Лера Тёмная – По ту сторону парты. Или дневник классного руководителя (2 часть) (страница 5)
Алла зашла в кабинет №24 в среду после уроков. Она не стала садиться, а просто прислонилась лбом к холодному стеклу книжного шкафа.
— Лёш, если я завтра еще раз услышу в лаборантской фразу «а давайте жахнем», я сама что-нибудь жахну, — глухо произнесла она. — 8-й «А» вошел в раж. Дэн почувствовал себя рок-звездой химии, и теперь они игнорируют технику безопасности, считая, что раз они «свои», то им можно всё. У меня ресурс на нуле. Я кивнул. Педагогика — это не только вдохновение, это еще и вовремя выставленные флажки.
— Понял. Давай позовем «тяжелую артиллерию».
Через десять минут в кабинете собрались те из 11-го «Б», кто еще не убежал на свои новые курсы и студии: Марк, Артем и Лиза. Я вкратце обрисовал ситуацию: восьмиклассники «словили звезду» и превращают «Лабораторию Х» в опасный балаган.
— Короче, — Артем закинул ногу на ногу. — Мелкие берега попутали. Думают, что если они делают дым для нас, то они уже в банде. Надо им объяснить, что в банде есть субординация.
— Грубая сила не сработает, — Марк поправил очки. — Если мы просто начнем ими командовать, они уйдут в оппозицию. Тут нужен психологический контракт. Они должны понять, что их «крутость» напрямую зависит от их ответственности.
— У меня есть идея, — Лиза подняла глаза от тетради. — Помните, Алексей Николаевич, вы нам давали задания найти кружки в городе? Давайте сделаем для них «Систему допусков». Как на настоящем производстве или в серьезных лабораториях.
Мы начали набрасывать план. 11-й «Б» включился в процесс с азартом — им нравилось чувствовать себя «старшими кураторами».
Итог нашего «мозгового штурма»:
Институт наставничества: За каждым «подрывником» из 8-го «А» закрепляется куратор из 11-го «Б». Хочешь делать спецэффекты? Твой куратор (например, Артем) должен подтвердить, что ты не накосячишь со звуком, таймингом и техникой безопасностью.
Лицензия на «Бабах»: Марк предложил ввести систему баллов. За каждый выученный параграф и соблюдение ТБ — баллы. Набрал норму — получаешь допуск к сложным реактивам. Нет — сидишь и моешь пробирки под присмотром Лизы.
Общий проект: Чтобы объединить их, мы решили поставить одну масштабную задачу: подготовить полноценное «Научно-музыкальное шоу» для городского фестиваля. 11-й «Б» отвечает за музыку и свет, 8-й «А» — за химические эффекты. Но любая ошибка в химии — и ты в штрафе вплоть до исключения.
Алла слушала нас, и на её лице постепенно проступала слабая улыбка.
— Значит, вы хотите сделать из них «технический персонал» с жестким регламентом? — уточнила она.
— Мы хотим сделать из них профи, Алла Игоревна, — серьезно ответил Артем. — А профи не балуются с огнем ради прикола. Профи работают на результат.
Вечер застал нас в кабинете истории. За окном сентябрь окончательно перекрасил небо в глубокий индиго, а школьный двор опустел, оставив нас в коконе из мягкого света настольной лампы и запаха старых книг. Алла сидела на первой парте, поджав под себя одну ногу — поза, которую она позволяла себе только тогда, когда в здании не оставалось ни души, кроме сторожа дяди Саши.
— Ты видел их глаза, когда Марк зачитывал этот свой «Кодекс»? — тихо спросила она, вертя в руках колпачок от ручки. — Они ведь не злились. Они... сосредоточились. Как будто им впервые в жизни дали не просто запрет, а правила игры, в которую стоит играть.
— Им не хватало структуры, Алла, — я подошел и сел на соседнюю парту. — Все вокруг только и делают, что говорят им «нельзя». А мы сказали: «Можно, но только если ты соответствуешь уровню». Это вызов. А восьмиклассники на вызовы клюют лучше, чем на нотации.
Алла на мгновение замолчала, глядя на пустую доску, где еще белели следы мела.
— Лёш, я сегодня поймала себя на мысли... — она запнулась, подбирая слова. — Что я боюсь. Не того, что они что-то взорвут. А того, что я не справлюсь с этой их верой в нас. Они ведь теперь смотрят на нас не как на учителей, а как на тех, кто знает дорогу. А я сама иногда чувствую себя так, будто иду в тумане с завязанными глазами.
Я накрыл её руку своей. Её пальцы были прохладными и слегка пахли какими-то реактивами — вечный спутник её «Лаборатории Х».
— Мы все в тумане, — мягко сказал я. — Разница только в том, что у нас есть фонарик, а у них — нет. И пока мы светим, они идут.
Алла улыбнулась, и это была та самая теплая улыбка, которая в прошлом году заставляла меня забывать о темах уроков.
— Знаешь, что Дэн сказал мне перед уходом? Он спросил: «Алла Игоревна, а если мы реально сделаем это шоу... мы сможем поехать на фестиваль в Питер?». Он никогда не был дальше нашего пригорода, Лёша. У него в глазах такая надежда была, что мне дышать стало трудно. Я притянул её к себе, и она уткнулась лбом в моё плечо. В этой тишине вечерней школы, среди пустых парт и замерших портретов великих людей, мы были просто двумя людьми, которые пытались построить что-то настоящее в мире, где всё чаще ценится только отчетность.
Понедельник. Актовый зал. 16:00. На сцене — 11-й «Б», за сценой и в проходах — «десант» из 8-го «А» под предводительством Дэна. Воздух наэлектризован так, что, кажется, волосы на затылке встают дыбом без всякой статики.
— Так, внимание! — я хлопнул в ладоши, пытаясь перекричать гул настраиваемых гитар. — Сегодня у нас первая «склейка». Мы пробуем совместить вступление к песне и первый дымовой залп. Дэн, твои люди на позициях? Дэн, обмотанный какими-то проводами, как заправский сапер, коротко кивнул:
— Всё четко, Алексей Николаевич. Шланги выведены, сопла под углом 45 градусов. Главное, чтобы ваши «рокеры» не оглохли от давления.
— Не беспокойся за нас, малёк, — отозвался Артем, ударив по струнам. — Ты главное в тайминг попади. Марк, давай ритм!
Марк выдал четкую, агрессивную дробь. Артем подхватил тяжелым риффом. Это был момент, когда должна была начаться магия. На четвертом такте, согласно нашему плану, сцена должна была погрузиться в плотный синий туман.
— Давай! — крикнул я Дэну.
Раздалось шипение, похожее на звук взлетающей ракеты. Но вместо эффектного тумана из-под сцены вырвалась струя серой взвеси, которая с оглушительным свистом ударила прямо в барабанную установку Марка. Марк от неожиданности выронил палочку, Артем сбился, а Лиза, стоявшая у микрофона, закашлялась.
— Глуши! Глуши всё! — заорал я.
Тишина наступила мгновенно, если не считать шипения осевшего «тумана», который пах почему-то скипидаром и жженой резиной.
— Вы что, издеваетесь?! — Марк вскочил из-за барабанов, его лицо было в мелких серых крапинках. — Вы мне установку чуть не опрокинули этим своим «эффектом»! Дэн, ты куда целился, придурок?
— Слышь, ты, «звезда», — Дэн выскочил из-за кулис, его глаза горели обидой. — У нас сопло сорвало из-за того, что ваш бас дает такую вибрацию по полу, что крепления отлетают! Мы тут науку делаем, а не просто пукалки ставим!
— Науку? — Артем спрыгнул со сцены, сокращая дистанцию. — Вы нам чуть микрофоны не залили этой жижей! Это не шоу, это сельская дискотека после взрыва на химзаводе!
Восьмиклассники сгрудились за спиной Дэна. 11-й «Б» встал стеной на краю сцены. Две «банды», два поколения, которые еще вчера договаривались о сотрудничестве, сейчас готовы были сойтись в рукопашной. Алла, стоявшая у пульта, побледнела и посмотрела на меня.
— Так, все замолчали! — я встал между ними. — Артем, на сцену. Дэн, отойди от шлангов.
— Алексей Николаевич, они нас не слушают! — выкрикнула Лиза. — Они делают всё по-своему, лишь бы «бахнуло» посильнее!
— А вы на нас смотрите как на прислугу! — огрызнулся один из парней 8-го «А». — «Принеси, подай, не мешай великим артистам»!
Я понял, что теория «интеграции» разбилась о суровую реальность подросткового эго. Одиннадцатый класс слишком гордился своим статусом «выпускников», а восьмой — своей «опасной» экспертизой в химии.