Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 10)

Анджелино развел руками, явно возражая. Утопленника найдут те, чья работа патрулировать воды. Как знать, отчего он умер? Может, от какой-то ужасной болезни, которую подхватят синьоры. Будут проблемы с полицией, придется давать показания. Наконец, видя, что англичан это не убеждает, он добавил:

– Anche fa sporca la gondola. Questo tappeto, signori, m'ha costato più che mille duecento lire[22].

Филип с угрюмым видом перевел Дики этот последний, неоспоримый довод не брать на борт утопленника.

– Он испачкает гондолу и испортит ковер, который стоит двенадцать сотен лир.

– Черт бы побрал ковер! – воскликнул Дики. – Я всегда тебе говорил, на итальяшек нельзя полагаться. Ну-ка, хватай его.

Совместными усилиями они втащили утопленника в гондолу, но Анджелино предусмотрительно скатал свой драгоценный ковер. А когда мертвеца положили на дно и аккуратно накрыли бурой непромокаемой парусиной, Анджелино тщательно вытер губкой и тряпкой планшир и медную арматуру.

У них ушло десять минут, чтобы добраться до Лидо. Маленькая passeggiata[23], начавшаяся так приятно, превратилась в траурную процессию. Друзья почти не разговаривали. Наконец они подплыли к пристани уродливого белого отеля, мозолившего глаза через всю лагуну, и здание нависло над ними, слепя огнями и угнетая строгой симметричностью.

– Святые угодники, – пробормотал Дики, – мы точно опоздаем.

– Он поймет, – сказал Филип, – будет тема для разговора. – Но он тут же пожалел об этих словах: такими черствыми они показались.

Пристань была почти безлюдна, когда к ней причалила гондола, но пожилой rampino[24], грязный и дерганый, который пришвартовал ее и протянул костлявую руку за soldi[25], быстро разнес новость. Пока Филип обсуждал с гондольерами, какие действия следует предпринять, собралась небольшая толпа, глазевшая равнодушно, но неотвязно на бесформенное тело в гондоле. Rampino вызвался нести вахту; гондольеры заявили, что они не найдут vigile[26], если не отправятся вдвоем, и намекнули, что на это уйдет время. Филип и Дики остались предоставлены сами себе. Они прошли по аллее под акациями, ярко освещенными дуговыми лампами, в сторону моря и отеля «Сплендид». Оглянувшись, увидели, что группка зевак начала рассасываться.

Но они напрасно спешили: граф Джакомелли еще не прибыл. Метрдотель сказал им с улыбкой, что волноваться не стоит: signore conte[27] часто запаздывает. А пока не желают ли джентльмены коктейль?

Дики охотно согласился.

– Мы это заслужили, – сказал он. – Подумай только: если бы не мы, этот бедняга плавал бы в лагуне до Судного дня, и никто из его смуглых отпрысков не знал бы, что с ним.

– Думаешь, теперь узнают? – спросил Филип.

– То есть?… Ну, я думаю, его опознает любой, кто его знал.

Они сидели за столиком под деревьями. Воздух был свеж и приятен, отсутствие комаров казалось чудом. Дики воспрянул духом.

– А все же, – сказал он, – чертовски скучно ждать. Опаздывает на двадцать минут. Где тот мальчишка?

Когда им подали по второму коктейлю, Дики велел официанту не уходить. Филип взглянул на него с удивлением.

– Слушай, – Дики заговорщически понизил голос. – Хорошая выйдет забава, если мы пошлем этого молодчика к гондоле и велим позвать парня, который там отдыхает, поужинать с нами?

– Замечательная идея, Дики, но я сомневаюсь, что в этой стране понимают подобные шутки.

– Да ну, Фил, такую шутку поймет любой. Ну-ка, включай свою думалку и найди нужные слова. Мне это не по силам, так что давай.

Филип улыбнулся.

– Мы ведь не хотим, чтобы нас было четверо за ужином, а? Уверен, графу не понравится сидеть рядом… рядом с падалью.

– Да ерунда, он может быть из приличной семьи: самоубийцы в основном богатые люди.

– Мы не знаем, так ли это.

– Нет, не знаем. Но это к делу не относится. А теперь скажи мальчишке бежать на причал, или как это называется, передать наше послание и принести ответ. Это займет не больше десяти минут. Я дам ему пять лир, чтобы поправить его расстроенные нервы.

Филип как будто задумался.

– Дик, я правда не думаю… Чужая страна и все такое, ну, знаешь…

Мальчик тем временем недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

– Идея хорошая, – повторил Филип, – и я не хочу портить тебе веселье. Но, право, Дики, я бы не стал. Мальчик очень испугается, может быть, скажет родителям, и тогда нас могут отделать и бросить в канал. Это подмочит нашу репутацию за границей, – заключил он довольно спесиво.

Дики поднялся на нетвердые ноги.

– К черту репутацию! – сказал он. – Кому какое дело, как мы развлекаемся в этой паршивой дыре? Если не скажешь мальчишке, тогда я скажу портье. Он понимает английский.

– Ну, хорошо, – согласился Филип, пасуя перед боевым задором Дики. – На самом деле, не вижу в этом большого вреда. Senta piccolo![28] – И он принялся излагать поручение.

– Не забудь, – наставлял его Дики, – мы ожидаем джентльмена subito. Ему не нужно наряжаться, или мыться, или причесываться – ничего такого.

Филип против желания улыбнулся.

– Dica al signore, – сказал он, – di non vestirsi пеrо[29].

– Не надо смокинг? – бойко спросил мальчик, радуясь возможности блеснуть своим английским.

– Нет, смокинг не надо.

Мальчика как ветром сдуло.

Должно быть, скучно ждать, пока рванет бомба, – почти так же скучно, как ждать эффекта от розыгрыша. Дики и Филипу казалось, что минуты тянутся бесконечно, и разговор не клеился.

– Он уже должен быть там, – наконец сказал Дики, вынимая из кармана часы.

– Сколько времени?

– Полвосьмого. Его нет уже семь минут.

– Как темно, – сказал Филип. – Отчасти из-за деревьев, пожалуй. Но в Англии сейчас было бы еще светло.

– Я же говорил, лучше держаться старушки Англии. Больше света, меньше трупов, гости вовремя приходят на ужин…

– Джакомелли определенно припозднился. Уже больше получаса.

– Интересно, он вообще получил твое приглашение?

– О да, и ответил.

– Ты мне не говорил. Как давно это было?

– В прошлую среду. Я хотел дать ему побольше времени.

– Он ответил письменно?

– Нет, по телефону. Я не очень разобрал слова. Слуга сказал, граф был в отъезде, но будет рад отужинать с нами. Он сожалел, что не смог написать, его отозвали по делам.

– Сахарная фабрика, надо полагать?

– Очень возможно.

– Чертовски тихо, как сказал могильщик, – сострил Дики.

– Да, все ужинают в той стеклянной коробке. Видно сквозь листву.

– Полагаю, они знают, что его надо направить к нам.

– О да.

Они замолчали, и чуть погодя Филип воскликнул:

– А вот и мальчик!

С немалым возбуждением они смотрели, как к ним приближается маленькая фигурка – по дорожке из серой гальки, служащей венецианцам вместо гравия. Они сразу отметили, что он держался с важностью. Если он и пережил шок, по нему это было незаметно. Мальчик остановился перед ними, улыбаясь и тяжело дыша.

– Ho fatto un corso, – сказал он, раздуваясь от гордости.

– Что это значит?

– Говорит, что бежал.

– Надо думать.