Леси Филеберт – Я случайно, господин инквизитор!, или Охота на Тени (страница 30)

– Хм, ну ладно. Вы упомянули о высших духах. Что это значит?

– У духов, как вам должно быть известно, есть своя градация. Есть слабые низшие вроде домовиков и фамильяров. А есть сильные высшие, кто могут принимать надолго человеческий облик. Даже есть и пить, как обычный человек. Правда, теневики, надолго ставшие человеком, со временем навсегда теряют возможность вернуться в мир Теней. И магию свою стихийную со временем теряют. Стихийную – потому что высшими духами могут быть духи только некоторых стихий, и…

– А кто были ваши родители? – резко спросил Морис. – Какой стихией они управляли?

Я запнулась.

– Н-ну…

Интересно, как он отреагирует, если я честно отвечу?

Морис изящно выгнул бровь.

– В чем проблема ответить на вопрос, кем были ваши родители?

– Духами хаоса, – шепнула я.

– Кем-кем?..

– Духами хаоса. Хаос – родная стихия моих родителей. И, соответственно, немножко моя.

– Хаос?.. Родная стихия?..

Морис молча смотрел на меня пару секунд. А потом заржал в голос, буквально захлёбываясь хохотом.

– Духами хаоса… Черт возьми… Почему вы раньше не сказали?! Это многое объясняет…

Фьюри непонимающе переводил взгляд со смущенной меня на истерично ржущего Мориса.

– Эмн… А в чем соль шутки?

– Да так, – отмахнулся Морис. – Долго рассказывать, да тебе и ни к чему. Ладно, я немного успокоился, и… Нет, погодите, сейчас еще чуть-чуть проржусь…

Я терпеливо дождалась, пока куратор переведет дух, и продолжила:

– Но свои истинные силы мои родители давно уже растеряли… Они хорошие маги, но к духам стали иметь посредственное отношение после переезда на лицевую сторону мира, лишь в силу места рождения. А так, они давно и сильно очеловечились. Настолько, что отец даже умер, подцепив вполне себе человеческую неизлечимую болезнь.

– Но почему тогда… Да ё-мое! Флора, что с вашим телом? – неожиданно вспылил Морис, глядя на свои руки. – Почему оно такое… зыбкое?

– Потому что я из мира Теней, господин инквизитор. И я в любой момент могу потерять телесность.

– Но почему? – нахмурился Морис. – У всех теневиков такая проблема? У ваших родителей – тоже?

– Нет, они ничем подобным никогда не страдали.

– Почему тогда вы… такая?

– Это… долгая история, – уклончиво ответила я. – Так вышло, что в детстве моему физическому состоянию был нанесен непоправимый вред. Мне теперь нужны некоторые вспомогательные вещи, чтобы оставаться в облике человека.

– Например, ваши очки?

Я кивнула.

– Очки нужны не для того, чтобы я хорошо видела. А чтобы хорошо видели меня.

– Вам все время приходится их носить? Снимать хоть иногда можно?

– Ну, я же давала их вам и до сих пор не отняла их у вас, между прочим, – усмехнулась, глядя на Мориса, как раз поправляющего очки на переносице. – Вам сейчас мои очки нужнее, чтобы вы могли скорее свой облик вернуть. Сутки я могу без них ходить спокойно, вот разве что пальцы немного прозрачными могут стать, но не критично.

– Что именно делает этот аксессуар? Я не чувствую от него никакой особенной магии. По-моему, вообще никакой магии.

– Да и правильно, нет ее, этой магии, – пожала я плечами. – Это просто своеобразный якорь для меня в этом мире. Якорем может быть что угодно и кто угодно. Предмет или человек, который вызывает у меня яркие эмоции, связанные с этим миром и как бы «якорит» меня. Удерживает тут телесно. Так получилось, что для меня это с детства были очки. Папины, – улыбнулась я воспоминаниям. – Вечно таскала их у него, а когда его не стало, очень грустила и то и дело была на грани развоплощения… Сидела часами с очками папы в обнимку и успокаивалась… Это вошло в дурную детскую привычку и стало моим личным якорем. Впрочем, когда выросла, то обнаружила, что через любые очки, которые подолгу ношу, обычные люди могут видеть мир Теней и его незримых жителей такими, какие они есть. Так проявляется мое личное влияние как теневика на некоторые реальные предметы.

– Если вы имеете некую духовную природу, то как тогда вы можете тут находиться, Флора? – поинтересовался Фьюри, отпивая кофе маленькими глоточками. – Водный Кордон не пропускает духов.

– Видимо, не пропускает низших духов, – пожала я плечами. – Я всё-таки имею высшую природу и чувствую себя тут обычно.

– Интересный факт, – задумчиво протянул Морис, делая пометки в блокноте. – То есть чисто теоретически сюда могут проникать любые высшие духи, выглядящие как обычные люди и имеющие некие связи с другими духами? И влияющие на Одинокие Тени?

– Ну чисто теоретически все возможно.

– Хм… А вы можете как-то почувствовать таких замаскированных духов? Здесь, в Генеральном Штабе?

Я надолго задумалась.

– Не знаю, если честно. Мне кажется, магией все это можно скрыть, отвести глаза.

– Но наверняка у таких полулюдей-полудухов должны быть слабые места, – заметил Фьюри. – Какие-то отличительные черты, которые должны выдавать их происхождение с головой.

– Верно, – согласился Морис, который, кстати, медленно стал возвращаться к своему облику, и глаза его уже стали серыми. – У вас вот какие слабые места, мисс Габруа?

– Тебе не кажется, что ты слишком уж докапываешься? – произнёс Фьюри.

– Я не светскую беседу веду, а фактически допрашиваю, – развел руками Морис. – Нам нужна информация, любая, и как можно больше. Поразительно, что я ни разу ранее не слышал про Теневой город… Так что там с вашими слабыми местами, мисс Габруа?

– Они, определенно, есть, – осторожно ответила я, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не сказать больше положенного. – Но лично мои слабые места не относятся ко всем остальным теневикам. Поэтому говорить об этом сейчас смысла нет. Я… Мне надо подумать, что вам ответить на этот вопрос. Наверняка у всех теневиков есть некие общие слабые места… Прямо сейчас не знаю, что сказать.

– Мне еще вот что интересно, – медленно протянул Морис. – Вы сказали, что родились в городе Теней, а потом ваши родители перебрались вместе с вами в реальный мир… Неужели духи размножаются, хм, подобно обычным людям? Или это какое-то исключение из правил?

– Вы правы, это случается довольно редко. Обычно духи появляются на свет, ну… Сами по себе, в силу природных явлений и магических потоков. Просто потому что так решает сердце мира.

– В том-то и дело. Но вы имеете другую природу, как я понимаю.

– Верно понимаете.

– Как это влияет на вашу магию? В чем проявляется ваше отличие от других духов? Это как-то связано с тем, что ваши родители вынуждены были перебраться в реальный мир? Чтобы, например… защитить? Вас? От кого и почему?

Я судорожно вздохнула, и десертная ложка в моей руке дрогнула.

М-да, Морис умел зреть в корень и вычленять самое главное. Недаром он на своем месте находился.

Вот только мне-то что делать? Я боялась сказать правду, потому что… Ну потому что. Были у меня на то причины. Я не просто так тщательно скрывала ото всех эту часть своей жизни и не собиралась раскрывать ее просто так.

Соврать? Не получится. Я продолжала ощущать сопротивление материи реальности Водного Кордона, как будто что-то изнутри так и толкало меня сказать правду. Которую я тщательно оберегала и вот просто так ее сказать ну никак не могла… Боялась… Дико боялась… Я достаточно настрадалась в детстве от этой правды и всячески старалась избегать воспоминаний о пережитом ужасе. А теперь вот избегать не получалось, и воспоминания сами лезли наружу с задворок сознания.

Глаза заблестели от невольно подступающих слез. Смотрела я в одну точку перед собой, но ничего вокруг себя не видела, погруженная в отголоски прошлого.

Фьюри, сидящий слева от меня, неожиданно накрыл мою ладонь своей и вкрадчиво произнес:

– Расслабьтесь, Флора. Вас тут никто не собирается пытать. Если вы по каким-то причинам не можете сообщить правду, просто так и скажите. Не нужно нервничать. Морис дотошный, конечно, но это в силу профессии. Он точно не зверь, – усмехнулся Фьюри.

Не знаю, какой он там не зверь, потому что перекошенная физиономия Мориса, гипнотизирующего взглядом наши с Фьюри руки, была очень даже по-звериному злобная.

Я коротко кивнула и, чтобы избежать физического контакта с Фьюри, вцепилась обеими руками в уже пустую чашку. Ком в горле мешал говорить.

Морис смотрел на меня очень внимательно. Он уже полностью вернул свой облик, и его светлые серые глаза смотрели на меня с беспокойством, без насмешки. Он снял с себя мои очки, положил их на стол. Спросил:

– Это действительно такая важная для вас тайна, что вы боитесь ее разглашать?

– Да, – сказала еле слышно.

Чашку стискивала в руках до побелевших костяшек пальцев. Перед глазами так и стояли кошмарные картинки прошлого, которое мне никогда из себя не выдрать. И повторения которого я боялась до одури. До дикого животного страха.

Я впала в такое глубокое задумчивое состояние, что вздрогнула, когда Морис вдруг подался вперед и взял меня за руки. Он буквально с силой разжал мои пальцы, заставляя раскрыть ладони.

– Фло, посмотрите на меня.

Я шмыгнула носом и подняла глаза на куратора.