Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 20)

– Я всегда подозревал, что Энтони своего не упустит, – заключил Рональд. – Мэгги, ты бы с ним…

– Так странно, – перебила его миссис Эмплфорт. – Кто это может быть?

– Не вижу ничего странного в том, что кто-то решил нанести нам визит, – возразил мистер Эмплфорт. – Как ее имя, Рандл?

– Она не представилась, сэр.

– А вот это и вправду весьма необычно. Энтони такой добрый, отзывчивый малый. Надеюсь… а вот и он сам.

Энтони шел к ним по коридору, улыбаясь и помахивая рукой. Как только приветствия и рукопожатия завершились, миссис Эмплфорт сказала:

– Нам сообщили, что у вас гостья.

– Да, – кивнул Рональд. – Боюсь, мы вернулись не вовремя.

Энтони рассмеялся и как будто немного смутился.

– Поверьте мне, вовсе нет, – сказал он. – Вы, можно сказать, спасли мне жизнь. Она говорит на таком причудливом диалекте, когда вообще говорит, и я уже исчерпал все темы для светской беседы. Но она весьма любопытная особа. Пойдемте, и сами увидите. Я оставил ее в библиотеке.

Вся компания направилась следом за Энтони. Перед дверью в библиотеку он остановился и сказал миссис Эмплфорт:

– Может, я войду первым? А то вдруг она смутится, увидев столько людей. – Он вошел, и через пару секунд они услышали его встревоженный голос: – Милдред! Ее нигде нет! Она исчезла!

Даже после чая главной темой разговоров оставалась таинственная гостья Энтони.

– Ничего не понимаю, – повторял он уже в который раз. – Окна были закрыты, а если бы она ушла через дверь, мы бы ее увидели.

– Что ж, Энтони, – строго произнес Рональд, – давай-ка еще раз послушаем эту историю. И помни, тебя обвиняют в том, что ты тайком от хозяев привел в дом женщину сомнительной репутации. Далее обвинение утверждает, что, когда ты услышал, как мы тебя звали (напоминаю, что мы кричали, не щадя глоток, но ты показался не сразу), ты вытолкал ее в окно и вышел к нам, сопровождая свое появление робкой улыбкой и вялой жестикуляцией. Тебе есть что сказать в свое оправдание?

– Я уже все рассказал, – вздохнул Энтони. – Я вышел из дома. Она стояла у двери, прислонившись к стене. Глаза у нее были закрыты. Она не шевелилась, и я подумал, что она, вероятно, больна. Я спросил, все ли у нее в порядке. Она посмотрела на меня и сказала: «Нога болит». И тогда я заметил, что она стоит как-то странно. Словно когда-то давно у нее было сломано бедро – и срослось неправильно. Я спросил, где она живет, но она, кажется, не поняла, поэтому я переформулировал свой вопрос и поинтересовался, откуда она появилась, и она ответила: «Снизу». Как я понял, с подножия холма.

– Вероятно, из коттеджа одного из соседей, – сказал мистер Эмплфорт.

– Я спросил, далеко ли ей было идти. Она ответила: «Нет», – что и так было понятно, иначе ее одежда промокла бы насквозь, а она только слегка испачкалась. Головной убор тоже немного испачкался… это было что-то вроде средневекового свадебного чепца. (Нет, Милдред, я уже говорил, что не смогу описать ее одежду во всех деталях, ты же знаешь, я в этом не разбираюсь.) Я спросил, не упала ли она по дороге, и она сказала, что нет. Она испачкалась, когда поднималась. По крайней мере, так я ее понял. А понять ее было непросто: по-моему, она говорила на каком-то местном диалекте. Я заключил (вы все говорите, что поняли бы это сразу), что она малость того, но мне не хотелось оставлять ее в таком виде, и я сказал: «Может, войдете в дом, передохнете минутку?» Теперь я об этом жалею.

– Потому что она так обрадовалась?

– Обрадовалась – не то слово. И сказала: «Надеюсь, вам не придется об этом пожалеть», – причем с таким видом, будто ей очень хотелось, чтобы у меня появились причины для сожалений. А дальше я хотел просто взять ее под руку, из-за этой воды… там была лужа, а у нее болела нога…

– Но девица сама вспорхнула бедняге на руки…

– Ну, так уж вышло. Что мне еще оставалось?! Я занес ее в дом и поставил на пол в коридоре, и она пошла следом за мной сюда, даже бодрее, чем я ожидал. Через минуту приехали вы. Я попросил ее подождать, но она ждать не стала. Собственно, вот и все.

– Хотелось бы мне посмотреть на Энтони в роли святого Христофора! – заявил Рональд. – Она не была тяжелой, старина?

Энтони поерзал в кресле.

– О нет, – сказал он. – Ничуть. Совсем не тяжелая. – Он безотчетно вытянул руки перед собой, словно взвешивая воображаемый груз. – Я смотрю, у меня грязные руки, – заметил он, скривившись. – Надо их вымыть. Я сейчас вернусь, Мэгги.

Тем же вечером, после ужина, в комнате отдыха для прислуги состоялась весьма оживленная дискуссия.

– Слышали что-то еще, мистер Рандл? – спросила горничная у дворецкого, когда тот вернулся из хозяйской столовой, исполнив свои последние обязанности за ужином.

– Слышал, – сказал Рандл, – но не уверен, что должен вам докладывать.

– Это уже ничего не изменит, мистер Рандл, станете вы нам докладывать или нет. Завтра я подаю заявление об уходе. Я ни в жизнь не останусь в доме с привидением. Нас сюда заманили обманом. Нас должны были предупредить.

– Они, несомненно, не собирались ставить нас в известность, – сказал Рандл. – Я сам сложил два и два, когда увидел леди Элинор, а слова Уилкинса лишь подтвердили мои подозрения. Никто из садовников не умеет держать язык за зубами. Как это ни прискорбно.

– А что же вы сами-то нам ничего не сказали, мистер Рандл? – спросила кухарка.

– Я человек слова, – ответил дворецкий. – Когда я сообщил мистеру Эмплфорту, что мне все известно, он сказал: «Я полагаюсь на вас, Рандл, не говорите ничего такого, что может встревожить прислугу».

– Это низко, я так считаю, – возмутилась посудомойка. – Они намерены веселиться, а мы подыхай тут, как крысы в ловушке.

Рандл пропустил ее замечание мимо ушей.

– Я сказал мистеру Эмплфорту, что у Уилкинса длинный язык, что, впрочем, простительно для садовника, но теперь, к сожалению, мы уже в курсе происходящего.

– Так вот почему они говорили об этом за ужином, – заметила горничная, помогавшая Рандлу прислуживать за столом.

– По-настоящему они сняли маски, только когда ты ушла, Лиззи, – поправил ее дворецкий. – И я тоже принял участие в разговоре. – Он выдержал паузу. – Мистер Эмплфорт спросил у меня, не пропало ли что-нибудь в доме, и я ответил: «Нет, сэр. Все в порядке».

– Что еще вы сказали? – спросила кухарка.

– Сказал, что окно в библиотеке не было закрыто на защелку, как они думали, а только прикрыто, и миссис Тернбулл рассмеялась и предположила: «Так, может, это просто воровка», – но остальные сочли, что она не смогла бы так быстро выбраться из окна, если только ее хромота не была притворной. Я передал им слова полицейских, что время сейчас неспокойное и следует остерегаться подозрительных личностей.

– Они что, совсем не боятся? – спросила кухарка.

– С виду вроде бы нет, – ответил дворецкий. – Миссис Тернбулл пожелала, чтобы джентльмены не засиделись за полночь со своим портвейном. Мистер Эмплфорт сказал, что у них был довольно насыщенный день и они будут рады отправиться спать пораньше. Миссис Эмплфорт спросила мисс Уинтроп, не хочет ли она поменять спальню, но та отказалась. Потом мистер Фэйрфилд спросил, не найдется ли у кого-нибудь йод – он хотел смазать руку, – и мисс Уинтроп сказала, что у нее есть. Она собиралась сходить за йодом сразу после ужина, но мистер Фэйрфилд сказал: «Можно и завтра утром, дорогая». Он выглядел совершенно спокойным.

– А что у него с рукой?

– Я разглядел что-то вроде ожога, когда он брал кофе.

– Они не говорили, что собираются закрыть дом или что-то подобное?

– О господи, нет. На следующей неделе у них намечается вечеринка. Уж ее-то они не пропустят.

– Вот же люди! – воскликнула посудомойка. – Скорее умрут и нас тоже угробят, только бы не отказать себе в удовольствиях. Я бы и дня тут не осталась, если бы не мои обстоятельства. Только подумать, прямо сейчас она может быть здесь, в этой самой комнате! Сидит себе, слушает нас! – Она передернула плечами.

– Не волнуйтесь, дитя мое, – Рандл встал, давая понять, что заседание окончено. – Она точно не стала бы тратить время на то, чтобы выслушивать вас.

– У нас тут прямо собрание болящих, – заметил мистер Эмплфорт, обращаясь к Мэгги на следующее утро после завтрака. – Ты, бедняжка, с головной болью, Эйлин с ее нервами, я со своим э-э… легким ревматизмом, Энтони с его рукой.

Мэгги встревоженно встрепенулась.

– Моя голова – ерунда, а вот Энтони, похоже, всерьез нездоровится.

– Он пошел прилечь, да?

– Да.

– Очень правильное решение. Сон – лучшее лекарство. Я позвонил доктору, он придет вечером. И всех нас осмотрит, ха-ха! А ты как думаешь провести время до вечера? По-моему, в библиотеке прохладнее всего в такой душный день, и я хочу показать тебе мою коллекцию книг о Лоу-Трэшолде – мою Трэшолдиану, как я ее называю.

Мэгги пошла за ним в библиотеку.

– Вот они. В основном это книги девятнадцатого века, изданные Обществом антикваров, но есть и совсем старые фолианты. Один человек с Чаринг-Кросс-роуд специально ищет их для меня, но у меня пока не было времени прочитать их все.

Мэгги наугад взяла книгу с полки.

– Теперь я тебя оставлю, – сказал радушный хозяин. – А ближе к вечеру, я уверен, Эйлин спустится к нам ненадолго. Рональд говорит: пустяки, легкое нервное недомогание, расстройство желудка. Скажу по секрету, мне думается, что это все из-за леди Элинор.