Лэрд Баррон – Лучшие страхи года (страница 31)

— Лоуренс, — прорыдала она. — Мне больно.

И я понял. Я и сейчас считаю, что понял ее правильно. Ее уже было не спасти. И если я хотел хоть что-нибудь для нее сделать, нельзя было терять времени. Я схватил первое, что подвернулось под руку, и эта книга как будто лежала там специально для меня. «Мировая энциклопедия» 1978 года издания. Тяжелая и задубевшая на холоде, как камень.

Подняв ее, я снова посмотрел Эсси в глаза. И увидел в них вызов. Буйное, не знающее границ воображение. Невообразимую боль и, как ни странно, испуг. Потому что она думала, что я не смогу? Или вдруг поняла, что смогу?

Я не спрашивал. Я опустил книгу и раскроил ей череп одним ударом.

Не знаю, долго ли я просидел рядом с ней. Помню, как я заметил, что кровь уже не течет. Помню, как почувствовал, что замерз.

Не знаю, как мне удалось спуститься вниз. Но ребята, которые мне помогли, все еще были там. Представляю себе, как я выглядел. Весь в синяках после недавней драки, штаны и рубашка пропитаны кровью Эсси, а на пальцах ее мозги. Наверное, я как-то сумел объяснить им, что нужно подняться наверх, потому что они поднялись. А когда спустились, кто-то помог мне встать с пола и сказал: «Парень, тебе в больницу надо».

И они меня отвезли. На следующее утро в палату пришли полицейские, чтобы снять показания. И я не сразу понял, что они расспрашивают только о нападении. А об Эсси ничего не знают. Я сказал им, чтобы они вернулись в хранилище и осмотрели второй этаж под изображением феникса.

Они нашли там кровь, целые лужи крови. Но Эсси не было. «Тебе повезло, что ты выжил», — сказали они, когда разговаривали со мной в последний раз. Я дал им — свой адрес и пообещал сообщать о том, где буду жить в будущем, хотя они меня об этом не просили. А потом они ушли.

Как Саре удалось найти меня в больнице? Как она узнала о случившемся? Понятия не имею. Она такая же неугомонная, какой была ее сестра. Но не такая талантливая и забавная. Через час после того, как сказали, что меня выписывают, она позвонила мне в палату из Коннектикута.

— Где Эсси? — спросила она, как только услышала в трубке мой голос.

Я бросил трубку, отключил телефон и стал дожидаться, когда меня выпустят. Вернувшись на наш чердак, я обнаружил на автоответчике семнадцать сообщений от Сары. В последнем она заявила: «Я еду к вам».

Я собрал вещи. Одежду, туалетные принадлежности, бутылку водки. Никаких блокнотов, и уж конечно никаких книг. Пустой футляр от бритвы Эсси, но ни одно из ее творений. Я переехал в Бэттл Крик. Устроившись на новом месте, я сообщил свой адрес Детройтской полиции. И сделал то же самое после следующего переезда. Если копам удастся что-нибудь выяснить или захочется что-нибудь сделать со мной, пусть знают, где меня искать.

Но не Сара. Я не мог взглянуть Саре в лицо.

Я посмотрел на Уилла, который глядел на меня своими детскими заплаканными глазами. Детскими, потому что он все еще верил, что у его истории может быть продолжение. А впрочем, возможно, он и был прав.

— Прости, — сказал я, и в каком-то смысле я не лгал. — Я никого не видел.

Тогда он просто нахлобучил шляпу. Ссутулился. Запахнул пальто и повернулся к выходу. Он уже открыл дверь, когда я схватил его за руку.

— Ты на мой вопрос не ответил, — напомнил я ему.

Вот теперь он выглядел по-идиотски. Слепой, сбитый с толку Эдип. Или это я такой, а не он?

— Как ты меня нашел, Уилл?

— Я… не помню, — пробормотал он. — Постой-ка, помню! Мне пришел имейл.

— Имейл?

Возможно, из полиции? Кто-то начал проверять чаты и форумы в надежде собрать информацию?

— Там был указан твой адрес.

— От кого?

— Не знаю. Они же редко подписываются. — Уилл шагнул наружу под пронизывающий маркеттский ветер, но вдруг обернулся: — Похоже, это девушка из Аризоны.

На этот раз я уставился на него в недоумении:

— Из Аризоны?

— Это всего лишь догадка. Там был обратный алрес: phoenixgirl@gmail. com.[22]

Пустая водочная бутылка затряслась у меня в руке. Запульсировала. Футляр из-под бритвы бил в мою грудь.

— О боже, — добавил Уилл, — прости, чуть было не забыл. Она попросила меня передать тебе сообщение.

— Сообщение.

Неужели я плачу? От страха? Перед тем, что может сделать Эсси, когда отыщет меня? Или перед болью осознания, что ее последняя великая попытка провалилась, и Эсси не может прорваться туда. Или оттуда. Или куда там она так отчаянно хотела попасть?

Да и уверен ли я, что эта девушка-феникс — Эсси? Если это Сара, значит, Саре все уже известно.

Я ухватился за обледеневший дверной косяк. Пальцы обожгло холодом. Но я продолжал за него держаться.

— Сообщение совсем короткое, — сказал Уилл.

Оно, мне кажется… звучало так: «Скажи ему, что мы скоро увидимся».

Трент Гергенрейдер

ХОДАГ

Мне никогда не забыть тот холодный октябрьский день 1936 года, когда старая енотовая гончая по кличке Мэгги, принадлежавшая Уайти Макфарланду, скуля и подвывая, выползла из леса. Ее шкура свисала с боков кровавыми лохмотьями, глаза были выпучены. Она рухнула на землю и завыла.

Все мы, дети, любили Мэгги, но она рычала и скалила зубы, и поэтому мы боялись к ней подойти. Бенни Карпер бросил биту и удрал, Айра Шмидт просто стоял и смотрел, как умирающая собака скребет лапами мерзлую землю. Я потянул Уайти за рукав и сказал, чтобы он оставался с Мэгги, а я тем временем приведу своего папу — отец Уайти был пьяницей, и его трудно было найти. Когда Уайти наконец сообразил, что я ему говорю, и кивнул, я бросился бежать.

Когда я пробегал мимо возвращавшихся с работы лесорубов, все лицо у меня было в слезах. Осуиго — маленький городок в лесах северного Висконсина, и в нем все знакомы друг с другом, но когда эти парни меня окликнули, я даже не остановился. Мой папа был на фабрике, собирал инструменты, и, когда я подбежал к нему, он обхватил меня своими здоровенными ручищами. Всхлипывая, я рассказал ему, что кто-то очень сильно изранил Мэгги и она умирает. Он поджал губы, и в его глазах появилось обычное для него выражение озабоченности. Он поднял меня на руки и побежал к дому. Я чувствовал, как в щеку мне бьет ветер. Я и сейчас помню запах папиной фланелевой рубашки.

Папа с такой силой распахнул дверь, ведущую на кухню с веранды, что чуть не сбил маму с ног. Она и рта открыть не успела, как он велел ей готовить теплую ванну, потому что собака Макфарланда, похоже, столкнулась то ли с волком, то ли с пумой, а может, и с самим мистером Макфарландом. Не добавив ни слова, он заглянул в кладовку, вытащил старое одеяло и выбежал из дома, остановившись только для того, чтобы придержать передо мной дверь.

Когда мы добрались до двора Уайти, уже стемнело. Уайти лежал рядом с Мэгги, поглаживал ее по голове и что-то тихо нашептывал. У меня горло сдавило от мысли, что мы могли опоздать, но, подойдя ближе, я услышал поскуливание и увидел, как приподнимается и опускается израненный собачий бок. Шерсть Мэгги была покрыта какими-то черными, жирными полосами. А потом я почувствовал вонь, и меня затошнило. Не представляю, как Уайти мог ее выносить.

Я спросил у папы, не скунс ли это сделал, но он не ответил. Он завернул Мэгги в одеяло, и ее глаза снова стали безумными. Она взвизгнула, когда папа поднял ее на руки, и щелкнула зубами у самого его лица. Но он лишь шикнул на нее тихонечко, крепче прижал к груди, и мы пошли домой.

Мэгти визжала, когда папа укладывал ее в ванну, а мы: я, Уайти и мама — стояли вокруг и смотрели. Мэгги вырывалась и расплескивала воду, но папа продолжал ее удерживать, и вскоре она утихла. Мы молча глядели, как он очищает ее раны от сора и грязи. Пока он это делал, она не издала ни звука. Мама сжимала и разжимала кулаки, и ее губы дрожали, но она тоже молчала. Вода в ванне сначала была розоватой, а потом стала такой темной и мутной, что не было видно дна. Папа смыл с меха Мэгги похожую на смолу грязь, и вода завоняла ужасно. Он велел маме согреть еще воды, потом вылил воду из ванны и наполнил ее заново.

Отмыв Мэгги, он вытер ее полотенцем и разрешил мне и Уайти забинтовать ей туловище и ноги. Мы уложили ее на полу родительской спальни, укрыли одеялом, и она сразу уснула. Мама разрешила Уайти переночевать у нас, так что мы бросили на пол рядом с кроватью целую стопку одеял и улеглись на них; собака спала между нами, и мы могли слышать ее дыхание.

Уайти вырубился мгновенно, а я все смотрел и смотрел на Мэгги. Она поскуливала во сне и перебирала задними лапами, но так ни разу и не проснулась. Я не помню, когда задремал.

На кровати надо мной всю ночь ворочался отец.

— Это был не пес и не пума, — сказал отец, а мама велела ему говорить тише.

Утренний свет пробивался сквозь заиндевевшее стекло. Уайти тихо похрапывал рядом со мной. Морда Мэгги выглядывала из-под одеял. Мой папа расхаживал туда-сюда по кухне, и сквозь его громкий топот я различал обрывки разговора.

— На нее напало что-то злобное. Очень злобное. Оно не хотело ее убивать, потому что иначе она была бы мертва. Оно просто с ней поиграло. Это чудо, что ей удалось выжить.

Мама что-то сказала, но я не расслышал.

— Пусть не отходит далеко от дома, вот и все. Позаботься, чтобы он не шатался по округе… — Из-за стука каблуков по полу я не смог разобрать остальное.

— Как ты думаешь, Джек, кто это мог быть? — спросила мама.