Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 12)

— А придется, — довольно ухмыляется бородач. — Привет, Васо! Или лучше называть тебя Васька-сосед?

Эти козлы громко ржут совершенно несмешной шутке своего предводителя.

— Багор? — в голосе Василия появляются стальные нотки, которых я никогда раньше не слышала. — Сашка где?

— Сашка лежит на матраце, готовая отработать за тебя все твои косяки, — и снова такой паршивый, грязный смех. — Или ты заплатишь?

— Ты нарываешься, — ох, как он умеет разговаривать! Аж мурашки по коже бегут. — Дай ей трубку.

— Она тебя слышит, — продолжает скалиться Багор. — Ты сделал большую ошибку, что перехватил наш заказ, и тебе придется отдать нам гонорар, иначе его будет отрабатывать твоя телочка.

— Вернее, корова, — вставляет свои три копейки сученыш, который поднял на меня руку. — Мы щас пойдем выпьем и начнем с ней развлекаться. Это ж ты у нас экстремал. Или тоже на трезвую голову ее не тянешь?

— Саш, — его голос теплеет, когда он обращается ко мне. — Ты как?

— Как-как? — я изо всех сил стараюсь не расплакаться. — Сижу на вонючем матраце, мокрая с ног до головы, с разбитым лицом.

— А вот это ты зря, Багор, — его голос звучит так, что эти трое даже перестают ухмыляться.

— Так как? Гонорар нам вернешь? — после секундной заминки Багор снова подает голос. — Или все-таки отдаешь нам девку?

— Если с ее головы упадет хоть один волос, — Васька буквально шепчет, но каждое его слово очень четко слышно. — Я выверну твои кишки наизнанку и заставлю ими любоваться. Думаю, ты меня услышал.

Щелчок оповещает о том, что Васька отключился, а в подвале повисла мертвая тишина.

— Может, надо было все-таки договариваться? — по голосу понимаю, что спрашивает водитель, который все это время не особо включался в веселье.

— Вот когда мы ему эту шалашовку по кусочкам пришлем, — зло шипит Багор. — Вот тогда он будет с нами разговаривать. Я ему покажу, кто здесь царь и бог.

15

15

— И что с ней делать? — я вся сжимаюсь, не зная, что можно ожидать от этих ублюдков.

— Что-что? Я б ей за щеку дал, — ржет сученыш.

— Ты ж говорил, что у тебя на нее не встанет, — говорит водитель, присаживаясь передо мной на корточки и убирая с моего лица волосы. — Я б не только за щеку дал, но и вдул бы во все дырки.

Надо же, думала, что хоть этот нормальный мужик, а он оказался таким же козлом, как и Багор с сученышем.

— Тридцать минут ждем звонка, а потом она ваша, — выносит вердикт Багор. — Вот и посмотрим, насколько ты ему дорога, — бородач разворачивается и выходит из комнаты в подвале.

Его шакалье послушно следует за ним.

— Руки развяжите! — кричу я им вслед. — Я их уже не чувствую!

— Потерпишь, — сученыш посылает воздушный поцелуй, останавливаясь на пороге. — Не скучай. Скоро мы тебя приласкаем. Так приласкаем, что ты не только руки чувствовать будешь!

Дверь с металлическим лязгом закрывается, а я смотрю на перетянутые запястья, которые уже начали приобретать багровый цвет.

Я с трудом поднимаюсь и начинаю методично обходить по периметру свою тюрьму в поисках чего-нибудь острого. Но нигде не наблюдается никакого штыря, ни ржавого гвоздика. Отчаяние с каждым моим шагом набирает обороты. Сначала я думала, что все это какое-то недоразумение. Потом надеялась, что все случится, как в кино. Но чудес не бывает.

Сдавленно всхлипываю, прижимаясь лбом к холодной стене. Надо что-то делать… Надо что-то делать… Надо что-то делать… В кисти рук вонзаются болезненные иголочки. Пытаюсь сжимать и разжимать пальцы, которые совершенно потеряли чувствительность.

Подношу руки ко рту и начинаю грызть пластик, все сильнее впивающийся в кожу. Вроде и зубы крепкие, а что-то никак не выходит хотя бы немного расслабить эти кандалы, не говоря уже о том, чтобы освободиться полностью.

Грызу отведенные мне полчаса. Понимаю это, когда распахивается дверь и на пороге появляются водитель и сученыш.

— Ну что, соскучилась? — они подходят ко мне, и я явно чувствую запах алкоголя.

— Век бы вас не видеть, — бурчу я, отступая в угол и чувствуя себя загнанной.

— Что ты там бормочешь? — сученыш хватает меня за шею и сжимает пальцы, полностью перекрывая воздух.

Я судорожно открываю рот, хватая те крохи, которые проникают в легкие. Инстинктивно поднимаюсь на цыпочки, пытаясь хоть как-то ослабить хватку. Машу связанными руками, отбиваясь от этого урода. Развожу руки в стороны, и если бы я могла сейчас закричать, то я бы это сделала, потому что пластиковые путы лопаются.

Что есть силы толкаю мужика, который меня душит и с интересом исследователя наблюдает, как я задыхаюсь, пытаясь вздохнуть.

От неожиданности хватка на моем горле ослабевает, и я начинаю кашлять.

— Вот, сука, — шипит, эта козлина, делая шаг ко мне. — Как? Как ты развязала руки?

— Магия, — теперь я понимаю, что просто так не отдамся, и становлюсь в стойку, как когда-то в детстве меня научил Васька, застав меня за размазыванием слез и кровавых соплей.

— Ты драться с нами собралась? — ржет водитель, глядя на мои сжатые в кулак ладони. — Бля, так еще интереснее.

Он выбрасывает кулак, и я едва успеваю уклониться. Поднимаю ногу и со всей дури бью по яйцам сученыша, который в этот момент стоит рядом.

— Ах ты, тварь, — шипит он, сгибаясь пополам. — Я тебя урою!

— Попрыгай на одной ножке, — хриплю я, чувствуя, что горло горит огнем после его захвата. — Может, полегчает.

Я настолько увлеклась своей победой, что даже не заметила, как водила обошел скорчившегося друга. Удар в солнечное сплетение прилетел неожиданно. Все внутренности словно обожгло огнем, и вот уже я сама стою, согнувшись, пытаясь вздохнуть.

— Тебе прыгать не надо, — водила надавливает на плечо, заставляя меня, опустится на грязный матрац. — Тебе надо стать на колени и открыть рот, чтобы сделать моему другу приятно и облегчить его страдания.

Мужик хватает меня за волосы и дергает назад. Я запрокидываю голову, и в лицо мне упирается ствол сученыша.

— А теперь, тварь, ты сделаешь мне очень хорошо, чтобы я передумал тебя грохнуть, — шипит он, тыча мне в губы, своим вялым членом. — Тебе придется очень постараться.

Водила сжимает мои щеки, заставляя открыть рот. Я мычу, сжимая зубы, хватаясь руками за мужские сжатые пальцы.

— Руки от нее убрал, — вздрагиваю, когда от двери доносится голос Шрека. — Если кто-то плохо слышит, могу уши прочистить.

Мои мучители разворачиваются. Я вскакиваю на ноги и опрометью кидаюсь к своему спасителю.

— Стоять! — в руках Шрека появляется пистолет, когда шавки Багора делают шаг в нашу сторону. — Надеюсь, зрение вас не подводит, — он снимает пистолет с предохранителя и направляет его в моих мучителей.

— Вы еще об этом пожалеете, — цедит сученыш, застегивая штаны. — Багор вам такого кидалова не простит.

— Багору сейчас не до этого будет, — криво ухмыляется Колян, обнимая меня за плечи. — Ему нехилый привет от Васо прилетел. Если мы еще немного здесь покалякаем, то ему придется уже на том свете прощения просить.

Шрек пятится задом, задвинув меня себе за спину. Мы медленно выходим из помещения, и Колян задвигает железный засов.

— Пошли, — друг Васьки берет меня за руку и ведет вверх по лестнице. — Ты как?

Я даже не могу ответить. На меня напал какой-то ступор. Как кукла переставляю ноги, бреду по грязному полу, глядя под ноги, пока не натыкаюсь взглядом на лежащего на полу, стонущего Багора.

— Он что правда может умереть? — с ужасом спрашиваю я. — Может, надо скорую вызвать?

— Да ничего с ним не будет, — отмахивается Шрек, переступая через мужика. — Похромает пару месяцев на костылях и будет как новенький.

Парень тянет меня за руку, и я торопливо обхожу стонущее тело. Шрек помогает мне сесть в машину и заводит мотор.

— Плюшка, ну ты чего молчишь? — Колян бросает на меня взволнованные взгляды. — Они тебе что-то сделали?

Я молчу, глядя на свои дрожащие руки. Язык словно прирос к нёбу. В глаза как будто песка насыпали. Плакать не могу. Ком в горле стоит, а слезы не идут. Говорить не могу. Дышать не могу, а Шрек продолжает меня теребить.

— Сашка, не молчи, — он дотрагивается до меня, и я отшатываюсь, отталкивая его руку. — Бля, может, в больницу тебя отвезти?

Вижу, как он нервно сжимает руль, но ничего не могу с собой поделать. Я не готова сейчас разговаривать. Я не хочу сейчас разговаривать. Я не могу сейчас разговаривать.

16

16

— Александра, ты меня пугаешь, — Шрек приседает передо мной на корточки, куда я прошла сразу, как только мы приехали в квартиру Васьки. — Давай в аптеку сбегаю? Может, какие-то успокоительные нужны?