Лера Золотая – Босс и тайны мадридского двора (страница 10)

— Папа, папа, а Арчи умеет летать? — спрашивает Мишка, когда Александр поднимает его на руки.

— Почти, — смеется Лекс. — Он умеет плавать, а это почти то же самое. Хочешь тоже научиться?

— Да! — восторженно кричит сын. — Когда вырасту, я буду плавать как Арчи!

Я ставлю на стол поднос с кружками кофе и тарелками с тостами. Солнце уже пригревает по‑летнему, воздух пахнет хвоей и водой.

— Ты сегодня в школу? — спрашивает Александр, протягивая мне кружку.

— Да, — киваю я. — У меня занятие с младшим потоком. Мы будем разбирать основы интервьюирования.

Муж улыбается, а в глазах плещется неприкрытая гордость. Четыре года назад, после долгих споров и обсуждений, я все‑таки оставила работу в газете. Но не ушла из журналистики, а создала свою школу для подростков, мечтающих стать репортерами. Лекс поддержал идею, помог с помещением, нашел спонсоров. Теперь дважды в неделю я учу ребят задавать правильные вопросы, проверять факты и не бояться говорить правду, но делать это так, чтобы не подвергать себя опасности.

— Знаешь, — говорит Александр, когда мы садимся за стол. — Я рад, что ты нашла свой путь. Не бросила то, что любишь, а переформатировала.

— Спасибо, что понял, — я беру его за руку. — И что не стал давить.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы Мишка рос в семье, где мама не пропадает сутками в редакции, а папа не прячется от журналистов.

После завтрака мы идем гулять вдоль берега. Мишка бежит впереди, Арчи скачет вокруг него, то забегая вперед, то возвращаясь к нам. Александр берет меня за руку, притягивает ближе.

— Помнишь, как все начиналось? — тихо спрашивает он. — Фиктивная помолвка, договор, Марго со своими угрозами…

— Еще бы, — хмыкаю я. — Я тогда думала, что это временная история, а оказалось — навсегда.

— И я рад, что «навсегда» получилось таким, — он целует меня в висок. — Спокойным. Надежным. Счастливым.

Вечером, уложив Мишку спать, мы сидим на террасе с бокалами вина. Арчи дремлет у ног, свернувшись клубком. Луна отражается в воде, стрекочут сверчки.

— Что дальше? — спрашиваю я, прижимаясь к плечу Александра.

— Дальше? — он обнимает меня. — Дальше — жить. Строить. Растить Мишку. Развивать школу. Может, еще одного ребенка?

Я поднимаю брови:

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — он улыбается. — Хочу, чтобы у Мишки был брат или сестра. Хочу, чтобы наш дом наполнился еще бо́льшим смехом. Хочу, чтобы ты продолжала делать то, что делаешь — учить, вдохновлять, менять мир к лучшему.

Я молчу, глядя на озеро. В голове — картинки будущего: Мишка учит плавать младшего брата, Арчи таскает им палки, мы с Лексом сидим на террасе и смеемся над их проделками.

— А я и не против, — наконец говорю я.

Александр целует меня долго, нежно, с той самой благодарностью и любовью, которые я впервые увидела в его глазах два года назад.

— Люблю тебя, — шепчет он.

— И я тебя, — отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Арчи поднимает голову, сонно виляет хвостом, будто одобряет наш разговор. Мишка что‑то бормочет во сне. Ветер шевелит занавески, луна плывет над озером.

И я понимаю: вот оно. Счастье. Настоящее. Наше.