Леса Ран – Свёкор и его брат. Сладкая сделка (страница 2)

— Андрей Петрович... — дрогнула она.

— Руки, — отрезал он.

Лера, словно кукла, протянула руки к Игорю. Пальцы касались чужой кожи, и это касание обожгло. Она стянула джинсы вниз, и Игорь с облегчением вздохнул, когда его член, уже напряженный и готовый, выскочил на свободу. Он был большой, с выпуклой, пурпурной головкой, от которой исходил резкий, мускусный запах.

Лера облизнула пересохшие губы. Она знала, что делает. Это было унизительно, это было гадко, но где-то в глубине, в том самом темном уголке души, о котором она думала у крыльца, проснулось жадное желание. Желание быть взятой, использованной, превратившейся из неуклюжей бывшей жены в объект чьего-то дикого, неконтролируемого желания.

Она наклонилась, беря его в рот. Игорь сдавленно охнул, запустив пальцы в ее волосы и с силой прижимая ее голову к себе. Глубоко, до самого горла, заставляя давиться. Глаза Леры наполнились слезами, но она не отталкивала его.

Сзади она слышала, как Андрей отодвигает стул. Шорох одежды. Тяжелое дыхание. И потом — его руки на ее бедрах, поднимающие тренч, задирающие юбку. Лера вздрогнула, когда его ладонь легла на ее попу, сжимая, разделяя ягодицы.

— Мокрая уже, — с усмешкой констатировал он, проводя пальцем по ткани ее колготок, которые в промежности стали темными от влаги. — Значит, нравится тебе быть с нами.

Лера хотела возразить, хотела крикнуть, что это не так, но рот был занят. Игорь начал двигать бедрами, жестко, проникая глубоко в горло, заставляя ее хрипеть. А сзади Андрей порвал колготки, и тонкая ткань с треском лопнула, обнажая белую кожу. Резкий холодок воздуха сменился жаром его ладоней, которые не целовали, а владели.

Это был конец ее прежней жизни. Конец Леры, которая волновалась о пятнах на тренче и искала пропавшего мужа. Теперь она была просто телом, инструментом для утех двух братьев в проклятом доме Тихой Заводи. И, к своему ужасу и стыду, она чувствовала, как между ног разливается горячая волна, готовая захлестнуть разум.

— Хорошая, — прорычал Андрей, и вход в нее пальцем был резким, без подготовки, заставляя ее дернуться и сдавить крик в горле. — Очень хорошая.

Андрей не спешил. Его палец двигался внутри нее, растягивая, изучая, словно проверял товар перед покупкой. Лера задыхалась, ее рот был полон Игоря, но все ее внимание, вопреки воле, было приковано к тому, что происходило сзади. Каждое движение Андрея посылало электрические разряды вдоль позвоночника, смешивая боль с каким-то диким, незнакомым наслаждением.

— Тугая, — заметил Андрей, вынимая палец. Лера вздрогнула от потери наполнения, но тут же услышала звук растягиваемой молнии. Он был громким, окончательным. — Давно мужчина не заботился о тебе по-настоящему, да?

Игорь, тем временем, начал ускоряться. Он хватал ее за волосы, заставляя смотреть на него, пока его член с силой входил в рот, задевая заднюю стенку горла.

— Глаза открой, Лерочка, глаза! — командовал он, и в его голосе смешалось торжество и предвкушение. — Смотри, как ты мне нравишься.

Сзади Андрей навалился на ней всем своим тяжелым телом. Лера почувствовала, как его горячая, твердая плоть ложится ей между ягодиц. Он не проникал сразу, а начал тереться, раздвигая их, смазывая ее же влагой. Трение было болезненным и сладким одновременно.

— Проси, — прорычал он ей в шею, вонзаясь зубами в плечо прямо через ткань тренча. — Попроси, чтобы я вошел.

Лера хотела заплакать. Это было унизительно до тошноты. Она стояла на коленях перед одним мужчиной, пока другой готовился взять ее сзади, как самку, в грязной кухне, пропахшей водкой и старым деревом. Но тело предало ее окончательно. Оно пульсировало, требовало продолжения, жаждало этой боли и этого подчинения.

— Пожалуйста... — вырвалось у нее сдавленное мычание, когда Игорь на секунду ослабил хватку.

— Чего? — Андрей прижался сильнее, головка его члена уперлась в вход, готовая наполнить. — Громче. Чего ты хочешь?

— Войди... — прошептала она, закрывая глаза и опустив голову на предплечье Игоря. — Войдите в меня.

Андрей не стал ждать второго приглашения. Резким, сильным толчком он вошел в нее целиком. Лера вскрикнула, но крик был заглушен Игорем, который снова прижал ее голову к себе. Мир раскололся. Боль, жар, ощущение полной, абсолютной наполненности. Андрей не церемонился. Он двигался жестко, глубоко, с каждым толчком подбрасывая ее вперед.

Ритм задал он. Один толчок сзади — проникновение вперед. Один вдох — удушье спереди. Лера превратилась в марионетку, куклу, которой управляют два грубых мастера. И самое страшное — то, что где-то на периферии сознания, в размытом акварельном пятне сознания, она чувствовала, как в ней нарастает давление, та самая пружина, которую не могли отпустить год одиночества и неуважения к себе.

Игорь первым издал гортанное ворчание, схватив ее за затылок и прижав к себе так, что нос Леры уперся в жесткие волосы его лобка. Он кончал, заставляя ее глотать соленую, горькую жидкость, от которой к горлу подкатывала тошнота. Он держал ее, пока она не сделала глотательное движение, не давая вырваться.

Только когда Игорь отстранился, тяжело дыша и падая обратно на стул, Лера смогла выдохнуть. Но отдыхать ей не давали. Андрей, освободившись от необходимости удерживать ритм для двоих, начал двигаться еще быстрее. Его руки сжимали ее талию с такой силой, что завтра там останутся синяки — его метки.

— Моя очередь, — выдохнул он, и голос его звучал как приговор. — Теперь ты моя, Лера. До кончиков ногтей.

Он развернул ее, не выходя из нее, положив лицом на грязный стол, прямо рядом с банкой варенья и пустыми гранеными стопками. Лера смотрела на капли застывшего варенья на столешнице, пока Андрей брал ее сзади, снова и снова, вгоняя в стол своеобразие момента. Этот стол видел многое, но никогда — такую грязь и такое возвышенное падение одновременно.

В голове проносились обрывки мыслей: про Диму, про то, как он был мягким и слабым, про то, как она мечтала о сильной руке. Ну вот, она получила свою сильную руку. Две руки. И они ломали ее, перекраивали под себя.

Андрей замер, сдавил ее ягодицы до боли и с рычанием излился в ней. Лера почувствовала, как внутри бьет горячая волна, и это вызвало у нее последнюю, дрожащую судорогу, которая не была оргазмом, но была чем-то похожим на освобождение. Как будто она сбросила с себя тяжелый камень ответственности, стыд и приличия.

Андрей выдохнул и, сцепив руки на ее талии, на секунду прижался к спине, весь мокрый от пота. Его дыхание было тяжелым, горячим. Затем он отстранился. Лера почувствовала, как он выходит из нее, оставляя после себя странное чувство пустоты и текучей влажности, которая теперь бежала по ее бедрам. Она не могла пошевелиться. Ее руки, прижатые к столу, дрожали.

Игорь, сидевший на стуле, закурил. Звук щелчка зажигалки в тишине кухни прозвучал оглушительно. Он смотрел на нее, расставив ноги, совершенно довольный.

— Ну вот и славно, — сказал он, выпустив клуб дыма в сторону потолка, где коптилась лампочка. — А ты говорила, скромница. Оказалось, в тебе просто никто не умел искать.

Лера медленно выпрямилась, чувствуя, как ноет все тело. Она потянула платье вниз, пытаясь прикрыться, но это было смешно. Оно было измято, пятно на юбке расплывалось. Она чувствовала себя грязной, использованной, как тряпка, которую вытерли пол и бросили в угол.

Андрей застегивал ширинку. Он подошел к ней, взял за подбородок и заставил поднять голову. В его глазах не было ни жалости, ни любви. Было только холодное, расчетливое владение.

— Ты теперь наша, Лера, — тихо, но твердо сказал он. — Запомни это. Этот рот, это тело — все это теперь наше. Когда мы захотим, мы придем. И ты будешь рада. Поняла?

Лера хотела плюнуть ему в лицо, закричать, убежать. Но вместо этого она просто кивнула. Где-то внутри, в той самой черной дыре, которая открылась сегодня, это прозвучало как справедливость. Она была слабой. А они были сильными. Сильные всегда забирают у слабых.

— Да, — прошептала она, глядя в пол. — Я поняла.

— Хорошая девочка, — усмехнулся Игорь и подал ей пачку сигарет. — Кури. Тебе сейчас нужно успокоиться. А то вдруг скоро Дима вернется, а ты вся в слезах. Как бы он не подумал чего плохого, а?

Имя Димы ударило как током. Дима. Ее муж. Тот самый, ради которого она терпела все эти годы скуки и холода. Теперь он казался чужим, серым, невыразительным существом из другого мира. Мир изменился. Он стал грязным, жестким, опасным. И, к своему ужасу, Лера поняла, что этот новый мир ей нравится больше, чем старый, стерильный уют.

Она взяла сигарету дрожащей рукой. Андрей чиркнул зажигалкой, поднося огонь к ее лицу. Она затянулась, закашлялась, но дым обжег горло, принеся странное успокоение.

— Собирайся, — скомандовал Андрей, отворачиваясь и наливая себе еще водки. — Иди умойся. Приведи себя в порядок. И забудь слово «нет». Отныне его нет в твоем словаре.

Лера кивнула, поворачиваясь к выходу из кухни. Ноги подкашивались, но она шла. Она шла в ванную, чтобы смыть с себя следы позора, зная, что это смывание лишь временная мера. Грязь уже въелась в нее. Глубоко. И, возможно, именно это ей и было нужно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.