27 июля. Прошлой ночью у меня состоялся необычный разговор с Элизабет. Она спросила, есть ли хоть что-нибудь, что я не согласился бы сделать для защиты нашей семьи. Конечно, я заверил ее, что готов на все, что ее жизнь и жизнь нашей обожаемой дочурки всегда будут для меня важнее всего остального и, какие бы действия от меня ни потребовались, я не стану колебаться ни мгновения. Элизабет сказала, что знает это, и слегка приободрилась или, по крайней мере, попыталась приободриться. Что все это может значить? Конечно, она тоскует по матери и боится того, что нас ждет впереди. Я должен ее обнадежить.
28 июля. Малая Песчаная река. Вот мы и достигли развилки, где обозы переселенцев продолжают свой путь по наезженному орегонскому тракту, ведущему на север, ну а мы свернем на юг — двинемся по более короткому маршруту, предложенному мистером Клеем. Все охвачены воодушевлением. Даже Элизабет чуть отвлеклась от своих печальных размышлений.
31 июля. Форт Бриджер. Запасаемся провизией и отдыхаем. Сегодня утром Элизабет и Мэри-Кэт отправились на прогулку и вызвали настоящий фурор среди холостых обитателей форта. Смешно было видеть, как эти суровые и много повидавшие мужчины становятся робкими и застенчивыми, словно мальчишки, впервые пригласившие девушку на танец. Вот такое впечатление производят на людей моя обожаемая учительница и наш прелестный ангелочек!
2 августа. Снова стычка в форте. Утром в наш фургон заглянул Кэджи Боуден и рассказал, что мистер Клей опять поспорил прошлой ночью с местными. Боуден говорит, что им с мистером Доэрром и мистером Шостейном пришлось вывести оттуда мистера Клея, и он был так же пьян, как эти горцы. Лучше бы нам здесь надолго не задерживаться.
3 августа. Снова в пути, идем коротким маршрутом. Так мы срежем триста пятьдесят миль и сможем добраться до Форта Саттера недель через шесть или семь.
9 августа. Проходим в день десять или пятнадцать миль, хотя рассчитывали на двадцать. Это не так уж плохо, но нам не следует отставать от расписания. Дальше будет еще тяжелее.
17 августа. Сплошные каньоны. Продвигаемся с огромным трудом. Целые дни уходят на то, чтобы выбираться из тупиков и искать новые проходы. Мы отстаем все сильнее, а время не ждет. Кэджи Боуден предложил нам вернуться в Форт Бриджер и пойти по северному пути (и об этом не только он говорит), но мистер Клей осыпал его оскорблениями. В любом случае сейчас уже слишком поздно возвращаться.
23 августа. Шесть дней пропали зря. Только сегодняшним утром, после того как мистер Доэрр вскарабкался на высокую скалу и указал нам верный путь, мы смогли выбраться из самого страшного лабиринта каньонов. Очень много времени потеряно впустую. Мистер Клей почти никого к себе не подпускает. Боудена он даже слушать не станет. Очень жаль.
27 августа. Непролазные дебри вдоль хребта Уосатч. Проходим две или три мили в день. Каньоны заросли тополем и осиной; чтобы расчистить дорогу, требуются неимоверные усилия. Я устал до предела. Элизабет говорит, чтобы я не перенапрягал свои силы, но выбора нет. Я привел жену и маленькую дочь в это проклятое место и, прежде всего, должен заботиться об их благополучии. Нельзя допустить, чтобы мы застряли в этой глуши до наступления холодов.
29 августа. Кое-кто из семейных предложил бросить самые тяжелые фургоны, потому что мы не сможем провезти их по горам. Сегодня созвали собрание, но мистер Клей отверг это предложение; он заверил нас, что самый тяжелый горный участок мы уже преодолели, и страстно говорил о том, как быстро и легко мы сможем ехать, как только каньоны останутся позади. Кэджи Боуден начал задавать вопросы, а мистер Клей разозлился и предложил исключить фургон Боудена из состава партии. Но тут уж ему пришлось уступить, потому что подавляющее большинство переселенцев проголосовали против. Он вернулся в свой фургон очень обиженным, но и все мы чувствуем себя не лучше. Нас мучают мрачные опасения.
30 августа. Сегодня утром мы недосчитались семерых холостяков, они исчезли вместе с лошадьми. Мы пали духом. Вокруг лишь хмурые, встревоженные лица. Весь день пришлось работать за двоих. Элизабет убеждает меня отдохнуть и ничего уже сегодня не писать. Когда-нибудь, с Божьего соизволения, мы прочитаем эти строки в благословенной Калифорнии и подивимся, какие трудности смогли преодолеть.
1 сентября. Наконец-то выбрались из каньонов! Едем по невысоким холмам над соляной равниной. Осталось шестьсот миль. Вот теперь мы можем наверстать упущенное время и пополнить запасы воды из многочисленных источников. Чарли и Джозеф, индейские проводники, которых мы наняли в Форте Бриджер, ходят от фургона к фургону и советуют брать с собой столько воды, сколько сможем увезти, и расходовать ее экономно — впереди источников не будет, говорят они, на много дней пути. Когда об этом узнал мистер Клей, он велел доставить индейцев к нему и обозвал их трусливыми и не знающими Бога дикарями. Хайдрик хотел привязать их к колесу фургона и высечь плетьми, но его с большим трудом отговорили. Господи, помилуй нас всех!
2 сентября. Индеец Чарли, отправленный вперед на разведку, нашел записку в ветвях колючего кустарника у края тропы. Он принес ее мне, и мы с Боуденом, хоть и с трудом, сумели ее прочесть. Похоже, ее оставил кто-то из парней, сбежавших на прошлой неделе; в ней сказано, что дорога впереди очень тяжелая и что, пока не поздно, нам надо разворачивать фургоны и возвращаться в Форт Бриджер. Я-то думал не показывать эту записку Джефферсону Клею, пока не поговорю с остальными, но Боуден не захотел медлить. В очередной раз они с Клеем вцепились друг другу в глотки, и лишь совместными усилиями мы сумели их растащить. Похоже, наше путешествие проходит под несчастливой звездой. Впереди пустыня. Вверяем мы наши души в руки Господа, который сорок лет водил по пустыне избранный народ свой, прежде чем впустить его в Землю обетованную.
3 сентября. Медленно продвигаемся по соляной пустыне. Колеса фургонов ломают твердую корку соли, и из бездонного озера грязи к поверхности поднимаются пузыри. Колеса увязают в соленой жиже. Мы снова отстаем от расписания, а зима приближается.
4 сентября. Бескрайняя пустыня — ни твердой земли под ногами, ни пресной воды. Поистине дьявольское место.
5 сентября. Ночью случилась беда. Обезумев от жажды, волы разбежались; вернуть удалось только часть из них — тех, которые заплутали на соляной равнине. Четыре фургона пришлось бросить, и их хозяева несут свои пожитки на себе. Все, что можно было, погрузили в другие фургоны, и теперь они проваливаются в грязь по самые оси. Неужто Господь нас оставил?
7 сентября. Продвигаемся все так же адски медленно, и пустыне конца-края не видать. По ночам очень холодно — чтобы согреться, мы спим в обнимку с собаками, как дикари. Малышка Мэри-Кэт плачет от отвращения, когда горькая соль попадает ей в ротик. Тщетно она пытается ее выплюнуть. Если бы и я мог выплюнуть изо рта горький вкус поражения. Я завел их в эту чертову… (конец фразы смазан).
9 сентября. Наконец-то выбрались из соляной пустыни. Половины волов нет, многие фургоны брошены, и не осталось никакой возможности вернуться в Форт Бриджер. Повернуть сейчас значит обречь себя на верную гибель. В любом случае запасы провизии подходят к концу — Боуден говорит, что их едва хватит на переход через горы. Он предлагает сместить Клея — раз и навсегда — и провести голосование, чтобы выбрать нового предводителя. Я советую ему подождать, пока мы не восстановим силы. Сейчас ни у кого из нас не хватит духу выступить против Клея.
13 сентября. Впереди предгорья. На вершинах уже лежит снег. Господи, к этому все и шло.
20 сентября. Мы не останавливаемся и не отдыхаем, но продвигаемся медленно, чертовски медленно. Без тех волов и фургонов, которых мы потеряли в пустыне, идти слишком тяжело, и очень много времени уходит на добывание пищи. Клей ни с кем не разговаривает. Словно генерал, он едет верхом впереди колонны, не сводя глаз с далекого горизонта, в то время как все его войско страдает и собирается взбунтоваться. Каждую ночь вокруг фургонов воют волки.
23 сентября. Все погружены в отчаяние, и скрыть это уже невозможно. Холостяки, которые остались с нами, вызвались отправиться вперед верхом на лошадях и сообщить калифорнийским властям о нашем бедственном положении. Сегодня утром они выехали. Теперь наше спасение в их руках.
2 октября. Река Гумбольдт. Чарли, индейский проводник, говорит, что мы вернулись на главный маршрут, так что проклятый «короткий путь» Клея уже позади. На берегу нет никаких следов других переселенцев. Уже слишком поздно — все они давно перевалили через горы и добрались до Калифорнии. Рядом с тропой нашли записку от парней, которые выехали вперед, но ее сразу же передали Клею. Он не собирается никому сообщать, что в ней сказано. Вот теперь я и сам понимаю, что пришла пора послушаться Боудена и призвать Клея к ответу.
3 октября. Катастрофа. Случилось то, чего я сильнее всего боялся. Прошлой ночью Кэджи Боуден вместе с несколькими мужчинами пошел к фургону Клея и потребовал показать им записку. Клей отказался и, пока Боуден пытался с ним спорить, вытащил пистолет и выстрелил тому прямо в грудь. Клея схватили, Боудену пытались помочь, но было, увы, слишком поздно. Вскоре он испустил последний вздох.
