Леса Ран – Отец подруги. Сопротивление бесполезно (страница 3)
— Ты ползешь. Чего боишься? Разбиться?
— Я боюсь нарушить правила, — выдохнула она.
Он рассмеялся. Коротко, зло.
— Правила, — повторил он. — Ты серьезно? Мы в лесу, на квадроциклах, а ты боишься нарушить правила?
— Я всегда следую правилам.
— Знаю, — он наклонился к ней, опершись рукой о руль. — Я это сразу понял. Ты вся из правил, Алиса. Правильная работа, правильная еда, правильные мужики, которые говорят правильные слова и дарят правильные цветы.
— Откуда вы знаете про мужиков?
— А есть кто-то неправильный?
Она промолчала.
— То-то же, — усмехнулся он. — Слазь.
— Зачем?
— Слазь, говорю.
Алиса спустилась с квадроцикла, чувствуя, как дрожат ноги. От напряжения. От него. От близости.
Ярослав подошел к ней вплотную. Так близко, что она видела каждую морщинку у его глаз, каждую щетинку на подбородке.
— Хочешь узнать, каково это — отпустить? — спросил он тихо. — Хоть раз в жизни сделать то, что хочешь, а не то, что надо?
— Я делаю то, что хочу.
— Врешь. Ты делаешь то, что безопасно. То, что одобряют. То, за что не будет стыдно.
— А вы, значит, знаете, что мне нужно?
— Знаю, — он смотрел в ее глаза неотрывно. — Тебе нужна скорость. Тебе нужен адреналин. Тебе нужен кто-то, кто заставит тебя забыть про правила.
— И вы хотите быть этим «кем-то»?
— Я уже, — он усмехнулся. — Ты всю ночь не спала, да? Думала обо мне. Злилась. Хотела.
— Вы самоуверенный хам.
— Я правду говорю. Смотри.
Он взял ее за плечи, развернул к своему квадроциклу, черному, мощному, и почти силком усадил за руль.
— Руки сюда, — он положил ее ладони на руль. — Ноги вот так.
И сам сел сзади.
Вплотную.
Его грудь прижалась к ее спине. Его руки легли поверх ее на руль. Его бедра сомкнулись вокруг ее бедер. Алиса перестала дышать.
— Ярослав...
— Тихо, — шепнул он ей в ухо. — Просто доверься мне. Один раз в жизни. Всего один раз, Алиса. Нажми газ.
— Я не...
— Нажми.
Она нажала.
Квадроцикл рванул с места так, что Алиса вскрикнула. Ветер ударил в лицо, деревья слились в одну полосу, сердце ушнуло в пятки и взлетело к горлу.
— Газ! — крикнул он ей в ухо. — Еще!
Она крутанула ручку до упора.
Скорость, рев мотора, ветер, слезы из глаз, и его тело сзади — жесткое, горячее, неумолимое. Его руки поверх ее, его дыхание на шее, его бедра, двигающиеся в такт с квадроциклом.
Алиса закричала — от страха, от восторга, от того, что происходило внутри. Она не понимала, где заканчивается квадроцикл и начинается она, где заканчивается она и начинается он.
Они летели.
Ярослав резко затормозил на поляне, заглушил мотор.
Тишина оглушает.
Алиса сидела, вцепившись в руль, и не могла отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги дрожали. Между ног пульсировало — от вибрации, от адреналина, от него.
Ярослав не слезал. Так и сидел сзади, обнимая ее, прижимаясь к ней.
— Ну как? — спросил он тихо.
— Я... — голос сел. — Я...
— Понравилось?
Она молчала. Не могла врать. Не могла признаться.
Он слез с квадроцикла, обошел его и протянул ей руку, помогая спуститься.
Алиса встала на подкашивающихся ногах, и они оказались лицом к лицу. В сантиметре друг от друга.
Он смотрел на ее губы.
Она смотрела на его.
— Хочешь? — спросил он хрипло. — Так возьми. Сама.
Мир замер.
Алиса чувствовала его дыхание на своих губах. Чувствовала жар его тела. Чувствовала, как внутри все кричит: «Да, да, да!»
И отшатнулась.
Как ошпаренная.
Рванула от него, споткнулась, побежала в лес, прочь, куда глаза глядят.
— Алиса! — крикнул он вслед.
Она не остановилась.
Бежала, пока не кончились силы. Прислонилась к дереву, сползла по стволу, зажмурилась.
Губы горели. Тело горело. В голове пульсировало одно слово:
«Сама».
Вечером Вероника заглянула к ней в комнату:
— Ты чего сбежала? Папа сказал, ты устала и пошла пешком. Все нормально?
— Да, — выдавила Алиса. — Голова разболелась.