Лера Родс – Этернал (страница 8)

Амелия мило смеется, уточняя, что любит поэтичность в своихсловах.

Б.С.: Почему вы выбралиакадемию Темных искусств? Вам было не страшно покидать родные края, чтобыполучить чуть больше знаний?

А.Р.: Ох, Бриа, вы непредставляете, насколько. Академия встретила меня мрачными сводами и сумрачнымипомещениями. Эхо черной магии все еще преследует меня по ночам. Но я сделалаэто с отвагой и пониманием, что нужна нашему материку. Ведь кто, если не я,сможет избавить от грязных проклятий общество?

Б.С.: Довольно самоотверженно,Амелия. Министр вами гордится, не так ли?

Амелия скрывает скромную улыбку, играясь с локоном волос.

А.Р.: Министр магии оченьподдержал меня, когда я сообщила о своих планах. По его словам, такихспециалистов, как я, на нашем материке попросту нет.

Б.С.: Не стоит скромничать,Амелия, ведь это действительно так. И все же, почему вы решили покинуть отделОКХА?

Амелия вздыхает, не скрывая грусть в словах.

А.Р.: Отдел контроля ихранения артефактов не смог бы дать мне того, что я хотела. Для начала – этосвобода действий, как-никак я теперь начальник. А потом... не хочу никогообидеть, но мои знания и умения неповторимы. Я смело могу браться за самыеопасные случаи.

Позволю себе небольшую ремарку, дорогие наши читатели.Амелия не похожа на девушку, кто стал бы выпячивать гордость, однако, кто бы ееосудил за это, верно?

Б.С.: Насколько мне известно,Амелия, вы искали спонсора, чтобы расширить отдел.

А.Р.: Верно.

Амелия кивает слишком бодро и при этом ее глаза загораются,что не может не привлечь внимание.

Б.С.: Вы сможете раскрыть этотсекрет нашим дорогим читателям? Кто же стал спонсором?

Амелия опускает взгляд всего на секунду, но этого хватает,чтобы я, ваша покорная слуга, смогла заметить румянец, выступивший на ее щеках.

А.Р.: Дилан Эттвуд.

Имя,произнесенное с придыханием, отозвалось во мне памятными импульсами. Не станускрывать, я не сразу смогла понять причин. Оказывается, Дилан Эттвуд –однокурсник Амелии Райт. И я не поленилась поднять архивы и потревожить знакомых,чтобы узнать, что же послужило причиной столь яркой эмоции, отразившейся налице Амелии. Дилан Эттвуд – соперник Амелии, с кем они делили первенстволучшего выпускника. И, как сообщают анонимные источники, Амелия была безответнавлюблена в эффектного блондина со смелым оттенком пурпурного в блестящихволосах. Ох, молодость. Дилан не ответил взаимностью и на выпускном балу, из-зачего пара поссорилась. И Амелия гордо пронесла свои чувства через года. То, какгорели ее глаза, как сбивалось дыхание, и как дрожали пальцы, когда онарассказывала нам о нем, впечатлило даже такую, как я.

И остаетсяглавным вопрос: ответит ли Дилан Эттвуд взаимностью на этот раз?

Обещаю, ябуду держать вас в курсе, тем более, мы будем отчаянно следить за успехамипроекта Амелии Райт. И хотим пожелать ей наслаждаться жизнью, а не греть в душенадежду на будущее с тем, кто в тебе не заинтересован. Впрочем, судьба та ещезатейница.

С вами была несметная иобворожительная Бриа Саогра. Корреспондент редакции Г.Н.И.Д.А

Пусть солнечный светосвещает вам путь.

Внизусверкал ряд фотографий. Самая большая, конечно же, с Брией. И на фонежурналистки Амелия выглядела, как сморщенный переспелый фрукт. Маска наснималадовольно много, но выбрали они, разумеется, самые неудачные. Та, на которойАмелия выглядит искренне счастливой, подписана лаконичным: «Амелия рассказываето спонсоре».

Хотелось кричать, срывая связки. Она,безусловно, не сомневалась, что ей припишут мнимую любовь. Но все равно...Ярость ощущалась болезненно. И самое смешное, Амелия представляла реакциюДилана. Она знала, что до конца жизни будет слышать издевки.

Дверь за спиной открылась. Генри вошелмолча, сразу же садясь в кресло. Что ж... Амелия обошла стол и села за него.Она ждала, когда он начнет извиняться, когда пообещает избавиться от статьи ипризнает свою ошибку. Только министр не спешил. Его лицо отражало спокойствие исосредоточенность. Он внимательно смотрел на Амелию, возможно, ожидая слов отнее. Но молчала и она.

— Поздравляю.

Прозвучало подобно выстрелу в висок.

— Прости? — хрип напоминал скрежет пометаллу.

— Вышло удачно.

Ончто, издевается?

— Ты в своем уме? — визг вышелоглушительным даже для нее самой.

Одного прищуренного взгляда оказалосьдостаточно, чтобы Амелия сбавила тон.

— Это удачное интервью. Самое главноеона указала: твой профессионализм, твой настрой и открытые двери для всехжелающих. Те, кто нуждается в проверке предметов, вычленят для себя важное. Ипридут к тебе. Поэтому, Амелия, да, я поздравляю тебя.

— Ты вообще читал? В статье ни словадостоверного. Я никогда не опускала глаза, скрывая румянец, этернов зад! И...и... Эттвуд! Каждая собака будет думать, что я влюбленная идиотка!

Министр беспечно пожал плечами.

— Неплохая реклама, — он посмелусмехнуться. И, прежде чем Амелия успела вновь окатить Кроссвела волнойвозмущения, приподнял ладонь. — Люди любят романтические истории. А безответнаялюбовь, еще и рожденная во времена академии...

Генри сделал многозначительную паузу.Спору нет, министр умел находить плюсы в самом хреновом положении дел. Тольковот Амелии от этого ни капли не легче. Потому что не было никакой влюбленности.Она искренне ненавидит Эттвуда. Он делал ей больно, он оставил глубочайшую дырув душе, и отнюдь не своим отказом на ее чувства.

В дверь постучали, и следом сразузаглянула Соллия.

— К вам посетитель, — она поигралабровями, передавая радость от данного события. — У него кольцо. Проклятое.

Министр оживленно улыбнулся, намекая насвою правоту. Амелия же закусила верхнюю губу, размышляя, стоит ли и дальшезлиться. В конце концов, цель ее нахождения в этих стенах только одна –разрушать проклятия. Воодушевление от предстоящей работы медленно поднималось кгрудной клетке, заставляя сердце биться чаще.

— Ладно, — согласилась она, не скрываяпредвкушающего трепета. Поднялась и поправила узкое платье. — Пора работать.

***

К вечеру пятницы настроение Амелии Райтнаходилось на том же уровне, что и алкоголь в ее крови. Сидя в баре с друзьями,она не переставала пересказывать прошедший рабочий день. К ней лично обратилосьсемь человек. Каждый с проклятым артефактом. И стены лаборатории выдержалинатиск магии, что струился из ее ладоней, пока она перебирала пальцами,разрывая переплетения древних заклятий. Это было фантастически прекрасно.Ошеломляюще восхитительно. До экстаза. До дрожи в ногах. Как секс, тольколучше. О чем, между прочим, Амелия предусмотрительно умолчала, поскольку ОфелияБэйтс – ее лучшая подруга, буря в мини-юбке, оптимист со стажем, – заклевала быее до смерти за такое сравнение. И обозвала бы девственницей в расцвете сил. Аеще бы насильно познакомила с каким-нибудь так себе молодым человеком.

И кстати об Офелии. Она приперлась навстречу с газетой под мышкой. Ее лучшая подруга решила разобрать по буквам всенаписанное и не стеснялась в выражениях. А точнее, не стеснялась хохотать навесь зал над каждой фразой. Именно поэтому Амелия заливала в себя сладкое нечтокислотно-розового цвета. Хотя, Амелия должна признать: ее точно отпустило.Теперь и она могла позволить себе хихикать над подлостью Брии Саогра.

— Ты будешь выезжать на адреса? — вопросзаплетающимся языком прозвучал от Кре́йтина Кейна (сами понимаете, какоепрозвище ему досталось во времена учебы, спасибо любящим родителям).

— Да, — охотно закивала Амелия, из-зачего у нее слегка закружилась голова. — Это важный момент в моей работе.

— Ты бесподобна! — провозгласила Офелия,поднимая бокал в ее честь. Часть выплеснулась на рукав Финдли. Но онпроигнорировал столь варварское покушение на его рубашку.

Амелия с радостью поддержала тост,чересчур усердно ударяясь о бокалы друзей. Она обвела их хмельным взглядом,считая себя самым счастливым человеком. Их четверка сумела сохранить близкиеотношения, несмотря ни на что. Финдли Эдж являлся неким якорем, удерживая ихвместе. Амелия считала его мозгом этой компании. Темнокожий парень очень редкоулыбался, да и выглядел угрюмым почти все время, но это было лишь внешнимфасадом. Добрее и преданнее она еще не встречала.

Переведя взгляд на Офелию с Креем, онаулыбнулась. Эти двое ходили вокруг да около со времен выпускного. Даже слепойсмог бы разглядеть в них обоюдные чувства, но только не они. Светлые кудряшкиКрея забавно подпрыгивали, пока он что-то увлеченно рассказывал Офелии. А онатак пристально всматривалась в его губы, что становилось неловко.

— Если их запереть в туалете, думаешь,поможет? — прошептал Фин, склонившись к Амелии, но чуть не съехал со стула. —Ой.

— Не-а, ты же знаешь.

— О... — звук неожиданно застрял в горлеФина.

Амелия нахмурилась, глядя на него иприкидывая стоит ли начать хлопать того по спине, чтобы спасти жизнь. Но егожизни вряд ли что-то угрожало, поскольку друг пялился куда-то поверх ее плечабез каких либо признаков удушения. Она развернулась на стуле только со второгораза, прищуриваясь. Алкоголь точно не лучший выбор, чтобы что-то отпраздновать.Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Люди мельтешили, расхаживая туда-сюда, из-зачего Амелия никак не могла сфокусироваться. И, решив, что Фин засмотрелся надевушку, чей наряд посылал недвусмысленные сигналы, развернулась обратно. Спросить,куда именно он смотрел, Амелии в голову почему-то не пришло.