Лесана Мун – Страшные сказки на ночь (страница 8)

Когда мы туда подбегаем, становится понятно, что тут легко не будет. Возле ворот радостно скалясь, нас уже ждут два волка. Крики из дома заставляют шевелиться быстрее. Каждая из нас берет по одному блохастику. Мне с моим приходиться туго, он слишком подвижен для того, кто только что вылез из могилы. Vetka со своим заканчивает в три удара, а я еще вожусь. Тогда она заходит со стороны хвоста, так сказать, и когда волк, почуяв опасность, поворачивается к ней, она в два счета обеспечивает ему вечный отдых.

Во дворе творится полный бардак. Ставни на окне выломаны, стекла тоже нет. В доме сумасшедший ор и звуки борьбы, но зайти туда мы не можем, путь нам преграждают три задохлика с дубинками. Мое везение сегодня уже отстреляло, когда я залетела в хлев, попутно всех зажаривая, так что сейчас, видимо, придется как-то без него. Но как?

И тут сбоку раздается какой-то скрежет. Я поворачиваюсь в ту сторону и вижу просто жуткую картину. Vetka начинает увеличиваться в росте и комплекции, а ее тело, включая лицо, чем-то обрастает. Похоже на камень, но не совсем уверена. И вот в таком виде она, громыхая каменными ножищами, подходит к нашим врагам. Они нападают, но дубинки просто ломаются при ударе об ее кожу. Vetka берет за черепушку одного из нападающих и просто отрывает ее, рукой зашвыривая далеко за забор. Двух других она бьет друг о друга. Со звоном, скелеты рассыпаются на составляющие.

А через секунду она снова становится обычной девушкой с малиновой стрижкой.

– Что, думала только у тебя есть особые способности? – подмигивает она и одним плавным рывком проникает внутрь дома через разбитое окно.

У меня так красиво не получилось. Кряхтя и пыжась, я все-таки пролезла, слегка подрав штаны. Мы тихо пошли туда, откуда слышались рыдания.

Вошли в комнату. На полу лежал мертвый пожилой мужчина, скорее всего, хозяин дома. В углу жались женщина и девочка-подросток.

Один из скелетов держал мальчика, лет семи, за голову. Если я правильно поняла его жест, он собирался сломать тому шею.

– Не делай этого – закричала я, надеясь помешать подобному зверству.

Все трое обглодышей уставились на меня. И тут я увидела, как их глазницы загораются зеленым светом.

– Слушай, – я повернулась к Vetkе и стала быстро шептать, пока есть возможность – помнишь, ты говорила, что они странно себя ведут и атакуют не всю деревню, а только эти выбранные дома. А что, если мы попробуем поговорить с тем, кто ними руководит, кто их поднял? Вряд ли ведь они сами встали?

– Отличная идея. Давай, я – как всегда полезла в лобовую атаку Vetka.

– Уважаемые, скелеты – обратилась она к ним – мы бы хотели поговорить с вашим главным. Возможно, мы сможем помочь.

Но все три скелета синхронно отвернулись от нее, свет в их глазницах пропал. И я поняла, что один из них сейчас свернет мальчишке голову, надо было срочно что-то делать. Поэтому на передовую полезла и я, уповая на свою «Харизму». Сама не верю, что это делаю. Собралась очаровывать мертвяков. Класс.

– Господа, скелеты – обратилась я к ним – мы хотим прийти к мирному урегулированию нашего вопроса, предлагая добровольную помощь вашему начальству.

– Во завернула, – хмыкнула Vetka – ты в курсе, что у них мозгов в черепушке давно уже нету?

– Я не для них говорю – огрызнулась я, объяснять было некогда.

В ответ на мои слова их глазницы опять загорелись зеленым. Они какое-то время стояли без движения, а потом синхронно двинулись на выход, отпустив мальчишку. Мы с его мамой выдохнули с облегчением.

Открыв двери, двое вышли, а третий поманил нас рукой. Ясно, хотят, чтобы мы шли за ними. Возле разбитого окна мы взяли наши потухшие факелы, и пошли за сопровождающими. Их костлявые фигуры уверенно шли в сторону леса. И почему я не удивлена?

Сверху над нами сияла круглая белая луна.

Шли мы довольно долго. Петляли едва различимыми тропинками, все глубже и глубже заходя в лес.

В какой-то момент мне стало нехорошо при мысли, что возможно, нас просто ведут на заклание, как овец. В нашем случае – тупых и доверчивых овец. Я уже думала повернуть и дать стрекача, но наткнулась взглядом на бодро шагающую рядом Vetkу. Не зная ее, можно было бы подумать, что она просто прогуливается. Получает лунный загар, ищет цветок папоротника или что там еще делают девушки по ночам в лесу? А, да, вышла на свидание с… лешим. Но! Я видела, как она бросает быстрые цепкие взгляды из-под ресниц, оценивая обстановку и окружающую среду. А значит, план отступления уже на стадии разработки. И от меня требуется только в нужный момент следовать инструкциям. От этих мыслей я немного приободрилась и зашагала веселее.

Мы прошли небольшой ручеек и вышли к поляне. Мааатерь Божьяяя! Кого тут только не было. По кругу выстроились и уже виденные нами скелеты разной свежести, и волки с лисами, и дикие кабаны, даже один медведь сидел, склонив облезлую голову вниз. На ветках сидели вороны, сороки, дятлы – все как одна общипанные и уродливые.

В центре, на большой поваленной сосне восседала их глава. То, что это женщина, можно было понять только по длинному подолу платья, неровными кусками свисающего вниз. Шея и руки у нее были изогнуты под странным углом, волосы сбиты в птичье гнездо, челюсть свернута куда-то набок и вся она была перепачкана кровью. Луна ярко светила прямо на нее. И от этого зрелища хотелось уползти куда-нибудь и поплакать.

Круг животных разомкнулся, пуская нас внутрь. Мы прошли еще десяток шагов и замерли, не доходя до сидящей фигуры.

– Доброй ночи, Милава – сказала я.

Девушка просто смотрела на меня глазами, горящими зеленым светом, а в голове пронеслось:

– Доброй ночи, Роза.

– Вы знаете мое имя? – вслух спросила я.

– Я много чего знаю, но вы ведь не за этим пришли – снова прошелестело у меня в голове.

– Да, мы пришли узнать, как нам остановить то, что происходит в деревне.

– Только восстановив справедливость.

– О чем Вы говорите?

– Я говорю, что жажду возмездия! – На этих словах лес зашумел, птицы беспокойно захлопали крыльями, животные стали переминать с лапы на лапу, как будто готовясь к прыжку.

Сказать честно, от этой обстановки я всерьез занервничала. И тут вмешалась Vetka.

– Я, увы, не слышу, о чем вы там шепчетесь, но общий смысл беседы мне понятен. Если я правильно догнала, то Милава умерла совсем не так, как нам рассказал староста. И, скорее всего, теперь ей хочется поквитаться. Правильно?

Я согласно кивнула.

– Не вопрос. Только нам нужна целостная картина, а не куски мозаики – это Vetka говорит уже не мне, а Милаве. – Расскажите нам, чтобы мы смогли помочь развязать этот узел, тогда Вы сможете уйти.

После этих ее слов раздается в мозгу такой печальный то ли плач, то ли вздох, а может, все вместе. И столько в нем тоски и горя, что мне кажется, мое сердце сейчас разорвется.

– Хорошо. Я покажу – приходит ответ.

И тут же в голове оживают картинки – образы, словно кто-то кино показывает. Девушка сидит возле дома, к ней подходит парень, что-то говорит, она категорично отказывает, начинается ссора, парень уходит. А потом его же вынимают из петли. И все смотрят на девушку, плюют в ее сторону, говорят что-то злое и мерзкое, норовят толкнуть. И так день за днем, неделя за неделей, куда бы она ни пошла, везде к ней такое отношение. Ни одного доброго взгляда, ни капли жалости. При этом те же люди приходят за настоями, мазями, не гнушаются пользоваться ее услугами, а платят с презрением, будто милостыню подают.

Плачет девушка ночами в подушку, изливает горе, а днем холодна и неприступна, равнодушием отвечает на откровенные плевки в свой адрес. Часто кто-то из мужиков караулит ее при выходе из деревни, пристает, распускает руки. Она убегает, или прячется и пережидает.

Приходит понимание, что нет ей жизни в этой деревне и она решается покинуть насиженные места. Собирает все необходимое в дорогу и замечает, что закончились запасы нужного корня. Это редкий вид, найдет ли его еще – неизвестно, а тут в лесу он есть, но только в одном месте. За окном сереет, дело идет к ночи, но на рассвете решено уходить, а значит, надо сейчас быстро сбегать, накопать корень. Берет с собой мешочек, небольшую лопатку и бегом в лес.

Там, под огромной сосной, выкапывает она корень, очищает, собирается уходить. И понимает, что пока она увлеченно занималась любимым делом, волки в человеческих шкурах окружили ее и бежать некуда.

Их было четверо. Всех она знала еще с детства, один даже сватался к ее матери. А теперь они пришли за ней и в глазах их горел звериный похотливый огонь. Бросив мешочек, она пыталась сбежать, но ее ухватили за толстую косу. Один впился ей в губы, от него воняло потом и бражкой, и ее вырвало прямо на него. Он дал ей пощечину такой силы, что она упала. Другой навалился, разрывая одежду. И тогда она ударила его по лицу лопаткой, порезав щеку ото рта до виска. Он заорал и ударил ее затылком об землю. Она на какое-то время потеряла сознание, а когда очнулась, так сопротивлялась, что вывихнула обе руки из плечевых суставов, пытаясь их освободить.

То, что эти четверо извергов творили дальше, я смотреть не смогла.

– Хватит! Хватит, пожалуйста – я упала перед ней на колени и зарыдала, захлебываясь слезами.

– Теперь вы видели, – пробило, как набат, у меня в голове – я хочу жизни оставшихся троих взамен моей. Если завтра, на закате, жители деревни не казнят их, узнав о злодеянии, это сделаю я! Но, тогда я выкошу все четыре рода, не пощадив ни женщин, ни детей, как не пожалели меня!