Лесли Вульф – Лицом к солнцу (страница 20)

— Да вообще-то, никто. Недель пять-шесть назад у нас начался очередной спор, и в конце концов я заявил, что не вижу смысла в дальнейших отношениях. Ну, она сказала, что тоже не видит, и в итоге мы разбежались. На следующий день я закинул Соне ее вещи, что оставались у меня, и забрал свои. Мы иногда пересекались, говорили друг другу «привет». Никаких обид. Я стал встречаться с другими, ну и она тоже.

— Значит, все закончилось тихо-мирно, да?

— Ну да.

— И сколько вы пробыли вместе?

— Хм, может, полгода?

— Ясно.

Парень не врал, это было очевидно. Его жестикуляция и мимика подтверждали каждое произнесенное им слово. Держался он расслабленно и спокойно, хотя и раздражающе заносчиво — к сожалению, закон подобного не запрещает. И его история всецело отвечала поведению Сони. Всего через неделю-две после разрыва она выбралась с подружками в клуб и подцепила «урода». Странно все-таки, но, казалось, каждая нить расследования приводила к этой точке, представляя «урода» — пока самую обнадеживающую зацепку Тесс — главным действующим лицом трагедии.

Интересно, Соня выбиралась куда-нибудь после того инцидента на стоянке — за три недели до своего похищения? Чем она занималась в период между 28 февраля и 22 марта? Какие места посещала? И когда, черт побери, поступят сведения о ее банковских операциях? Необходимо выяснить, предпринимала Соня попытки познакомиться с кем-нибудь после неудачи с «уродом» или нет. И что вышло. Вдруг на «урода» что-то есть? Снимок, документальное свидетельство. Хоть что-нибудь…

— Когда вы с Соней куда-то выезжали, ты не замечал, что за ней следят? — спросила Тесс, уже сворачивая допрос.

— Бог мой, кто и зачем?

— Какой-нибудь псих, который волочился за ней и не принимал отказа. Не было такого?

— Да не… Ничего подобного я не видел, и она ни разу не жаловалась. — Энтони задумчиво потер свой квадратный подбородок, а затем заговорил снова, и на этот раз с искренней печалью: — Определенно, мы были не пара, но я по-настоящему переживал за нее. Сначала, когда меня сюда притащили и я увидел, что вы из ФБР, я подумал, вдруг поступило требование о выкупе или вы что-то узнали о том, где ее искать. Но сейчас… Это ведь она Рассветная Жертва, да? Я видел репортаж в новостях. Это была Соня?

— Пока прессе имени не сообщалось, — ответила Тесс. — Сожалею о твоей утрате.

18. Подружки

Тесс вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и вернулась в помещение для наблюдения, где по-прежнему находился Мичовски — сидел с прямой спиной на стуле и смотрел сквозь одностороннее зеркало на Гиббонса и Фраделлу. Наполовину пустая кружка стояла в точности там, где ее оставила специальный агент — на маленьком столике возле зеркала, только содержимое ее за полчаса полностью остыло и выдохлось. В данном случае не бог весть какая потеря. У здешнего кофе вкус отсутствовал напрочь, если на то пошло. И все же Тесс жадно глотнула из кружки, внезапно почувствовав жажду.

— Полагаю, вы его отпустите, — произнес детектив.

— Да. Он ни при чем. — Тесс проглядела подшитые к делу документы. — На время исчезновения Сони у него есть подкрепленное алиби, а сейчас я не услышала ничего такого, с чем следовало бы разобраться.

Мичовски стукнул два раза по зеркалу обручальным кольцом. Резкий металлический звук привлек внимание Фраделлы, и тот свернул допрос. Тесс рассеянно смотрела, как молодой коп, поблагодарив Тони Гиббонса, выпроваживает красавчика из кабинета.

— Нужно как можно скорее поговорить с подругами Сони. Мне кажется, просто жизненно необходимо проработать версию с «уродом». Мы можем заняться этим прямо сейчас?

— Хотите потрясти обеих вместе? Или по отдельности?

— Меня устроит и обеих вместе.

— Хорошо. — Мичовски чуть скривился в озорной усмешке. — К вашим услугам комната для допросов номер два. Соседняя.

— Девушки уже здесь? — поразилась специальный агент. — Детектив Мичовски, снимаю шляпу!

— Какой-то толк от нас, окружных копов, все-таки есть, — не удержался от колкости тот, все еще помня прошлую обиду. — Иногда мы даже способны самостоятельно раскинуть мозгами.

— Ах, опять вы за свое, — рассмеялась Тесс. В порыве благодарности она похлопала старшего детектива по плечу. И замерла, а потом отдернула руку. На какую-то секунду к ней вернулась давным-давно позабытая способность к дружелюбному жесту — простому и естественному физическому контакту с другим человеком, — которую она утратила более десяти лет назад. Вернулась и снова исчезла. Увы, Тесс еще не готова вести себя нормально. Пока нет.

Она закашлялась — внезапно пересохшее горло сдавил спазм — быстро влила в себя остатки кофе и, поставив пустую кружку на столик, перешла в соседнее помещение для наблюдений. Мичовски протопал следом и закрыл за ними дверь.

— Значит, у нас, э-э… — он сверился с записями, — Эшели Кинг, двадцать три года… Обратите внимание, именно «Эшели», а не «Эшли». И Кармен Поццан, двадцать два. Они были с Соней тем вечером, когда она познакомилась с субъектом, которого мы называем «уродом». Эшели — блондинка.

— Она называла, — поправила детектива Тесс. — Это Соня называла его «уродом», а не мы. Нужно держаться системы координат.

— Пожалуй, вы правы.

— Слушайте, у меня к вам еще одна просьба. Довольно серьезная.

— Валяйте, — мигом нахмурился Мичовски.

— Постарайтесь расшевелить этот ваш тормозной окружной суд с его чертовой канцелярщиной. — Специальный агент едва сдерживала улыбку. Раз детектив не унимается, то и она не останется в долгу. — Нам сегодня нужны сведения о банковских операциях Сони. Как только поступят, попросите Фраделлу тщательно их проверить.

— Что вы надеетесь найти?

— Хм… Чутье подсказывает, что… Но нам по-любому необходимо просмотреть их, верно?

— Уиннет, какого хрена! — взорвался Мичовски.

— Что?

— Давайте выкладывайте, черт побери!

— Хорошо-хорошо. Я просто подумала вот о чем: а вдруг этот «урод» оказался таким страшным, что после того вечера Соня почти не осмеливалась выходить из дому? Хотя бы какое-то время? Если он напугал девушку до такой степени, что та даже не смогла поделиться этим ужасом с подругами? Что бы там ни произошло. А отчасти проверить эту мою гипотезу нам позволят ее расходы. Как-никак девушка она была не бедная, жила с комфортом. А в это понятие входят ежедневное капучино со льдом за десятку баксов, шопинг — минимум раз в неделю покупка косметики и побрякушек, кафе или рестораны и, что не менее важно, тусовки с друзьями в клубах. Вот и проверим, снизились траты Сони по сравнению с периодом до 28 февраля или нет. Возможно, «урод» все-таки как-то наследил.

— Понял. Что ж, это действительно стоит проверить. У вас интуиция на высоте, знаете об этом?

— Да… мне говорили.

— Могу я, беседуя с судьей на предмет ускорения процесса передачи нам данных, сослаться на вас?

— Увы, нынче я не в фаворе. Сошлитесь на старшего специального агента Пирсона, это мой шеф. Его акции котируются.

— Считайте, дело в шляпе, — отозвался Мичовски и удалился.

Тесс присела на краешек трехногой табуретки перед односторонним зеркалом и принялась разглядывать подруг Сони: симпатичные лица, точеные фигурки. Специальный агент ощутила легкую грусть и горечь сожалений. Красавицы, обворожительные юные создания — одно удовольствие смотреть — полные жизни и оптимизма, той неукротимой энергии, которая неизменно сопутствует юности. И все до той поры, пока первая в жизни беда не напомнит о бренности и врожденной уязвимости, облекая личность в саван страха. Когда-то Тесс была такой же, как они. Пожалуй, не такой эффектной, но тоже свеженькой, жизнерадостной и здоровой. Ну и не такой богатой — хм, по правде говоря, и близко не стояла. Однако, даже придавленная кредитом на обучение, едва сводя концы с концами, она ощущала себя непобедимой, абсурдно уверенной, что юность и беззаботность никогда ее не оставят. До одной ночи, одной темной ночи более десяти лет назад…

Тесс энергично помотала головой, изгоняя непрошеное воспоминание обратно во тьму, в населенную призраками бездну, где ему и место, и снова переключилась на девушек. Подруги явно нервничали. Хотя кому может доставить удовольствие ожидание в помещении для допросов? Сам по себе вынужденный визит в полицию на любого нагонит страху.

Эшели, одетая в сильно обтягивающие джинсы с низкой талией и короткую маечку, открывающую пупок и полоску плоского загорелого животика, замерла на краешке стула, чуть подавшись вперед и сцепив руки: личико мрачное, мышцы явно напряжены. Когда она поворачивала голову, из-под длинных блестящих светлых волос выглядывали висячие серьги. Косметики Эшели нанесла, пожалуй, многовато — все-таки не вечер, а середина дня, — но выглядела скорее стильно, чем вульгарно: чуть подведены глаза, неброские тени на веках, розовая помада и самая малость румян.

Кармен, смуглая красотка с характерной для латиноамериканок безупречной гладкой кожей, казалась воплощением страсти. Она нервно мерила шагами помещение с гордой осанкой заключенной в клетку львицы — пускай и пленница, но не утратившая стати. Голову девушка держала прямо, небрежный хвост, в который были завязаны ее длинные вьющиеся темные волосы, бил хозяйку по шее и плечам. Похоже, Кармен было прохладно — шелковая корсетка и модные шорты, которые девушка то и дело одергивала, вероятно жалея, что не выбрала наряд подлиннее, — не слишком согревали в сыром и мрачноватом помещении для допросов.