Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 33)
— Это вот так выглядит поиск кладов? — спросил Шиповник на ухо. — Весело.
Фи прочистила горло.
— Весело, если все идет хорошо. — Ей не хватило духу признаться, что чаще всего авантюристам приходилось спасать свою шкуру, а иногда они и вовсе погибали.
Близость принца так сбивала с мысли, что Фи едва не упустила то, что искала.
— Стой, — велел Шиповник и выбросил вперед руку. Он щелкнул пальцами — и свеча вспыхнула ярче. Принц указал на одно из зеркал, которое осталось позади. — А в этом ты отражаешься иначе.
Он был прав. Тут фигура казалась тусклее, а свеча вместо ровного пламени выглядела размытым пятном. Фи прижалась к зеркалу лбом. Что-то пряталось там, за ее собственным отражением.
— Это вообще не зеркало, — триумфально заявила она. — Просто кусок стекла без серебряного напыления. Вот почему смотрится иначе.
Фи огляделась, ища какой-нибудь выпавший камень, и прикусила щеку. Ну почему пошла с пустыми руками, хоть бы веревку взяла! Она вновь присмотрелась к стеклу. Вроде бы не очень толстое. Отойдя в центр комнаты, Фи запрыгала на одной ноге, стряхивая с другой обувь, а потом вооружилась увесистым ботинком.
— Ладно, терять нечего.
Она замахнулась и со всей силы швырнула ботинок в цель. Он с грохотом пролетел сквозь тонкое полотно. Стекло разбилось и осыпалось на землю, усеивая пол мелкими осколками. Открылся новый проход.
— Хороший бросок, — похвалил принц.
Фи неуклюже запрыгала вперед, стараясь не наступить на землю. Как-то она не подумала, что станет делать, когда ботинок окажется по ту сторону рамы.
— Помочь? — вызвался Шиповник.
— Сможешь вернуть мою обувь?
Все-таки ему хватило сил коснуться ее на постоялом дворе, а ботинок не очень далеко улетел.
— Есть предложение получше, — заявил принц и опустился на колени, указывая себе на спину. — Я тебя туда отнесу.
— Скорее уж я в итоге на пол плюхнусь, — фыркнула она. — Ты разве не вымотался после прошлого раза?
— Клянусь, участь гусеницы тебя не постигнет, — рассмеялся Шиповник. — Моя магия крепнет. Стоит ее тренировать, а то вдруг ты еще в какую беду угодишь.
— Ладно, — неохотно согласилась Фи. Лучше уж упасть на пол старого особняка, чем посреди боя.
— Запрыгивай, — ослепительно улыбнулся принц.
Обычно Фи управлялась половчее, но было нелегко забираться на спину принцу, держа в одной руке свечу и ожидая, что вот-вот провалишься.
Но нет, спина Шиповника оказалась твердой и теплой, а бархатный плащ — мягким. Фи обхватила принца свободной рукой за плечи, и ее окутал аромат роз. Шиповник выпрямился, Фи вцепилась в него, а пламя заплясало как безумное.
— Повезет, если мы тебе волосы не подпалим!
— Еще больше повезет, если ты не провалишься сквозь меня. — Похоже, принц своему успеху удивился не меньше.
— Шиповник, если ты меня уронишь…
— Не волнуйся. Я совершенно уверен, что доставлю тебя до твоего ботинка — но не дальше, так что не будем тянуть. Держись!
— Постой…
Она и договорить не успела, как принц сорвался с места. Фи завопила. Шиповник держал ее под колени, и на один головокружительный миг ей почудилось, будто она летит. Пламя мерцало в море зеркал.
— Шиповник! — хотела крикнуть Фи, но с губ сорвался смешок, и принц тоже рассмеялся.
Звук эхом покатился вперед них по темному коридору. Вышло неожиданно и захватывающе — как и все, что делал Шиповник. У Фи от смеха разболелись щеки, она подпрыгивала на его спине и едва не душила хваткой. Принц перепрыгнул ощетинившуюся осколками раму и остановился в проходе.
— Ваша туфелька здесь! — объявил он с ухмылкой.
— Какой же ты болван, — покачала головой Фи, но слово прозвучало мягко.
— Я тебя не уронил!
Его плечо внезапно исчезло. Фи завалилась вперед, и пламя прошло сквозь принца, который, к счастью, снова стал полностью бесплотным. Она успела встать на ноги, но врезалась в стену, ударилась локтем и едва удержала равновесие. Фи бросила взгляд на своего кавалера.
— И что это было?
Шиповник потер затылок. Если Фи не почудилось, на его щеках появился легкий румянец.
— Ну, так случается, если не практикуешь магию.
— Все равно это было не твое настоящее тело, — заметила Фи.
Принц вроде бы заинтересовался.
— Верно. Может, додумать себе немного мышц…
— Прошу, не надо, — со смехом взмолилась Фи.
Она совершенно не могла представить себе Шиповника с горой мускулов и небритым подбородком. Изящное телосложение шло ему куда больше. Не то чтобы у Фи имелись какие-то идеалы мужской красоты. Прогнав лишние мысли, она подобрала ботинок и потерла босую ногу об обутую на случай, если к носку все же прицепились какие-то осколки.
И все же в груди расцветало нежданное тепло.
Фи прикусила губу. Она не собиралась флиртовать с Шиповником, оно как-то само получалось. Давно ей уже не доводилось так много смеяться или ощущать подобную легкость.
«Всему виной эйфория от исследования особняка», — сказала себе Фи. Может, она в принципе реагирует на человека, если вокруг тайные проходы или старые здания.
Проход из серого камня, перевитый поблескивающей веревкой с железными узлами, спускался вниз. Только слои пыли и завесы паутины выдавали его возраст. Фи задумалась о том, зачем кто-то приложил столько усилий, чтобы скрыть лаз. Наконец они достигли небольшой лестницы, ведущей к железной двери. Ее украшали те же перекрывающие друг друга символы, прочерченные один над другим в глубоких канавках, Расколотая Земля и Священная Роза, бок о бок. На двери было три разных замка, все наружные.
Фи и Шиповник остановились перед дверью. От нее веяло холодом. Ледяной металл засова обжег пальцы Фи, когда она открыла первый замок. И уже потянулась ко второму, но раздался голос принца:
— А точно стоит туда лезть? Как-то уж очень основательно ее заперли.
Фи посмотрела на него, потом на дверь. Но она уже знала ответ. Человек, который мог уйти от двери, не выясняя, что за ней, не становился кладоискателем.
— Что бы здесь ни заперли, это было давным-давно. И большинство магических реликвий не опасны, если к ним не прикасаться. Если будем осторожны, ничего не случится.
Она повернула второй замок, а затем размотала толстую металлическую цепь с вбитого в камень крюка. Дверь медленно распахнулась. Изнутри вырвался порыв холодного воздуха, словно только и ждал этого самого момента.
Фи шагнула вперед, высоко подняв свечу. Каменные стены безмолвной комнаты уходили вверх к сводчатому потолку, и звук шагов отдавался тысячекратным эхом. Комната была полна произведений искусства — статуй, картин и замысловатых гобеленов, полусгнивших деревянных скульптур и гравюр на деревянных сундуках и потускневших щитах. Каждый изображал одну и ту же женщину. Завороженная Фи прошла дальше в комнату и поднесла свечу к расписной статуе. Фигура была одета в длинное черное платье, а ее лицо закрывала такая же черная вуаль. Неизвестный художник так тщательно прорисовал ткань, что кружевные узоры, казалось, дрожали в свете неверного пламени.
На разных произведениях искусства вуаль выглядела по-своему: на одних картинах это был длинный отрез черной ткани, на других — тонкий саван, сквозь который проглядывал намек на изогнутые губы и острый бледный подбородок. Одна статуя была задрапирована куском тонкого шелка, но с годами он истлел на каменном лице и теперь висел изъеденными молью ошметками. Статуя баюкала в руках корзину для шитья, наматывая какую-то нитку.
У Фи перехватило дыхание. Фигура, должно быть, изображала Пряху, ту самую чародейку, которая прокляла Шиповника и весь Андар. Ведьму, которая желала смерти ей самой. Фи обернулась и посмотрела на тысячу лиц под вуалью.
— Что это за место? — прошептала она, рассматривая серебряное зеркало, украшенное сверкающими веретенами и размотанными нитками.
— Что-то вроде гробницы, — ответил принц. Фи вздрогнула от его голоса. Он шептал ей на ухо, как будто не смел говорить громче. — После того как Пряху изгнали из Андара, мой отец приказал убрать все ее изображения.
— Почему он просто не уничтожил их?
— Пряха была самой могущественной из Великих ведьм, — тихо сказал Шиповник, глядя в темноту под вуалью статуи. — Даже до ссылки она ни разу не показала своего лица. Ходили слухи, что любой, кто повредит ее изображение, навлечет на себя несчастье. Поэтому отец приказал запереть картины и скульптуры подальше от Андара, где их никто никогда не найдет.
Так оно и получилось,
Вот почему весь дом пронизан такой сильной магией. Тишину, казалось, нарушил шелест крыльев. Фи вздрогнула под взглядом каменной вороны, сидевшей на плече ведьмы.
— Почему она до сих пор жива после стольких лет?
— Она уже была древней, когда только пришла в Андар, — покачал головой Шиповник.
Теперь, приглядевшись, Фи увидела, что на некоторых рисунках изображены и другие женщины — последние три Великие ведьмы.
Шиповник подошел к скульптуре в самом центре комнаты, и Фи последовала за ним, изучая фигуру в натуральную величину, на которой все четыре ведьмы собрались вместе. Змея стояла с одного бока, держа на руках рептилию с горящими рубиновыми глазами. Грёза полулежала, положив голову на колени Розы, и баюкала песочные часы — похоже, когда-то они были из настоящего стекла и песка, но теперь остались лишь зазубренные осколки. Роза украсила волосы подруги пышным цветком, и милая улыбка играла на ее губах. Пряха же стояла одна. Кусок нити, свисавший с ее бледных пальцев, отлили из золота, а веретено вырезали так искусно, что, казалось, оно крутится до сих пор.