Лэрд Баррон – Лучшие страхи года (страница 47)

Так всегда бывает, когда в дело замешаны призраки.

Бывают же на свете сильные девушки.

Тиш сильная. Она пришла ко мне в больницу, как только врач объявил, что ко мне можно пускать посетителей.

Она принесла медвежонка. Я не могла не улыбнуться. Подарок должен быть пушистым.

Тиш присела на край моей кровати, взяла меня за руку и улыбнулась.

— Как ты? — спросила она.

— Ой, да сама понимаешь! Слева от меня клоуны. — Я понизила голос. — А справа врачи.

Она застыла на секунду, пытаясь понять, действительно ли я шучу, а я в самом деле шутила.

Потом поцеловала меня в лоб.

Я приготовилась к разоблачению.

— Ну что, — спросила я ее, — ты с ними поговорила?

— С кем?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, ты имеешь в виду своих родителей.

— Именно их. Тебе удалось поговорить с моими родителями и с Элис-Джейн?

— Ага, я с ними встретилась. Они к нам домой приезжали.

— И как впечатление?

— Твои родители выглядят очень замкнутыми. А твоя сестра… — Тиш попыталась подобрать приличное слово.

— Все нормально, — сказала ей я. — Можешь не стесняться в выражениях. Сука — она сука и есть. Она была намного лучше, когда ей было пять. Поэтому для меня она навсегда осталась пятилетней.

— Разумно, — заметила Тиш.

И улыбнулась.

— Мне нравится твой медвежонок, — призналась я, прижав его к груди. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Ты еще не съехала?

— Откуда?

— Из квартиры.

— Нет. Зачем? Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Конечно нет. Я хочу, чтобы ты осталась. Если ты сама этого хочешь.

— Я хочу остаться.

— Хорошо, — сказала я. — Очень хорошо. Но есть еще одна вещь. Мы должны купить автоответчик. Мой брат начинает мне звонить, когда листья желтеют. А иногда даже раньше. В следующем году я вообще не хочу с ним разговаривать. Особенно перед Рождеством. Он никогда не меняется. И это сводит с ума. Он так давит…

— Мы обязательно купим автоответчик, — пообещала Тиш.

— Хорошо. Очень хорошо. Ненавижу, когда он звонит.

Я прижимала к себе медвежонка.

— Знаю, — сказала Тиш.

— И это тоже хорошо, — откликнулась я.

Она улыбнулась и снова чмокнула меня в лоб:

— Мне пора, но завтра я опять приду. Ой, а кого еще я встретила! Я ходила в тот паб. И миссис Нэш…

— Жива и здорова, я знаю. Это из-за того, что со мной происходит. Я вечно путаюсь. Просто…

— Я знаю, — сказала она. — Знаю.

Она встала, чтобы уйти.

— Подожди, — окликнула ее я. — У меня есть для тебя подарок.

Я выдвинула ящик тумбочки.

— Правда? — спросила Тиш.

Ящик был пуст.

— Ой, нет. Не сейчас. Но когда я вернусь домой, я кое-что тебе куплю. Много всего. Но не свечи.

— Ничего не надо покупать. Просто присмотри за этим медвежонком.

— Да, — ответила я; она собралась уходить. — И еще, Тиш!

— Что?

— Я знаю, это звучит странно, но, если мой брат позвонит, не могла бы ты рассказать ему о том, что со мной случилось?

— Он звонил, — сказала Тиш. — Я с ним поговорила и сказала, что у тебя все нормально. Он передавал тебе привет. Еще велел передать, что рыбалка великолепна.

Она улыбнулась.

И ушла.

Я посмотрела на медвежонка.

Медвежонок смотрел на меня, но ничего не понимал.

Я постаралась объяснить.

— Послушай, — обратилась я к медвежонку, — мой брат беспокоится обо мне, особенно в Рождество. И поэтому он звонит. Понимаешь?

Молчание. Медвежата бывают такими тупыми. Особенно если их накачивают лекарствами.

Сочувствую ему. Со мной ведь тоже это делали.

И я стала рассказывать дальше. Очень медленно.

— Мой брат был на рыбалке и упал в реку, ему тогда было всего девять лет, и он не смог выбраться. Я сказала, что он упал, но на самом деле его столкнули. И знаешь, кто столкнул?

Медведь не захотел отгадывать, поэтому я прошептала ему на ухо:

— Его столкнула маленькая Элис-Джейн. Но ей было всего пять лет, и она все забыла. Я видела, и я-то не забыла, но никому не сказала. Мне было семь, и я ее спасла, спасла от осознания того, что она натворила. Но из-за этого она для меня умерла, и мама с папой для меня тоже умерли, потому что я не могла им рассказать. И все перепуталось. Но это не важно. Моего брата унесло течением под мост, и все нормально. Но иногда он мне звонит. И это плохо.

Я замолчала и подумала о всех тех призраках, которые не призраки, и о единственном призраке, который действительно призрак.

— Я выдумала для брата семью, но на самом деле никакой семьи нет. Нет ни Сары, ни девочек — никого. Есть только он.

Я посмотрела на медвежонка.