Леса Ран – Медбрат для пышки. Искушение в белом халате (страница 2)

Я задыхаюсь. Краснею так, что, кажется, сейчас задымлюсь. Но между ног снова становится влажно — от одного его голоса, от этих слов, от того, что он видел всё.

— Не ври мне, — его рука ложится мне на талию. Твёрдо. Властно. Пальцы впиваются в мягкую плоть. — Ты хотела меня. Всю ночь. Не спала. Ворочалась. И думала обо мне. Я прав?

Я не могу ответить. Только киваю.

— Словами, — приказывает он.

— Да, — выдыхаю я. — Да, я думала о вас.

— О чём именно?

Я молчу. Стыд жжёт горло.

— Я спрашиваю, — его пальцы впиваются сильнее. — О чём ты думала, когда лежала в постели? Представляла, как я трогаю твою грудь? Как сжимаю твои соски?

— Да.

— Как я вхожу в тебя?

— Да.

— Сними халат.

Я расстёгиваю пуговицы. Пальцы не слушаются. Халат падает на пол. Остаюсь в блузе и брюках. Грудь тяжело вздымается под тонкой тканью. Соски затвердели так, что их видно даже через бюстгальтер.

— Блузу тоже.

Я медлю. Мы в больнице. За стеной — пациенты. А он смотрит на меня как на свою собственность.

— Я сказал — сними.

Я стягиваю блузу через голову. Остаюсь в бежевом бюстгальтере. Мои руки инстинктивно прикрывают грудь.

— Убери руки.

Я опускаю руки. Пышная грудь тяжелеет, соски торчат сквозь кружево. Громов медленно обводит взглядом мои плечи, ключицы, живот, бёдра.

— Знаешь, что я вижу? — тихо говорит он. — Не «пышечку». Не «нашу хорошую девочку». Я вижу женщину, у которой есть за что ухватиться. Бёдра, за которые можно держаться. Грудь, которую можно мять. Мне не нужны худышки, которые ломаются от одного толчка. Мне нужна такая, как ты. Запомни это.

У меня перехватывает дыхание. Никто — никогда — не говорил мне ничего подобного.

— Повернись. Спиной ко мне.

Я поворачиваюсь. Слышу, как он подходит вплотную сзади. Его руки ложатся на мои бёдра — широкие, горячие. Он прижимает меня к себе, и я чувствую его член через ткань брюк. Твёрдый. Огромный. Он упирается мне в попку.

— Чувствуешь? — шепчет он у моего уха. Голос низкий, хриплый. — Это ты сделала. Только ты.

Я замираю. Моя попка прижата к его паху. Я чувствую каждый сантиметр его члена через ткань. И — сама не понимая как — начинаю тереться об него. Медленно. Стыдливо. Но не могу остановиться.

— Вот так, — одобряет он. — Покажи, как ты хотела меня вчера.

Одной рукой он расстёгивает мой бюстгальтер. Ткань падает. Моя грудь оказывается свободной — тяжёлой, налитой. Его ладони накрывают её сзади, сжимают. Пальцы находят соски, сдавливают их — не больно, но твёрдо. Я вскрикиваю.

— Тихо, — напоминает он.

Вторая рука скользит вниз, расстёгивает мои брюки и стягивает их вместе с трусиками. Я слышу, как ткань падает на пол. Теперь я стою перед ним совершенно голая. Спиной к нему. Моя попка прижата к его члену. Моя киска — открытая, мокрая, пульсирующая.

— Какая ты мокрая, — констатирует он, проводя пальцами между моих ног. Я вздрагиваю. Его палец скользит по влажным складкам, задерживается у входа. — Я ещё не вошёл, а ты уже течёшь. И знаешь, что? Мне это нравится. Твои бёдра, твоя грудь, твоя мокрая киска — всё это моё. Скажи.

— Всё это... ваше, — шепчу я.

— Правильный ответ.

Он отстраняется на секунду. Я слышу, как расстёгивается ширинка, как ткань брюк падает на пол. И снова — его тело вплотную к моей спине. Но теперь между моей попкой и его пахом нет ткани. Я чувствую его член голой кожей. Горячий. Гладкий. Твёрдый.

Он обхватывает меня одной рукой за талию, другой направляет свой член к моей киске.

— Впусти меня, — командует он.

И входит.

Резко. Глубоко. На всю длину.

Я вскрикиваю — и тут же зажимаю рот ладонью. Его член наполняет меня полностью. Я чувствую, как стенки моей киски растягиваются, обхватывают его, сжимаются. Он толстый, горячий, живой. И он внутри меня.

— Молчать, — напоминает он. — Терпи.

Он начинает двигаться. Медленно сначала. До конца выходит — и снова входит. Каждый раз я чувствую, как его член скользит по мокрым стенкам, как задевает самое чувствительное место внутри. Он стонет — тихо, сквозь зубы, и этот звук заставляет меня кончить почти сразу.

Волна накрывает с головой. Моя киска сжимается вокруг его члена, пульсирует, не хочет отпускать. Я дрожу всем телом. А он не останавливается.

— Нет, — рычит он. — Без разрешения нельзя. Я не говорил «можно».

— Простите, — всхлипываю я.

— Прощу. Потом. А сейчас — терпи.

Он ускоряется. Толчки становятся чаще, жёстче. Его член ходит во мне так глубоко, что я чувствую его у самого входа в матку. Одной рукой он сжимает мою грудь, пальцами давит на сосок. Другой держит меня за бедро, не давая упасть.

Я больше не могу молчать. Из горла вырываются сдавленные стоны. Громов зажимает мне рот ладонью — широкой, шершавой.

— Тихо, девочка. Сейчас.

Я чувствую, как он напрягается. Как мышцы на его груди каменеют. Как его член пульсирует внутри меня. Он кончает — глубоко, сильно, с рычанием, которое вибрирует у моего уха. Я чувствую, как горячая жидкость заливает мою киску изнутри.

Я замираю.

Он держит меня ещё несколько секунд. Не выходит. Стоит так, прижавшись к моей спине, его член всё ещё внутри меня, медленно опадая.

Потом он аккуратно выходит. Я чувствую, как его семя вытекает из меня, стекает по внутренней стороне бедра.

Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза. Серые, расширенные, почти чёрные.

— Твоя, — шепчет он, касаясь губами моего лба. — Скажи.

— Ваша, — отвечаю я.

Он поднимает мои брюки с пола, помогает мне одеться. Застёгивает бюстгальтер. Поправляет волосы. Потом достаёт из кармана влажную салфетку — я смотрю на него с удивлением.

— Я готовился, — спокойно говорит он. — Я всегда готовлюсь. Ты не первая моя головная боль, но последняя. Одевайся. Через десять минут придёт ночная смена.

Я застёгиваю брюки дрожащими руками.

У двери он останавливает меня:

— Никонова.

Я оборачиваюсь.

— Завтра в это же время. Ты придёшь.

Я смотрю на него. На взмокшие волосы на лбу. На покрасневшие скулы. На губы, которые только что шептали мне приказы.

— Приду, — говорю я.

И выхожу в коридор.

Я иду в туалет, закрываюсь в кабинке, сажусь на крышку унитаза и разревелась. Всё тело дрожит. Я не понимаю, что со мной. Мне стыдно. Мне страшно. И ещё — мне хочется продолжения. Я зажимаю рот ладонью, чтобы никто не услышал. И тут дверь в туалет открывается.