Лера Некрасова – Атлантида, какой я ее помню… (страница 2)

О моём первом рождении в Атлантиде

Итак, как было сказано выше, моё первое рождение среди Атлантов было в мужском облике.

В их обществе была весьма интересная система выбора имён для детей. Когда в молодой семье появлялся ребёнок (рождались дети естественным путём, как и у нас, но беременность и роды гораздо легче переносились женщинами), родителей вскоре навещал один из Жрецов. Жрец «смотрел» малыша и давал ребёнку определённую характеристику, исходя из которой выбиралось два его имени – «семейное» и «общественное».

Семейное имя – это нечто вроде нашего обычного имени. Вот только давалось оно не просто так, потому что понравилось родителям, а исходя из характера ребенка и тех задач, которые его ожидали в жизни. В большинстве случаев то семейное имя, которое ребёнок получил вскоре после рождения, менялось им после достижения совершеннолетия. Считалось, что в этот момент нужно ещё раз пересмотреть свои жизненные цели и выбрать себе новое имя, исходя из этого.

При рождении мне дали одно из тех семейных имён, которые нередко давали детям. Разумеется, я не помню языка Атлантов и не смогу передать, как оно тогда звучало. Но его значение было следующим: «открытый ко всему новому, любознательный».

Общественное имя и в моём, и во всех остальных случаях выбиралось уже по другому принципу. В Атлантиде было деление общества на классы, и это отдалённо напоминало кастовую систему в Индии (только без жестокости и угнетения низших классов высшими). Суть этого деления заключалась в том, чтобы распределять занятия и ответственность между людьми, исходя из их уровня развития. Как правило, души Атлантов на протяжении многих жизней рождались в пределах одного класса, который считали своим. И только набрав нужный опыт и вырастая духовно, можно было перейти в следующую касту, более вышестоящую. Так вот, в пределах одного класса использовалось несколько основных общественных имён, которые также служили характеристикой человека. К примеру, среди Жрецов встречались общественные имена вроде «почти бессмертный» (потому что продолжительность жизни у них была гораздо выше) и «просветлённый» (указывало на высокий уровень развития).

Я родился в классе, представителей которого называли Помощниками. Это были те люди, чьи профессии обычно включали в себя общение с людьми и предполагали помощь другим. Однако моё общественное имя было весьма нетипичным для моего класса: оно означало «пришелец», или «гость издалека». Дело в том, что Жрец ясно увидел, что я воплощаюсь в обществе Атлантов в первый раз, и решил, что этот факт нужно было обязательно зафиксировать в моём имени.

С этим именем я и вступил в ту жизнь, которая начала новую важную главу в моей личной истории.

Глава 2. Нетипичный ребёнок

С родителями, я считаю, мне повезло. Надо заметить, что Атланты в целом были людьми хорошими: добрыми, отзывчивыми и неэгоистичными (за редкими исключениями). И моя семья была такой же: мои родители очень любили меня и старались, как могли, чтобы я был счастлив. Однако, несмотря на все их усилия, моё детство было очень непростым, и даже сейчас вспоминать мне его довольно тяжело.

В Атлантиде был, можно сказать, отлажен механизм перерождения. Поэтому те, кто уходил в мир иной, через некоторое время рождались вновь в своей же среде, то есть среди близких им родственных Душ и в пределах своего класса, или касты. Для обычного Атланта смерть не была особой трагедией, а рождение было приятным событием. Где-то лет с пяти-шести (по нашим меркам) дети уже хорошо помнили свою прошлую жизнь: чем они занимались, кто из их теперешних родственников встречался им раньше, в какой роли и так далее. Отрывочные воспоминания и картинки всплывали у малышей, конечно же, гораздо раньше, но к пяти-шести годам они уже собирали из этих сведений ясную и чёткую картину.

Дети Атлантов, как правило, были спокойными: они понимали, что родились вновь среди любимых и близких людей, и у них есть шанс реализовать то, что они не успели в прошлой жизни.

В моём случае, к сожалению, всё было по-другому. Да, у меня тоже с самого раннего возраста стали мелькать в голове отрывочные воспоминания о прошлом. Но, в отличие от большинства детей, они у меня были пугающими: после их просмотра всё будто переворачивалось и болело внутри, и я мог долго плакать.

Однако, как выяснилось позже, это было ещё не самое сложное. В раннем детстве я не мог ничего толком анализировать, а просто пытался забыться и отвлечься от своих страшных картинок: бежал на руки к маме, а потом начинал играть. После этого меня немного отпускало и становилось легче. А вот когда я немного подрос, то для меня началась самая «жесть»: я не просто смотрел своё прошлое как фильм, испытывая при этом яркие чувства и эмоции, но и пытался потом осмыслить увиденное. А поскольку сознание моё в тот момент было еще детским и незрелым, то ни к чему хорошему это не приводило.

Я приходил примерно к таким выводам: раньше я был женщиной, которая жила на далёкой планете, гораздо более развитой, чем эта. В определённый момент этой тётке начало «рвать башню», и она натворила кучу плохих дел и ошибок, а потом в порыве угрызений совести захотела скрыться куда подальше. И вот теперь по её (то есть по моей) вине меня забросило в это захолустье.

Я даже ребенком понимал, что в Атлантиде у меня гораздо более примитивное, чем раньше, тело, и технологии здесь тоже какие-то топорные. Вдобавок, вокруг множество Жрецов, которые мнят из себя невесть что, и этим меня раздражают! А все те, кого я раньше любил, остались невыносимо далеко. И, что самое печальное, я понимал: большинство этих людей радо, что меня больше нет в их жизни. Всё, что мне оставалось, – это жить «здесь и сейчас», то есть там, где я чувствовал себя совершенно чужим, и откуда мне хотелось сбежать, хоть это было и невозможно…

Примерно так я рассуждал, будучи ребенком. И все эти ощущения злости, бессилия и досады отравляли моё детство. Но самое обидное было даже не это. Печальнее всего было то, что в моём положении некого было винить, кроме меня самого. И даже в самом раннем возрасте я это прекрасно понимал.

Как жилось детям в Атлантиде

Немного отвлекусь от описания своих душевных терзаний и расскажу о том, как воспитывали маленьких Атлантов. Надо заметить, что взрослые делали всё возможное для их благополучия и очень старались быть хорошими родителями.

Стоит отметить, что даже младенцы в Атлантиде рождались немного другими, чем у нас. Благодаря более совершенным телам новорождённые Атланты были более «доношенные»: они почти сразу могли поползти на четвереньках и даже издавали слегка осмысленные звуки. Одним словом, были вроде наших полугодовалых детей.

Первое время, пока дети очень нуждались в матери, они почти всё время находились с ней. Потом, когда малыши немного подрастали, их начинали воспитывать всей общиной. Детских садов или чего-то подобного в Атлантиде не было. Просто считалось нормальным, что ребёнок весь день проводил с родителями или родственниками, а они при нём занимались своей работой и делами. Была и еще одна довольно интересная традиция – в семьях почти никогда не было одновременно несколько маленьких детей. Как правило, старшего ребёнка «доращивали» хотя бы до подросткового возраста и только потом заводили следующего.

В моей семье было так же: у меня были две старших сестры, одна была ещё подростком (по нашим меркам лет пятнадцати-шестнадцати), а вторая уже давно жила отдельно, и у неё была своя собственная семья.

Поскольку Атланты жили намного дольше, чем мы, и репродуктивный возраст у них тоже был долгим, они вполне могли себе позволить рожать детей с большими перерывами и быть целиком сосредоточенными на развитии каждого ребёнка.

Первые воспоминания о моей семье

Как было сказано выше, Тогдашний Я был непростым и нетипичным ребёнком. Мои родители это прекрасно понимали и пытались облегчить мою жизнь, как могли. В самом раннем моём детстве моя мать забросила все свои дела и работу и всецело сосредоточилась на мне. Когда я немного подрос, и она видела, что я часто замыкаюсь в себе и становлюсь угрюмым, то всегда пыталась отвлечь меня и развеселить.

Как я уже писала выше, Атланты, кроме самых «продвинутых» Жрецов, не могли читать чужие мысли, но зато прекрасно видели энергию и эмоции своих близких. Поэтому моя мать всегда быстро понимала, что на меня накатывает очередной приступ тоски, и пыталась, как могла, его унять. Когда я подрос, ей стали в этом помогать наши многочисленные родственники.

В основном, Атланты были очень социальными людьми – у них постоянно были какие-то общественные собрания и праздники, а с родными они жили близко и виделись почти каждый день. Поэтому меня, как и большинство других детей, иногда отправляли на целый день к кому-то из родни. Считалось, что большинство дел и работ вполне можно выполнять, когда ребёнок рядом, и иногда мои родственники даже спорили, к кому из них я пойду сегодня. При этом несколько членов семьи соревновались за моё внимание и всячески пытались заманить меня к себе.

Наиболее близким человеком в моём детстве (помимо матери) была для меня старшая сестра. Она была уже замужем, когда я родился, а через некоторое время и сама родила ребёнка. Тем не менее, я стремился при любой возможности побыть с ней – она была самым лёгким и весёлым человеком в моём окружении, и уже одним своим присутствием могла снять мои приступы тоски, отчаяния и недовольства собой.