чтобы труп нашли. Целое представление устроил.

— Кстати, о представлениях. Вот и цирк подоспел, — Фраделла указал на два микроавтобуса с прессой, въезжающие на пляж. — И кто, черт побери, им настучал?

В нескольких метрах от них Рицца уже орал на горстку репортеров, в итоге вынудив их отогнать транспорт метров на пятнадцать назад. Затем коронер велел паре констеблей натянуть еще одну полицейскую ленту, чтобы не подпускать журналюг и зевак к подросткам.

— Нужно побыстрее опознать ее, — продолжал Мичовски.

Фраделла кивнул и что-то чиркнул в блокноте.

— Проверить пропавших без вести?

— Для начала, — согласился Мичовски. — Может, она исчезла уже давно и в базе не числится. Но кто-то наверняка все еще тоскует о ней.

— Угу… Как думаешь, это дело рук серийного убийцы? В самом деле, смотри: ритуал, поза, вопиющая наглость, с которой он притащил жертву сюда черт знает откуда…

Фраделла, как это свойственно юным энтузиастам, немедленно ударился в крайность. Но Мичовски на этот раз удалось с ходу отыскать в его логике единственный, однако весьма значимый изъян — число жертв. Один труп — еще не серийный убийца.

— Для серии нужно три трупа. А думаю я, тебя ведь это интересовало, что нам потребуется помощь. Это, — старый коп махнул рукой в сторону вышки, — выходит за рамки нашей компетенции. Боюсь, самостоятельно мы дело не раскрутим.

— Хотелось бы попытаться. Арест добавил бы нам очков.

Да уж, амбициозности напарнику не занимать. Впрочем, он вправду подает надежды. Сообразительный, целеустремленный и не лишенный человечности. Тем не менее порой Мичовски желал, чтобы его коллега оказался более искушенным, с уже перегоревшим юношеским пылом, и достаточно заматеревшим, чтобы сообразить, за какие идеалы действительно стоит сложить голову.

— А как насчет риска завтра найти еще одну такую же девушку? Или на следующей неделе? Только потому, что мы упустим какую-то улику! Остынь, напарник, нам вправду нужна помощь. В этом нет ничего постыдного.

— Мне кажется, мы могли бы… — нахмурившись, начал возражать Фраделла, но тут его прервал один из журналистов.

— Детективы, прошу прощения! — прокричал он, наклоняясь через полицейское ограждение насколько, насколько позволяла гибкость.

Игнорируя покалывание в спине, раздраженный Мичовски размашистыми шагами ринулся к репортеру и остановился почти вплотную к нему.

— Вы на моей территории, — спокойно заявил детектив, ткнув пальцем в желтую ленту. — Сдайте назад.

Журналист послушно отступил на шаг, однако микрофон убирать и не подумал.

— Детектив, удалось вам опознать Рассветную Жертву? Это преступление совершил серийный убийца?

Мичовски глубоко вздохнул, пытаясь успокоить натянутые до предела нервы.

— Как вас зовут?

— Брандт Раш, «Седьмой канал».

— Мистер Раш, я настоятельно советую вам не использовать прозвище Рассветная Жертва. Если я узнаю, что его где-то напечатали или процитировали…

— Тогда что? — немедленно встал в позу репортер. — Свобода прессы для вас пустой звук?

— Послушайте, эта девушка нечто большее, чем ярлык, который вы навешиваете на сюжет, чтобы втюхать публике свой словесный понос. Она не заслуживает такого отношения. Она личность, у которой было имя, семья, любимые. Не делайте этого. Прошу вас.

— И что мне может помешать?

— Моя настоятельная просьба. Выраженная в корректной форме.

— Ну, тогда назовите ее настоящее имя, — взялся за свое Раш. Его издевательская кривая улыбочка бесила Мичовски.

— Пока ее имя нам не известно. Как только мы установим ее личность — свяжемся с ближайшими родственниками, а затем и с вами.

— Неужто позвоните мне? — рассмеялся журналист. — За дурака меня держите?