Лесков Николай - Человек на часах

Рассказчик утверждает, что эта трогательная и ужасная история главного героя основана на реальных событиях. Она хорошо отражает нравы 1820-х годов, и подобные события могли произойти только в России.

Это произошло зимой 1839 года, незадолго до Крещения. В Петербурге наблюдалась сильная оттепель, и на Неве образовались обширные полыньи. Зимний дворец охраняла рота Измайловского полка, которой командовал Миллер.

Гуманизм, который в то время не пользовался популярностью, немного мешал его продвижению по службе. Тем не менее, Миллер считался надежным офицером, и поскольку время было мирным, командование дворцовым караулом считалось простой задачей. Но именно во время дежурства Миллера произошёл инцидент, о котором долго вспоминали.

Дежурство шло спокойно, и Миллер проводил ночь за чтением книги. Около двух часов ночи к нему пришёл испуганный унтер-офицер и заикаясь сообщил, что их постигло ужасное несчастье.

Сильно встревоженный Миллер начал выяснять, «в чём именно заключались „беда“ и „страшное несчастие“».

Выяснилось, что Постников, дежуривший у входа в Зимний дворец, услышал крики из Невы — там тонул человек и звал на помощь.

Часовым строго запрещалось покидать свои посты под угрозой сурового наказания. Спасти утопающего Постников мог бы легко — достаточно было выбежать на лёд и бросить несчастному верёвку, но оставить пост солдат не решился.

Полчаса Постников слушал крики утопающего и, наконец, не выдержал.

Постников выбежал на лёд Невы, вытащил утопающего и вывел его на набережную, при этом сильно вымокнув. В этот момент мимо проезжал офицер придворного инвалидного полка.

Постников незаметно вернулся на пост, а инвалидный офицер посадил утопающего в свои сани и повёз в полицейский участок. Ожидая получить медаль «за спасение погибавших», он заявил, что сам вытащил человека из полыньи. Полицейский не поверил, так как одежда инвалидного офицера была сухой, и его объяснения звучали «нескладно и неправдоподобно». Разбирательство затянулось.

Тем временем мокрый и замёрзший Постников пришёл к Миллеру и честно рассказал о произошедшем. Теперь серьёзные проблемы угрожали не только солдату, но и всем его начальникам, ведь через инвалидного офицера эта история могла дойти до императора.

Миллер немедленно отправил курьера к своему командиру Свиньину.

Подполковник не был злым человеком, но очень ценил свою карьеру, поэтому придерживался правила, «что на службе всякая вина виновата». Умолять его о снисхождении было бесполезно.

Свиньин понимал, что никто не станет разбираться, прав Постников или виноват. Из-за поступка солдата его тщательно выстроенная карьера могла рухнуть: государь может сказать, что у подполковника «слабые офицеры» и «люди распущены», а враги, воспользовавшись случаем, протолкнут на его место своего кандидата, и пойдут слухи, что «Свиньин слаб».

Узнав подробности инцидента, Свиньин немедленно отправил Постникова под арест в карцер и отчитал Миллера за излишнюю гуманность.

Но скрыть всё от императора казалось невозможным: слишком много людей знало о случившемся.

С подобными бедами тогда обращались к великому князю, брату императора, который заступался за провинившихся перед государем. Но Свиньин не решился беспокоить великого князя посреди ночи и придумал другой выход.

Свиньин отправился к Кокошкину, который каждое утро отчитывался перед императором.

Генерал слыл суровым и грозным, но иногда был милостив к «шалунам и добрым весельчакам из военных», которых в армии того времени было немало. И Свиньин, и Миллер знали это и надеялись, что Кокошкин их защитит.

Кокошкин спокойно выслушал Свиньина, и тому показалось, что генерал уже обо всём осведомлён. Но Кокошкин ничего не знал, просто не видел в этом деле особой значимости.

Тем не менее, генерал начал действовать: велел привести к себе инвалидного офицера и полицейского, занимающегося его делом.

Полицейский поделился с Кокошкиным своими сомнениями. Генерал понял, что утопающий, который «был выпимши», в темноте не различил, кто именно его спас. Поговорив со спасённым, Кокошкин внушил ему, что спас его не караульный, а инвалидный офицер.

Затем Кокошкин беседовал с инвалидным офицером и пообещал ему награду за спасение утопающего. Инвалидный офицер не возражал.

Генерал остался доволен тем, что Свиньин пришёл сразу к нему, а не побежал за защитой к великому князю.

На следующий день инвалидный офицер был награждён медалью. Имя солдата Постникова не упоминалось, но Свиньин чувствовал в этом деле «какую-то незаконченность». От пережитой тревоги он три дня болел, а затем вызвал Миллера и приказал наказать Постникова перед строем двумя сотнями розог.

Попытки Миллера заступиться за солдата оказались напрасными: генерал был непоколебим. Опасаясь, что Миллер проявит излишнюю гуманность, Кокошкин лично проследил, чтобы приговор был выполнен строго. После наказания Постников оказался в полковом лазарете.

В лазарете Постникова «отечески навестил» Свиньин и угостил чаем и сахаром, «чтобы он мог наслаждаться, пока будет на поправке». Солдат был удовлетворён тем, как всё разрешилось, так как ожидал гораздо худшего.

Но на этом история не закончилась.

Сплетня о подвиге Постникова разошлась по Петербургу. Имя солдата было забыто, а подвыпивший утопающий превратился в какого-то «необыкновенного пловца», который якобы плывёл к дворцу со стороны Петропавловской крепости. Часовой на посту якобы выстрелил в него и ранил, а инвалидный офицер его спас.

Сплетня дошла до архиерея, и многое в ней показалось проницательному владыке неясным.

Встретившись со Свиньиным, он узнал все подробности дела и одобрил его решение, отметив, что «неполная истина не есть ложь».

Владыка добавил, что спасение утопающего не является подвигом, а долгом, и солдату «претерпеть… унижение и раны» гораздо полезней, чем гордиться наградой. В завершение архиерей посоветовал и дальше хранить всё в тайне.

Рассказчик считает, что не только архиерей, но и сам бог остался доволен смиренным поведением Постникова. Этот прямой и надёжный солдат был из тех, кто «делает добро просто ради добра и не ожидает никаких наград за это».