Лесана Мун – Поцелуй любви для зануды (страница 32)

— Ладно, и что нам делать? — спрашивает Тео.

— Идииии ко мнеее, — доносится до меня шепот.

— Что? — удивленно переспрашиваю.

— Да, что будем делать? — повторяет Тео.

— Я не о том. Услышала что-то. Чей-то шепот.

Мужчины оба на меня удивленно смотрят.

— Чей? — интересуется Киан.

— Да откуда же мне знать?

«Идииии ко мнеее».

— Вот, опять.

— Что он говорит?

— Зовет меня.

Мужчины переглядываются между собой.

— Значит, надо идти, — говорит Киан.

— Уверен? — переспрашиваю.

— Нет. Но в этом тумане мы можем блуждать очень и очень долго. В прошлый раз нам, видимо, повезло. А так… хотя бы узнаем, кто тебя зовет. Будет хоть какая-то определенность.

— Согласна. Значит, пошли.

Теперь я иду чуть впереди, а по бокам от меня вышагивают мужчины, все время вглядываясь в туман. Следую на зов, почти ничего не видя вокруг из-за свой дальнозоркости и тумана. Только далеко впереди мигает какой-то маленький солнечный зайчик. К нему и иду.

Из белой мглы до нас доносится рычание.

Глава 22

— Будь наготове, — командует Киан, — Лара почти ничего не видит, мы будем ее глазами здесь, вблизи.

— Все будет в лучшем виде, — следует совершенно спокойный ответ от Тео.

Рычание усиливается по мере того, как мы подходим все ближе и ближе к тому самому солнечному зайчику. Секунда и из тумана в нашу сторону бросается эфемерная собака. Огромная, злая. С другой стороны, на Тео, нападает еще одна. Мужчины прикрывают меня спинами. Киан легко касаясь туманной псины, заставляет ее рычат и выть. Раздается звук шипения, словно на огонь налили воду, а потом вой стихает и собака тает, опадая клочками тумана. У Тео ситуация похуже, его собака крупнее и хитрее, не лезет в открытую конфронтацию. Киан хочет помочь другу, но тут со спины на него нападают еще два животных — странная помесь собаки и змеи.

Пока я стою, не зная, чем помочь мужчинам, Тео расправляется со своим нападающим и подходит ко мне.

— Лаурисса, стой тут, не лезь, я помогу. Обещаешь не лезть? — брюнет неожиданно берет своими руками мое лицо и пристально смотрит кристально голубыми глазами в мои зрачки.

Киваю, давая обещание.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы тебе навредили.

И, прежде чем я успеваю хоть что-то ответить или сделать, Тео на несколько долгих, томительных секунд прикасается своим ртом к моим губам. Он ничего не требует, не просит. Просто предлагает, мягко целуя. Если хочешь, возьми. Но я не принимаю его щедрое предложение. Стою, словно задеревенев. Вот оно! То, чего я так долго ждала! Чего так хотела. Мягкие мужские губы, нежность и трепетность, а я стою и не знаю, что делать.

Тео меня отпускает. Смотрит выжидающе, а потом кивает каким-то своим мыслям.

— Пожалуйста, стой тут, — произносит.

И я стою столбом, переваривая случившееся и глядя на то, как из тумана появляются то Тео, то Киан, то какие-то дикие звери. Слышны звуки борьбы, шипение и визг.

«Иди ко мнеееее». Яркий солнечный свет заполняет все вокруг, я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то вижу комнату и книгу на столе. Подхожу.

— Я долго ждал, — доносится до меня.

— Кто ты? — оглядываюсь, но в комнате, кроме меня никого нет.

— Я тот, кто был на твоем месте.

— Леонард Раскин? Покажись, выйди!

Ко мне вылетает та самая туманная физиономия с диким оскалом, испугавшая меня однажды. Я и сейчас вздрагиваю и отступаю.

— Помоги нам вернуться домой, пожалуйста.

— Домой… Я так долго этого хотел. И теперь у меня, наконец, это получится.

— Как?

— С твоей помощью.

— Что мне нужно сделать?

— Ничего. Просто предоставить свое тело, — мерзко хихикает туманная рожа.

— В смысле? Я не понимаю…

— Конечно, куда уж тебе. Я долго искал путь домой, прошел сотни миров, столько всего видел. А потом мое тело не выдержало. Просто сломалось. И теперь я вынужден скитаться тут бесплотным духом, мучаясь сотни и тысячи дней от безысходности и тоски, прячась от диких зверей, желающих растерзать меня. Но ты пришла. Та, что сможет вместить мой дух. Жаль, что ты женщина, но раз ничего другого нет, то…

— Секундочку! А что будет с моей душой?

— Она останется тут, естественно. Две души не могут существовать в одном теле, это нонсенс.

— Тогда я против!

— А кто тебя спрашивает? Уже все решено. Просто расслабься, и тогда все пройдет менее болезненно!

А в следующее мгновение на меня наваливается волна оглушающей боли. Я не могу дышать, не могу звать на помощь. Красная пелена перед глазами, вкус крови во рту. И собственные дикие крики, которые не пропускает сжатое спазмом горло. Но я не сдамся! Фиг ты получишь, а не мое тело. Ты свою жизнь прожил, Леонард! Ты выбрал мучиться и страдать, живя минувшим! А я оставляю прошлое в прошлом. Я выбираю будущее!!

Дикие вопли звучат в моих ушах. Я уже не понимаю мои они, или призрака. Голова гудит, глаза пекут. Но я, сцепив зубы, борюсь за право жить. Вспоминаю глаза Киана, когда он бинтовал мое бедро, выражение лица Тео, когда тот в первый вечер моего пребывания в этом мире увидел мой рог на лбу от встречи с дверью. И снова Киан, несущий меня на руках, крепко прижимающий к себе, как что-то очень ценное, что могут отобрать. И несмотря на новую волну оглушающей боли, я улыбаюсь.

— Лара! Лара! Открой глаза. Ты слышишь? Лара?

Меня трясут, дергают, обнимают. Горячие губы покрывают жгучими поцелуями мое лицо и рот. Я откуда-то сверху вижу свое маленькое, неказистое тельце в руках Киана. Рядом мельтешит Тео. Отдел артефакторики. Мы вернулись. У нас получилось. Свет. Зачем опять такой яркий свет?

— Ну, чо? Справилась?

С изумлением смотрю на уже знакомую ухмыляющуюся физиономию демона.

— Я? Что?

— Что-что. Ты это сделала, выполнила свое желание. Поздравляю. Теперь ты можешь вернуться домой к своей прежней жизни, красивому телу. Готова?

— Что? Нет! Подожди. Дай мне немного прийти в себя.

Обняв себя руками, начинаю ходить взад-вперед.

— Слушай, у меня вообще-то счетчик включен, — опять язвит демон. — Шевелись давай. Все сделано, ты управилась удивительно быстро, пора валить. Ты же этого хотела?

— Да… хотела… но... Если я сейчас вернусь, что будет с Лауриссой?

— А что с ней будет? Она умрет. Это же просто костюм на Хэллоуин. А ты, настоящая ты, — вернешься.

Сердце болезненно сжимается при мысли, что Лаурисса, что Я умру в том мире.

— А кто… чей поцелуй?