Леса Ран – Медсестра для двух горячих братьев (страница 1)
Леса Ран
Медсестра для двух горячих братьев
Глава 1
Дорога закончилась там, где асфальт уступил место каменной крошке. Я вылезла из вездехода, разминая затёкшие ноги. Первое, что ударило в лицо — запах талой воды, сырой земли и чего-то острого, почти металлического. Так пахнет весна на высоте, когда снег уже сошёл, а зелень ещё не набрала силу.
Водитель выгрузил мои сумки прямо на камни. Дверца хлопнула, мотор взревел, и через минуту я осталась одна посреди огромного плато. Впереди, метрах в трёхстах, темнели приземистые строения. База «Перевал». Кроссовки сразу промокли в раскисшей грязи.
Я закинула рюкзак на плечо и зашагала по тропе. Три недели назад я подписала этот контракт и уехала из Питера. Подальше от квартиры, где каждая вещь напоминала о шести годах брака. Подальше от жалостливых взглядов коллег, которые знали — мой муж, хирург Денис Громов, ушёл к интернше вдвое моложе меня. Горы подвернулись случайно. Вакансия фельдшера на спасательной базе. Далеко, ни души. То, что нужно.
У входа в главный корпус сидел пёс. Огромный, серый, с голубыми глазами. Он разглядывал меня молча, не двигаясь, словно решал — пускать или нет.
— Кир, ко мне.
Голос раздался сбоку. Я повернула голову.
Из-за угла вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в промасленной рабочей куртке, накинутой прямо на голое тело. Светлые волосы, мокрые то ли от пота, то ли от недавнего дождя, зачёсаны назад. На левом предплечье темнела татуировка — координаты и силуэт вертолёта. Шёл он лениво, пружинисто, и его глаза смотрели прямо, без тени смущения.
— Вы новый фельдшер. Наталья?
— Она самая. А вы Платон Демидов.
— Угадали, доктор.
Он подошёл вплотную и протянул руку. Ладонь огромная, шершавая, с въевшейся смазкой. Мои пальцы утонули в его хватке. Горячая.
— Добро пожаловать в наш райский уголок. Весной тут особенно мокро. Везде.
Я выдернула руку. Щёки вспыхнули сами собой.
— Где я могу разместиться? И где второй Демидов? В контракте указано, что база под вашим с братом управлением.
Усмешка Платона стала шире.
— Матвей в ангаре. Чинит лебёдку. Весна — сезон камнепадов и мокрых лавин. Работы много, настроение соответственное. Пойдёмте, покажу медблок.
Он подхватил мою сумку и зашагал к дальнему строению. Я шла следом, глядя строго в затылок, а не на то, как перекатываются мышцы под его курткой.
Медблок оказался небольшим, но оборудованным на совесть. Кушетка, стеклянный шкаф с ампулами, дефибриллятор, даже портативный рентген. Я провела пальцем по столешнице — чисто.
— До вас тут работал Егорыч, — Платон привалился плечом к дверному косяку. — Старик, золотые руки. Но радикулит скрутил, уехал в долину. Вы теперь наша единственная надежда. Уколы, перевязки, массаж...
— Массаж строго по медицинским показаниям.
— Жаль. У меня как раз спина ноет. Тяжести таскаю.
Я обернулась, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в проёме возник второй мужчина.
Воздух в помещении стал плотнее.
Матвей Демидов оказался чуть ниже брата, но шире в кости. Тёмные волосы с проседью на висках, короткая борода, тяжёлый подбородок. Взгляд спокойный и тяжёлый, как вода в горном озере перед грозой. На правой щеке, от скулы до угла рта, тянулся старый шрам. Одет в тёмно-зелёный свитер грубой вязки и рабочие штаны с наколенниками. Пахло от него металлом и хвоей.
Он не поздоровался. Просто окинул меня быстрым взглядом — лицо, грудь, бёдра, снова лицо. Под этим взглядом одежда казалась лишней.
— Ты закончил с делами? — спросил он брата.
— Почти. Встречал нашего нового доктора. Матвей, знакомься. Наталья Ветрова.
Матвей шагнул в медблок и остановился в полуметре от меня. Слишком близко. Жар его тела ощущался даже на расстоянии.
— Опыт работы в полевых условиях есть?
— Пять лет в реанимации на колёсах. ДТП, падения с высоты, ножевые. Справлюсь.
— Здесь не город. «Скорая» не приедет. Если турист сорвётся в расщелину, вы летите с нами. Вертолёт трясёт, тошнит, страшно. Сможете держать инструмент в таких условиях?
Я выдержала его взгляд.
— Смогу. Я не из пугливых.
Он помолчал, потом кивнул.
— Ужин в семь. У нас не принято опаздывать.
Развернулся и вышел. Я выдохнула только когда дверь закрылась.
Платон хмыкнул.
— Вы ему понравились.
— С чего ты взял?
— Он говорил с вами больше минуты. Обычно ограничивается тремя словами. «Принеси», «уйди», «молчи». Располагайтесь, доктор Наталья. Увидимся за ужином.
Дверь за ним закрылась. Я осталась одна в тишине медблока. Слышно было, как вдалеке кричит птица.
Я села на край кушетки. Сердце колотилось где-то в горле. Двое взрослых мужчин смотрели на меня так, словно я была единственной женщиной в радиусе ста километров. И моё тело отзывалось на эти взгляды теплом внизу живота.
В дверь постучали.
— Открыто.
Вошёл Платон. Без куртки, в одной футболке, обтягивающей грудь. В руках кружка и что-то завёрнутое в полотенце.
— Чай. И сухари. Сам сушил. До ужина ещё два часа, а вы с дороги.
Я взяла кружку. Чай горячий, терпкий, с травами.
— Спасибо.
— Не за что. — Он улыбнулся, и в этот раз улыбка была простой, без подкола. — Привыкайте, Наталья. У нас сурово, но справедливо. И да...
Он задержался в дверях.
— Матвей прав. Я тоже так думаю.
— О чём?
— О том, что вы нам понравились. Обоим. Сразу.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть с кружкой в руках, чувствуя, как по телу растекается тепло.
Глава 2
Ужин закончился в тишине. Матвей поднялся первым, отнёс тарелку и ушёл в ангар. Платон задержался, собирая остатки. Я сидела, гладила Кира и смотрела на сгущающиеся сумерки за окном.
— Он всегда такой? — спросила я.
— Матвей? — Платон хмыкнул, не оборачиваясь. — Всегда. После армии вообще говорить перестал. Привыкнешь. Или нет.
Он поставил тарелки в раковину и повернулся. Свет лампы падал на его лицо, выделяя скулы, линию челюсти, светлые волосы, упавшие на лоб.
— Пойдём, покажу собак, — предложил он. — Кира ты знаешь, а Дым в вольере. Ему надо к тебе привыкнуть.
В вольере пахло псиной и сырым деревом. Дым оказался крупнее Кира — серый, с белой грудью и янтарными глазами. Обнюхал мою ладонь, чихнул и потерял интерес. Платон стоял рядом, прислонившись к столбу.
— Ты не боишься, — заметил он.
— Собак?