Лера Тёмная – По ту сторону парты. Или дневник классного руководителя (страница 6)

История победителей, черт бы её побрал... Кажется, я только что написал свою первую главу, за которую мне одновременно и стыдно, и которой я дорожу больше всего на свете».

Я захлопнул блокнот. Завтра будет новый день. И завтра мне придется как-то объяснить им, что быть «бандой» — это не то же самое, что быть людьми.

Глава 5

Будни 10-го «Б» превратились в странную смесь из хаоса и уютного убежища. Сентябрь перевалил за экватор, и «режим выживания» сменился рутиной, которая порой утомляла больше, чем открытые конфликты.

Мой кабинет №24 стал для них чем-то вроде нейтральной территории. На переменах здесь теперь постоянно кто-то был. Особенно девочки. Они заходили стайками, рассаживались на первых партах и начинали обсуждать всё на свете: от новых кроссовок до того, как «Инна Борисовна опять придирается к цвету лака».

— Алексей Николаевич, ну вы же понимаете, что это не вызывающий красный, это «пыльная роза»! — возмущалась Лиза, демонстрируя мне ногти. — Почему она заставляет меня это стирать в туалете хозяйственным мылом?

Я пытался в этот момент проверить пачку тетрадей по теме «Древнерусское государство», но сосредоточиться было невозможно.

— Лиза, по уставу школы лак должен быть нейтральным. «Пыльная роза» в понимании Инны Борисовны — это вызов общественным устоям. Просто прими это как историческую неизбежность.

Они смеялись, им явно нравилось, что я не читаю нотации, а иронизирую. Но внутри меня росло беспокойство. Я чувствовал себя не учителем, а барменом, которому изливают душу. Мне было неудобно их выгонять — после истории с Котовым они начали мне доверять, и это доверие было хрупким, как первый лед. Я слушал, кивал, иногда вставлял реплики, пытаясь сохранить баланс между «своим парнем» и «педагогом».

А в это время за дверью бушевала Инна Борисовна.

— Авдеев! Опять опоздание на десять минут! Сменная обувь где? — её голос разносился по коридору, как сирена. — Соколова, почему блузка не заправлена? Вы в школу пришли или на дискотеку?

Дети вваливались в класс после таких стычек взъерошенные, злые, неопрятные. Галстуки набок, рубашки навыпуск — это был их тихий протест. Они опаздывали на уроки уже систематически, зная, что я, скорее всего, просто вздохну и отмечу их в журнале чуть позже. Я понимал, что становлюсь для них «добрым полицейским», за спиной которого они прячутся от «злого» завуча.

Вечером я снова открыл блокнот.

«28 сентября. 16:20.

Мой кабинет превратился в дамский клуб. Сегодня на перемене три девочки обсуждали при мне свои диеты, а Марк Левицкий в углу молча читал что-то в телефоне, используя мой класс как зону безопасности. Они приходят сюда греться. Инна Борисовна права в одном: дисциплина ползет по швам. Они опаздывают, они выглядят так, будто только что вылезли из сеновала, и они абсолютно игнорируют замечания других учителей, зная, что в "двадцать четвертом" их выслушают и поймут.

Я боюсь этого момента — когда понимание превращается в потакание. Я слушаю их сплетни про учителей и чувствую себя предателем цеха. Но если я их выгоню, стена, которую мы так долго ломали, вырастет снова за одну секунду.

Инна Борисовна сегодня зашла в кабинет, когда Лиза сидела на учительском столе (я в этот момент отошел к шкафу). Взгляд завуча мог бы испепелить небольшую деревню. Она ничего не сказала мне при детях, но её молчание было громче любого крика. Я становлюсь для администрации "неудобным" учителем, который разводит демократию там, где нужна диктатура.

Нужно что-то менять. Нельзя быть просто "ухом". Нужно снова стать авторитетом, иначе на первой же контрольной по истории они решат, что раз мы "друзья", то и оценки можно просто выклянчить».

Я посмотрел на стопку непроверенных тетрадей. На верхней, принадлежащей Артему, красовался след от кофейного стаканчика.

Пятница, последний урок. В кабинете №24 стояла та самая сонная, расслабленная атмосфера, которая обычно предшествует выходным. Девочки на первой парте уже достали зеркальца, Артем вполуха слушал музыку в одном наушнике, Марк что-то чертил на полях тетради. Они ждали привычного: «Ребята, ведите себя прилично, до понедельника».

Но я не сел за стол. Я прошел к окну, закрыл его, отсекая шум улицы, и обернулся к классу. Тишина установилась не сразу, но когда я заговорил, она стала абсолютной.

— Послушайте меня внимательно, — начал я, и в моем голосе не было привычной иронии. — Мы с вами за эти три недели много смеялись, болтали на переменах и даже успели стать «бандой» в глазах директора. Вам кажется, что я — ваш щит. Что в этом кабинете можно всё, потому что Алексей Николаевич «свой».

Я сделал паузу, обходя ряды.

— Но давайте снимем розовые очки. Школе — как системе, как бюрократической машине — не нужны двоечники. Ей не нужны хулиганы. Ей не нужны «проблемные» дети, на которых тратятся нервы завуча и отчеты для департамента. Системе нужны удобные цифры в аттестатах.

Артем поднял голову, вытаскивая наушник.

— К чему я это говорю? К тому, что личностные отношения в этом мире играют огромную роль. Сейчас я держу за вас оборону. Я закрываю глаза на ваши опоздания, на ваши юбки и худи, я слушаю ваши истории на переменах. Но вы сами роете себе яму. Каждое ваше вызывающее поведение, каждый конфликт с Инной Борисовной — это лишний штык в землю этой ямы.

Я остановился у парты Марка.

— Если вы решите, что «добрый учитель» — это слабость, вы окажетесь на дне этой ямы очень быстро. И когда администрация решит, что 10-й «Б» — это балласт, от которого пора избавляться (переводами в другие школы, занижением баллов на экзаменах, комиссиями по делам несовершеннолетних), я не смогу вас вытащить. Просто не хватит сил. Вытащить человека из ямы, которую он вырыл себе сам, почти невозможно, если он продолжает копать.

В классе стало очень неуютно. Лиза медленно убрала зеркальце в сумку.

— Я не хочу быть вашим надзирателем. Но я не хочу быть и вашим соучастником в саморазрушении. Либо мы с вами строим отношения взрослых людей, которые понимают правила игры и соблюдают их, чтобы иметь свободу внутри моего кабинета. Либо я превращаюсь в обычного учителя истории, который фиксирует каждое нарушение и ставит двойки за малейший промах. Выбор за вами. Но помните: яма уже глубокая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.